Сирийский рубеж 2 (СИ)

— Правый… в отказе. И левый мигает. Иду на вынужденную, — доложил в эфир Хачатрян.
Только мы выскочили из-за сопки, как перед глазами вспыхнул Ми-28. И быстро пошёл к земле.
  
Глава 18
 
В кабине стоял гул, а в наушниках продолжала вещать «печально известная девушка».
— Пожар правого двигателя, — звучало в ушах сообщение речевого информатора с борта Хачатряна.
  
— Не сядет, не сядет, — слышал я справа громкий голос Виктора, нагнувшегося к остеклению кабины.
Конечно, всё внимание должно быть к аварийной посадке. Но на земле есть ещё те, кто не успокоился и продолжает стрелять.
— Влево уходим, — произнёс я по внутренней связи, отклоняя ручку управления.
Вновь очередь из зенитной установки, установленной на пикапе, прошла мимо. Один из снарядов ударил в заднюю часть фюзеляжа, но на полёт это не повлияло.
— 202-й, Хаме-контроль. Что у вас случилось? Кто вас атаковал? Доложите обстановку.
Сейчас только паспорта проверю у атаковавших и сразу доложу. Хочется послать этого диспетчера.
Я взглянул на Кешу и кивнул. Петров моментально понял, что ему нужно дать наше примерное местоположение.
— Хама-контроль, я 202-й. Попал под огонь с земли. Район Зор-Махрука, ориентир — отметка 383. Изгиб реки.
Более точных координат мы бы дать не смогли.
— Справа! — громко сказал Виктор, и я опять увёл вертолёт от снарядов зенитной установки.
Такое ощущение, что нас накрыли с трёх сторон и мы крутимся в пределах треугольника.
По логике нужно уходить из района, но бросать экипаж подбитого вертолёта нельзя.
— 11-й, прикрывай 10-го. Работай-работай! — продолжал я говорить в эфир.
— Понял. Цель вижу справа от вас. Атакую! — докладывал ведомый в эфир.
А тем временем снижающийся Ми-28 приближался к земле. Совсем немного и он приземлится на берег реки.
— По… садка! — прокричал в эфир Хачатрян.
Его вертолёт приземлился недалеко от реки, закрутившись на месте и подняв вверх пыль.
— Посадку наблюдал, — произнёс я в эфир.
Но к нашим товарищам уже потянулись три машины.
— Откуда их столько⁈ — возмущался Кеша, когда я в вновь увёл вертолёт от очереди из пулемёта.
— 11-й, атакую, — произнёс ведомый Хачатряна и отработал по зенитной установке из пушки.
Взрыв. Горящий пикап отбросило в сторону, а вверх взмыл огненный столб.
— Что там с ними? — услышал я по внутренней связи голос Чагаева.
— Один подбит. Экипаж… вот он, — ответил я.
Пыль рядом с Ми-28 начала оседать, и я смог заметить движение рядом с ним.
Выстрелы с земли прекратились. Три пикапа ретировались, но Чагаев продолжал молчать.
— Наблюдаю лётчиков, — вновь сказал я по внутренней связи.
— Забираем? — спросил у меня бортовой техник Виктор.
Так себе ситуация. Чтобы забрать Ибрагимова и Хачатряна, нужно рискнуть не только жизнями экипажа, но и пассажирами.
— Однозначно. Забираем, — ответил я, разворачиваясь над водной поверхностью реки.
Бортовой техник взял автомат, встал со своего места и направился в грузовую кабину.
— Сан Саныч, быстрее, — поторопил меня генерал.
Значит, и Василий Трофимович все риски осознаёт. Будем считать, что и остальные пассажиры тоже.
Место падения Ми-28 прямо перед нами. Справа видно, как на очередную цель заходит ведомый Хачатряна и бьёт по противнику из пушки. Вниз летят гильзы от снарядов, а сам вертолёт будто бы тормозится в воздухе.
— Площадку наблюдаю, — проговариваю я, заходя на повышенной скорости.
Слева к предполагаемому месту посадки приближаются две фигуры. Один хромает, но второй старается его тянуть быстрее.
— Высота 30, скорость 100. Проскочим, — говорит по внутренней связи Кеша.
— Не… проскочим, — ответил я, отклоняя ручку управления и сбрасывая при этом скорость.
Правую педаль продолжаю отклонять, а рычаг шаг-газ вытягивать на себя. Времени, чтобы забрать наших ребят будет немного. Второй Ми-28 может просто не успеть нас прикрыть.
— Слева стреляют, — проговорил Кеша.
Тут же в его блистер влетели пули. Осколки разлетелись по кабине. И как раз в тот момент, когда я у самой земли.
Пылевая завеса поднялась вверх, но перед собой обзор ещё есть. Шлейф идёт за нами, но как только мы приземлимся, он накроет нас.
И тут взрыв. Полыхнул приземлившийся на вынужденную Ми-28.
Вертолёт завибрировал
при подходе к земле. И вновь несколько попаданий по фюзеляжу. Дополнительная раскачка сейчас некстати.
Рубена и Рашида не видно.
— Высота 10, — поглядывал на радиовысотомер Кеша, диктуя высоту.
Есть касание! Вертолёт коснулся поверхности и замер. Моментально в кабине стало темно оттого, что нас накрыло камнями, сухой травой и пылью.
Я бросил взгляд влево, надеясь увидеть, когда наши парни будут залезать в грузовую кабину. Вокруг ещё витает пыль и не оседает.
— Блин, никого. Чего ж так долго? — переживал Кеша.
Такие долгие секунды ожидания нам не в новинку. Но каждый раз они кажутся всё дольше и дольше. Тот самый момент, когда ты не знаешь — живы твои товарищи или нет.
И вот из жёлтого тумана показались двое в песочных комбинезонах и со шлемами на голове.
— Вижу их! — радостно сказал Иннокентий.
— Готовимся, — ответил я, держа левую руку на рычаге шаг-газ.
Несколько секунд и я услышал доклад, что все на борту.
— 211-й, взлетаем, — произнёс я в эфир, отрывая вертолёт.
Надо выйти из пылевого облака. Иначе будем взлетать вслепую. Набрал 10 метров. Воздушным потоком начинает вертолёт раскачивать. Ещё и обороты несущего винта забрасывает. Температуру в двигателе тоже.
— Разгон, — произнёс я и отклонил ручку от себя.
Ми-8 слегка нагнул нос и начал ускоряться. Снова несколько попаданий по фюзеляжу, будто в нас забили гвозди.
— Отстрел, — повторял Кеша, выпуская тепловые ловушки.
Пока мы не отлетели на достаточное расстояние, напряжение ещё присутствовало.
Тут «проснулись» наши садыки.
— 202-й, 202-й! Ответь Хама-контроль. К вам поднимаем группу прикрытия. Обозначьте ещё раз район бедствия, — затараторил в эфире диспетчер с авиабазы Хама.
Сообщение быстро утонуло в различных докладах о… запуске. Пока бы мы дождались эту подмогу, спасать наш сбитый экипаж было бы поздно.
— Слева в строю, — услышал доклад второго Ми-28.
— Понял, — ответил я, бросив взгляд на место вынужденной посадки.
Подбитый вертолёт горел ярким огнём и уже не представлял ценности. Хотя к нему и успели подъехать несколько пикапов.
Из грузовой кабины выглянул грязный и запыхавшийся Ибрагимов, показывая мне поднятый вверх большой палец. Я ему подмигнул и продолжил управлять.
— 202-й, я Хама-контроль. Оперативно дайте ваши координаты. Мы уже высылаем прикрытие, — быстро сказал диспетчер в эфир.
— Да уже не торопитесь, — спокойно ответил я.
Авиабаза Хама располагалась в пригороде одноимённого города. Аэродром достаточно крупный. С воздуха видны как арочные укрытия, так и бетонные укрепления, в которых находятся самолёты.
— Тут и вертолёты есть, — указал Кеша на отдельную стоянку Ми-8 и Ми-24.
Через пару минут мы коснулись полосы и начали заруливать. Тут и начался самый интересный кордебалет.
— 202-й, вам на перрон заруливать. Вас там рядом с флагштоками встретят, начал объяснять диспетчер.
В Хаме мне и раньше приходилось бывать, но флагштоков я не помню. И только мы начали руление по магистральной рулёжной дорожке, как место стоянки поменялось.
— 202-й, вам стоянка рядом с МиГ-23. Там будут встречающие, — сказал диспетчер.
Понятно, что это не его «хотелки», но местные порядки начинают напрягать.
— Понял. Наблюдаю место стоянки, — ответил я, проруливая мимо флагштоков.
  
На них и флагов-то не было. Наверное, командование базы хочет как можно лучше встретить нашего командующего ограниченным контингентом.
— Флагштоки есть, а флагов нет, — заметил Виктор.