Плюс одна разница (СИ)

— Вот это выдержка! Я тоже так хочу.
Подхожу к автоматической кофемашине и достаю стакан. Не успеваю нажать на кнопку, как за спиной раздаётся властный приказ:
— Сделай мне американо!
Недоуменно оборачиваюсь, обнаруживая перед собой Глеба.
И он тут. Неужели пришел поддержать свою пешку, которую поставил на должность директора?
Парень, нужно отдать ему должное выглядит роскошно: у него даже оба профиля идеальные. Фотографироваться можно с любой стороны — получатся шикарные снимки.
  
Наглости сексуальному юнцу, конечно, не отбавлять.
— Встань в очередь и сделай себе кофе сам. И вообще, ты теперь часто будешь здесь появляться?
Глеб приподнимает бровь, изображая лёгкое удивление:
— Тебе не нравится моё присутствие?
— Просто боюсь, как бы тебе не навредил внезапный приступ трудоголизма.
Градовой усмехается, скрещивает руки на груди:
— О, так ты за меня беспокоишься? Приятно.
Я нажимаю на кнопку кофемашины, наблюдая, как струйка ароматного напитка с шипением наполняет стакан. В воздухе расплывается густой кофейный аромат.
— Знаешь, мне даже нравится, что ты кусаешься, — Глеб наклоняется к моему уху, и его голос звучит как шёпот шаловливого демона. — Это заводит.
Вот щенок!
Слишком громко тявкает на врага явно себе не по размеру.
Я беру кружку и с ледяной грацией приподнимаю бровь:
— Боюсь представить, Глеб Константинович, что вы скажете, когда я начну царапаться.
С прямой спиной направляюсь к своему столу.
— Есения Викторовна! — голос парня вдруг взлетает до командных высот, и пол‑офиса тут же оборачиваются в нашу сторону. — Зайдите ко мне. Вы следующая.
Я перевожу взгляд на Зину.
Руки пышки, ещё секунду назад бойко стучавшие по клавиатуре, замирают в воздухе.
Без слов, одними глазами задаю ей вопрос: «Это он новый босс?»
Она коротко кивает. А в её взгляде читается всё: от «держись» до «надеюсь, ты взяла с собой бронежилет».
Оставляю горячий напиток на столе. Пусть остывает в безопасном удалении от наглого лица нового шефа.
Плавно, как на подиуме, прохожу в кабинет. Глеб следует за мной, закрывает дверь с тихим щелчком.
Он опускается в кресло, за которым годами сидел Михалыч. Теперь оно выглядит иначе: будто уменьшилось, подчиняясь властной осанке нового хозяина.
Взгляд парня скользит по моему лицу, задерживается на губах, затем опускается к вырезу на блузке, и кажется, будто он не просто смотрит, а мысленно раздевает меня.
Я не выдерживаю этого молчаливого досмотра и решаю взять инициативу в свои руки.
— Знаешь, почему карликам нельзя ходить в казино? Там ставки слишком высокие.
Губы парня кривятся в полуулыбке: — Считаешь, что эта должность мне не по плечу?
— Я считаю только цифры, которые приносят прибыль. Не мне судить твои навыки.
— Тем не менее, мне придётся оценить твои, — тон остаётся ровным.
Ох, ну прямо воплощение серьёзности.
Решил поиграть в биг-босса.
Но я-то прекрасно помню, что говорил отец об этом прожигателе жизни. Интересно, сколько в нём от настоящего руководителя и сколько от блестящей оболочки?
— Будем надеяться, что ты умеешь оценивать у женщин не только длину юбки.
Глеб откидывается на спинку кресла. — Острый язык — это плюс. Но давай проверим, насколько он сочетается с нужным компании опытом.
Я отвечаю ему прямым взглядом, чувствуя, как внутри разгорается азарт:
— Проверяй.
  
Глава 12.
 
12.
В очередной раз я поражаюсь собственной смелости, которая просыпается во мне исключительно в присутствии этого парня.
Рядом с Глебом я словно надеваю невидимую броню: могу шутить, спорить, даже огрызаться и при этом чувствую себя уверенно и защищённо, будто за моей спиной незримо стоит стена.
А вот рядом с бывшим и его любовницей я моментально превращаюсь в забитую в угол зверушку. Стоит им появиться в поле зрения, и моя уверенность рассыпается в прах.
Сама злюсь на себя за это. Почему так?
— У меня был очень долгий разговор с предыдущим владельцем компании, — начинает Глеб, переходя на серьезный тон начальника. — Я хотел выяснить, почему на место исполнительного директора посадили не компетентного и опытного сотрудника, а человека, который едва ли разбирается в делах фирмы.
— Всё просто, — отвечаю я, — Михалыч отдал должность своему зятю. Что тут гадать? Семья ближе всего.
— Ошибаешься. Всё не так просто.
— Удиви меня, — бросаю с лёгкой усмешкой, но в груди уже нарастает тревожное предчувствие.
— Твой бывший босс перестал рассматривать тебя в качестве своего преемника, когда ты собралась под венец с тем идиотом. Логично: после свадьбы вы с мужем решили бы завести детей, а это трёхлетний декретный отпуск. Соответственно, пришлось бы сразу искать тебе замену.
Я глухо сглатываю, вспоминая, как год назад Михалыч вызывал меня к себе. По‑отечески заботливо он спрашивал о наших отношениях с Мишей, о том, насколько всё серьёзно. Я с улыбкой рассказала, что летом мы планируем пожениться.
Шеф кивал и задавал уточняющие вопросы, а я даже не подумала, что мои ответы повлияют на карьеру.
Теперь всё встаёт на свои места.
Мои амбиции и годы упорной работы — всё разбилось о простое предположение, что женщина с семьёй не может быть надёжным руководителем.
В горле встаёт ком, но я усилием воли прогоняю его прочь.
— В любом случае я не согласен с его решением, — продолжает Глеб. — Можно было подыскать кого‑то более достойного, чем этот лысеющий клоун. Чем я, собственно, сейчас и займусь.
Я невольно улыбаюсь. Клоун — точное определение для нынешнего директора.
— То есть ты не будешь нашим директором? — уточняю я.
— А ты хотела бы работать подо мной? — в серых глазах мелькает лукавый огонёк.
— Глеб! — делаю вид, что возмущена.
— Нет, я не буду твоим боссом вечно, — он качает головой. — Приведу дела в порядок в соответствии с политикой нашего холдинга и, скорее всего, посажу на это место своего человека. Если…
— Если? — я задерживаю дыхание, чувствуя, как сердце стучит где‑то в горле.
— Кое‑кто не решит всерьёз побороться за директорский стул.
— Ты имеешь в виду меня?
— Будем честны, ты была и до сих пор остаёшься самым достойным кандидатом, — он смотрит прямо, без тени насмешки. — Но я согласен с Михалычем. Нет смысла давать тебе эту должность, если через несколько месяцев ты вдруг решишь устроить свою личную жизнь и уйдёшь в декрет. Так что… У тебя сейчас кто‑то есть?
Я замираю, пытаясь подобрать слова, но они рассыпаются, как песок сквозь пальцы.
— Ты не имеешь права задавать мне этот вопрос, — наконец выдавливаю из себя, стараясь сохранить достоинство.
— Как твой шеф — имею.
— Хорошо, тогда я имею право на него не отвечать, — вскидываю подбородок.
Градовой усмехается.
— Мне нравится, что ты такая дерзкая.
— Что ты! Я ангел. Просто крылья в ремонте.
— Так что? — возвращается он к делу. — Ты хочешь повышение?
Я прикусываю губу. Ещё месяц назад я не просто мечтала о нём, я работала не покладая рук, чтобы доказать, что достойна. Но сейчас всё иначе. Внутри меня растёт новая жизнь. И мои приоритеты резко изменились.
— Нет, — отрицательно мотаю головой. — Не буду тебя обманывать, я не хочу этого повышения.
Глеб откидывается на спинку кресла. И, прищурившись, внимательно меня оглядывает.
— Ясно. Тогда можешь идти.
— Это всё? — я невольно задерживаю дыхание, словно жду продолжения, какого‑то скрытого подвоха.
— Да, ненасытная моя, на этом всё, — он слегка улыбается.
Выхожу из кабинета с ощущением, будто я только что поймала золотую рыбку, полюбовалась на её сверкающую чешую, а потом сама же отпустила в глубину.
  
Как убедить себя, что я не совершаю ошибку. Так будет правильно.
Я не могу обманывать Глеба.