Семь свиданий, или Как выйти замуж попаданке (СИ)
Вздохнула.
Братья хоть вольны были в своем выборе невест, но пока ни в кого не влюблялись. Ну а сестры, над которыми как над всеми аристократками Дамокловым мечом висела проверка у алтаря Тьмы, не могли позволить себе влюбиться в кого-то мужчину. Исключением была Юри, которой нравился сын нашего мэра. Но даже она не могла себе позволить раньше мечтать о нем. А в настоящем он находился на летней практике уже больше месяца, поэтому после проверки в обители Тьмы, он и Юри еще не виделись. И кто знает, может, их заинтересованность друг другом и не перерастет в нечто большее.
Поэтому я была первой в семье, кто официально выезжал на свидание. И помимо обычного любопытства, я могла уловить и обеспокоенность витающую в воздухе. А я еще на свою голову я сняла шаль с плеч, пребывая в уверенности, что меня больше никто из близких не увидит.
Поэтому помимо любопытства и обеспокоенности в комнате появились две новые эмоции — недоверие со стороны сестер и возмущение со стороны братьев. И вот Верд не стал молчать.
— Откуда у тебя это платье?
Вновь вздохнула.
— Сейчас уже поздно, а я хочу спать, так что все брысь из моей комнаты!
— Вау, — восхищенно заметила Кики. — Бедный магистр, у него сердце случайно не прихватило от такой красоты? Что? — спросила сестра, увидев мой недовольный взгляд. — Он уже старик. И тебе надо быть осторожнее с ним… или у тебя такой план? Хочешь чтобы он отдал богам душу после брака?
Иногда меня даже пугает, что происходит в головах моих младших сестер.
— Кики! — это уже Атарио прикрикнул на сестру.
— Что? У него есть титул и он богат. Сестра станет обеспеченной вдовой.
— У темных магов — сильное сердце, — насмешливо заметил Рикардо.
— И он совсем не старик! — не смогла не уточнить я.
И теперь все вновь посмотрели на меня.
— Что? — повторила я за Кики ее вопрос. — Ему всего тридцать пять лет.
— Эбби, ты влюбилась? — спросила Виви.
Вместо ответа я подошла к двери и распахнула ее, жестом указав всем пройти на выход.
Тройняшки со вздохом понуро первыми покинули комнату. За ними последовала Юри и Лейни. Рикардо бросил сначала взгляд на цветы, потом на меня, затем громко хмыкнул, и лишь после этого покинул комнату, напевая себе под нос фривольную песню, которая стала недавно популярной и которую распевали на улицах.
Я выжидающе посмотрела на Атарио и Верда. Старшие братья были самыми разумными в нашей семье. И их беспокойство за меня ощущалось наиболее сильно.
— Я тут разузнал немного о магистре, — начал Верд, — и я не буду пытаться тебя переубедить в твоем выборе, просто будь осторожна, не открывай ему свое сердце, ведь в отличие от тебя он вряд ли умеет любить.
— Потому что он рано потерял отца, а мать бросила его? — в свою очередь спросила я, понимая что для братьев эта информация уже не оставалась секретом. — Может, просто последние двадцать пять лет ему некого было любить? — спросила я.
Атарио приобнял меня, а затем шепнул почти в ухо:
— Тогда если кому-то и под силу заставить его любить, то только тебе.
Фыркнула… заставить. Никого невозможно заставить любить. Любовь она или есть или ее нет.
Глава 25. Работа, и еще раз работа
Глава 25. Работа, и еще раз работа
Ночью я спала безмятежным сном. Даже очень. Я ни разу не проснулась, а утром у меня было прекрасное настроение. О трех месяцах я решила не думать. Да и первое свидание показало, я выбрала правильную тактику по покорению сердца темного магистра. И пусть он пока молчит, но я чувствовала, я тоже понравилась ему.
Родные только покосились на меня во время завтрака, когда я в считанные секунды запихнула в себя еду и с набитым ртом, так как я уже покидала столовую, когда слуга принес блюда с пирожным, и я не удержалась — взяла одно, покинула их, махнув на прощание рукой.
Рикардо вновь забубнил себе под нос свою песенку, заслужив сразу два недовольных возгласа — матери и отца. Но вот дед и бабушка разрядили ситуацию смехом. Я бы тоже рассмеялась, но пирожное я еще не прожевала, так что ограничилась только улыбкой и выбежала из дома под осуждающий взгляд дворецкого, который чтил приличия и считал, что леди должны вести себя соответственно, а не как обычные двадцатилетние девчонки, которым хотелось просто жить, дурачиться и порой даже бегать и кричать от переполнявших их чувств и эмоций.
Чайни, когда я заехала к ней, чувствовала себя уже замечательно, и даже порхала по дому, утверждая, что чувствует себя совершенно здоровой. Что и неудивительно, вбухала в нее я магию не пожалев. Она обмолвилась о том, что муж ищет новую работу, чтобы обеспечить и ее и ребенка, и я пообещала ей, что узнаю у бабушки насчет вакансии слуги в ее особняке, ведь она с дедушкой планировала надолго в этот раз задержаться в столице и хотела увеличить штат слуг.
И хотя миссис Нерида пыталась отказаться от пирогов, которые я купила накануне, парочку я все же оставила им. И она успела мне сообщить, что уже сегодня муж Чайни должен был перевезти все вещи из той комнатушке, которую они снимали до этого и откуда их уже не раз грозились выгнать, к ней в дом.
Поэтому мое настроение, когда я приехала в цельню, было замечательным.
Ведь жизнь-то налаживалась! Нет, она и до этого была почти прекрасной, но все же время от времени я возвращалась мыслями к сделке с голосом. А вот теперь после первого свидания поняла, что лично я уже готова распланировать всю свою жизнь с Раном на много-много лет вперед.
В цельне тоже заметили мое хорошее настроение и я даже выслушала парочку шуток о том, как прошло мое свидание. На что я в ответ только отшутилась, заявив, что жду когда мой палец украсит кольцо и я официально стану невестой...
Первая половина дня в цельне прошла уже привычно, не считая того что я все время бросала взгляд на часы. Я ждала, когда же придет Анна, если она вообще придет. Ведь если она передумала, то мне придется выполнить обещание, данное самой себе, и отправиться после работы на ее поиски.
Но она все-таки пришла. Правда в дверях она и остановилась, напомнив что платить ей нечем и вдруг что она пойдет домой.
Я едва не цыкнула на нее, как привыкла отчитывать тройняшек, но сдержалась. Это в нашем мире был штат психологов и представителей разных благотворительных организаций с волонтерами, которые помогали принять и факт неизлечимой болезни, но при этом находили слова, чтобы воодушевить пациента. Да и тот же эффект плацеба действовал бывало как настоящее лекарство, излечивая порой смертельные болезни.
И хотя я осознавала, давать надежду этой девушке, обещая ей, что все будет хорошо — неправильно, но сегодня, пока я принимала других пациентов, я поняла — я буду бороться за ее жизнь. И даже если случится какой-то форс-мажор и мне все-таки не удаться спасти свою жизнь, то я хотя бы спасу ее.
Эта болезнь была коварна. Зачастую проходила без симптомов. И когда пациент чувствовал недомогание, то выходило — лечить уже и поздно.
И конечно чаще от нее умирали именно бедняки, нищие, ремесленники и фермеры. Они редко могли позволить себе обратиться к целителю просто так, когда у них ничего не болит. Это аристократы каждые три месяца, даже если их ничего и не тревожило, обращались к семейным целителям.
Хотя и сама магия позволяла бороться с небольшими недугами, продлевая ту же жизнь и молодость.
А вот обычные люди, к сожалению, умирали порой и обычной простуды. Хотя все же подобные случаи были очень редки. Ведь в последние годы цельней становилось все больше. А в провинциях в глухих поселениях травницы неплохо справлялись с лечением больных.
Анна недоверчиво посмотрела на меня — после моих слов. А я не поскупилась и на настойки, понимая, что сама она себе их не позволит.
В саму возможность излечения Анна не очень-то поверила, слишком уж жизнь ее не баловала, судя по старому платью и башмакам. Но она внимательно выслушала все мои наставления и пообещала их выполнять.