Ашер Блэк (ЛП)

Он замечает мой взгляд и говорит:
— Это умные часы. Они не кусаются.
Я никогда раньше не видела таких умных часов. Они даже не похожи на часы. К руке прикреплен кожаный ремешок верблюжьего цвета. Несмотря на наличие электронного интерфейса, циферблат настроен таким образом, чтобы имитировать аналоговый вид обычных часов. Он настолько реалистичен, что я не вижу разницы. Электронный экран круглый, заключен в дорогую черную оправу, которая выглядит так, будто она принадлежит Rolex или Cartier, а не электронным часам.
— Это так показушно, — говорю я, думая обо всех страданиях, которые я наблюдала за границей.
— Через несколько лет это станет нормой.
— Да, — я изогнула бровь, — для снобистских богачей.
— Раньше смартфоны были редкостью, а теперь они повсюду. Ты же не считаешь айфоны "показными", правда? — Он смотрит на айфон, который я сжимаю в одной из рук.
Его тон снисходителен, что меня раздражает, но я не обращаю на это внимания. Я не знаю, почему я так настроена. Не то чтобы я не знала о существовании одного процента из одного процента. Черт, обычно меня это даже не волнует.
Но теперь, когда он стал частью этого образа жизни, я чувствую себя вынужденной возмущаться. Я также быстро осознаю свою глупость. Я толкаю медведя, который был достаточно великодушен, чтобы не убить меня. Я должна была бы свернуться калачиком в позе эмбриона. А вместо этого я его злю.
— Извини, — говорю я, потому что не хочу становиться медвежьей едой.
Я слишком милая, чтобы быть медвежьей едой. А что вообще едят медведи? Рыбу? Растения? Жуков? Неловких брюнеток, склонных убегать от своих проблем? Я не похожа ни на одну из них. Ну, может быть, последний вариант описывает меня с точностью до наоборот.
Он бросает на меня быстрый взгляд, а затем возвращает глаза на дорогу. В этих голубых глазах — редкий, ошарашенный взгляд.
Я объясняю:
— Я перестану быть мелочной, если ты пообещаешь, что мы вернемся к обсуждению моих условий проживания после того, как проснемся.
Он кивает.
— Хорошо. Я могу согласиться. Мы поговорим об этом утром, но это не будет иметь значения. Ты будешь жить со мной, и это окончательно.
У меня отпадает челюсть.
— Ты невозможен!
На его губах появляется намек на улыбку.
— Это не я вызвал полицию. Ты сама попала в эту ситуацию.
Я замолкаю.
Мы едем еще несколько минут в тишине, прежде чем он снова заговорит.
— Ты — ее замена.
— Чья? — спрашиваю я, но подозреваю, что уже знаю ответ на свой вопрос.
— Девушка, которую ты видела, когда ее обыскивали…
— Угрожали, — поправляю я.
Он закатывает глаза, но пропускает мое междометие мимо ушей.
— Та девушка, которую ты видела той ночью, должна была быть моей фальшивой невестой, но ты все испортила, как только привлекла к ней негативное внимание, вызвав полицию.
— О. — И поскольку я не могу сдержаться, я спрашиваю: — А за что ее обыскивали?
— Она собиралась обсудить брачный контракт с моим адвокатом. Она уже подписала соглашение о неразглашении, но я не доверял ей, что у нее нет при себе записывающего устройства. Это должен был быть быстрый и простой досмотр. Она вела себя сложно, не позволяя Бастиану делать свою работу. Возможно, он был немного грубоват, но это ее вина.
Я киваю. Я также подозреваю, что скоро увижу cоглашение о неразглашении. Удивительно, что меня еще не заставили подписать его, но вся эта уловка с клубом выглядит так, будто она была спонтанной. Как будто Ашер увидел возможность, когда там были и я, и те мужчины, и воспользовался ею.
— Почему ты меня не обыскал?
— Я уже это сделал, Люси.
— Чт…
Я останавливаю себя, когда осознание приходит. Танец. Я думала, что он чувствует изгибы моего тела, а на самом деле он меня обыскивал. Это безумие, как кто-то настолько умный может быть настолько глупым. Можно подумать, что моя жизнь за границей и в качестве приемного ребенка наделит меня большей мудростью, но это явно не так.
Я меняю направление своих вопросов, с благодарностью отмечая, что он на самом деле довольно откровенен.
 
— Зачем тебе вообще нужна фальшивая невеста? Ты должен знать, насколько ты привлекателен. — Я даже не краснею, когда говорю это. Это просто факт. — Ты мог бы, не знаю, может быть, найти себе настоящую невесту? Кого-то, кого не нужно принуждать к этому.
Он ухмыляется, когда говорит:
— Мне не пришлось принуждать Николь к этому. Она сама этого хотела. Это ты все испортила. Ты привела меня к этому.
Спорить с этим бессмысленно, поэтому я говорю:
— Фальшивая невеста — это довольно радикальное решение. Тебе придется объяснить мне это, если ты хочешь, чтобы я подыграла твоей шараде.
Его лицо ожесточается, напоминая мне, что он хищник.
— Ты подыграешь, потому что должна. — Он вздыхает. — Я объясняю это только потому, что это имеет отношение к твоей роли как моей невесты. Я уже некоторое время нахожусь в процессе ухода из семьи Романо.
Шок затмевает мой гнев.
— Что? Никто просто так не уходит из мафии.
— На самом деле я никогда не был в ней. Я был независимым подрядчиком, которого вызывали только для устранения беспорядков по мере необходимости. Я не участвовал в ежедневных операциях.
Часть моего поиска в Google говорит об обратном.
— Но ты владеешь некоторыми предприятиями мафии.
— Это лишь небольшой процент от некоторых компаний, — поправляет он. — Я пришел как бизнес-консультант. Они дали мне стипендию под прикрытием подставной корпорации, что позволило мне оплатить обучение в Уилтоне. Взамен я стал их бизнес-консультантом. Но только в качестве независимого подрядчика.
— И все это было законно? — спрашиваю я с недоверием.
— Я не всегда разрешал ситуации законными способами, но если говорить о моем бизнес-консультировании, то оно было в основном законным. Мне платили гонорар консультанта и даже заполняли W-9 за мою работу. Мой доход также облагался налогом. Полностью легально.
Я в это не верю.
— Но некоторые из этих бизнесов являются схемами отмывания денег. — Я прочитала это в блоге, который следит за семьей Романо.
Он выглядит пораженным моей осведомленностью.
— Ты уверена, что ты не шпион? — Но отсутствие тепла в его тоне говорит мне, что он просто шутит. — Они делают большую часть своих денег законным путем, но один из их бизнесов на бумаге — схема отмывания денег.
— Какая? — спрашиваю я.
Он смотрит на меня.
— Ты уверена, что хочешь знать? Ты не можешь этого не знать, а это может быть опасным знанием.
Я думаю об этом. Я не очень хочу знать, но интуиция подсказывает мне, что я должна узнать как можно больше о ситуации, о нем. Незнание часто бывает вреднее, чем знание. Спросите Мэри Джейн Уотсон, когда Зеленый Гоблин таскал ее по всему городу. Она — девица в беде, а я отказываюсь быть ею.
Я смирюсь с тем, что я пугливая кошка со случайными приступами храбрости.
Я киваю и говорю:
— Неизвестный — это не слово, а тот Ашер Блэк, которого знает весь мир, не позволил бы никому причинить вред своей невесте.
Он разражается ошеломленным смехом.
— Нет, не позволил бы. — На мгновение он умолкает. — Это сеть стрип-клубов.
Я закатываю глаза.
— Фигурально.
— На самом деле это одна из моих самых блестящих идей. Стриптиз — это бизнес, требующий больших денежных затрат. Налоговая служба знает и принимает это. Семья Романо заставляет своих парней приходить со своей наличной выручкой, и они тратят все эти деньги на чаевые стриптизершам и официанткам. Девушки объединяют чаевые, которые идут Фрэнки Романо.
Фрэнки Романо — глава семьи Романо.
Я закончила за него:
— Дай угадаю. Девушки — легальные работники, которые получают зарплату, складывающуюся из чаевых и платы за обслуживание, а парни оставляют себе свою долю прибыли и оставляют чаевые. Доход от чаевых и зарплата сотрудников клуба даже облагаются налогом как легальный доход. — Я смеюсь. — Возможно, у тебя даже есть положение о чаевых в контрактах с сотрудниками.