Сирийский рубеж 2 (СИ)
Когда все привели себя в порядок и перекусили, мы отправились на традиционное мероприятие перед вылетом — постановку задачи. Перед данным мероприятием Тобольский получил доклад о готовности. В нашем распоряжении на перебазирование оказалось много техники.
К 6:00 мы прибыли в класс предполётных указаний. Командир полка Бунтов уже сидел за центральным столом, рассматривая карту на стене. Напротив него за столом — замполит Виниров. Сергей Александрович излучал уверенность, статность и осматривал всех входящих оценивающим взглядом.
Его слегка скрученный кончик носа так и норовил кого-то «зацепить».
— Побыстрее, товарищи лётчики. У вас ещё много работы сегодня, — торопил нас Виниров.
— Не у вас, а у нас, — тихо сказал я замполиту, пройдя мимо него.
Виниров скривился. Если честно, начинает надоедать, что Бунтов и замполит слишком часто оговариваются.
Следом за нами появились и самолётчики. Смешанный полк — он на то и смешанный, что в нём «всего помаленьку».
— Товарищи офицеры, предлагаю начать, — объявил Бунтов, когда последний человек вошёл в кабинет. — Командирам эскадрилий, подразделений и должностным лицам доложить о готовности.
Сначала доложились связисты, инженерно-авиационная служба, тыл и командный пункт. Далее пришла очередь и командиров эскадрилий.
— Первая, — объявил Бунтов.
— Личный состав первой эскадрильи готов. В строю 4 Су-25 и 4 Су-17М4.
— Понял. Вторая, — обратился подполковник к Тобольскому.
— Вторая готова. К перелёту подготовлены 6 Ми-8, 8 Ми-24. 4 Ми-28 в стадии подготовки.
— Принято. Теперь третья, — повернулся Бунтов к следующему командиру эскадрильи.
В смешанном полку, которому предстоит перелететь в Латакию, техники много. Помимо эскадрильи штурмовиков и истребителей-бомбардировщиков, а также нашего подразделения, Бунтову в подчинение дали эскадрилью МиГ-29/МиГ-23 и эскадрилью Су-24/Су-24М. Командование основательно подошло к вопросу решения проблемы в Сирии.
Осталось только понять, только ли с «Сирийской национальной армией» нам придётся столкнуться.
Задачу Бунтов поставил быстро, объяснив все тонкости и обозначив сроки перебазирования. Нашей эскадрилье определили выдвигаться двумя группами.
Сначала летит передовая команда в составе 4 Ми-24 и 4 Ми-8. Выполняет осмотр лётного поля и высаживает техсостав.
После постановки Леонид Викторович оставил меня и Тобольского, чтобы объяснить ещё кое-что.
— Я лечу с вами в передовой команде. Виниров остаётся здесь. Первое и самое главное — быстро определиться с возможностью приёма полосы.
— Если «бетон» плохой? — спросил Тобольский.
Бунтов пожал плечами.
— Задача стоит всех перебазировать. Мне командующий уже с пяти утра названивает и грозится на Родину отправить, — нервно покачал головой командир полка.
— Чагаев может, — сказал я, и Бунтов задумчиво посмотрел на меня.
Чтобы это значило, мне было неясно.
Следующим этапом был всеми любимый, приятный сердцу и душе, медицинский осмотр. И тут как никогда проявился горячий характер двух братьев по Нагорному Карабаху.
Как только Рашид вышел первым из кабинета врача, то на его лице всё уже было написано. Там девушка.
— Рубенчик, там такая спелая клубника. Волосы, глаза, губы…
— А нос? — спросил Хачатрян.
— Что нос? Ты что, ханым по носу выбираешь?
— И не только. Но вот если нос аккуратный, маленький. Такой кнопочкой, что хочется на него нажать… ай, Рашид, я вообще все предложения путаю!
Пока братья обсуждали красоту доктора, я решил их подвинуть.
— Командир, вы аккуратнее. Она «колючая» как дикобраз, но красивая, — предупредил меня Рашид.
— А ты где у неё колючки увидел? Куда уже успел залезть? Может ты ей не понравился? — возмущался Рубен.
— Эй, слушай, как я могу не понравиться⁈ Я когда к твоей сестре пришёл на прогулку позвать, что мне твой отец сказал?
— Пошёл отсюда. Восемнадцать исполнится, тогда и придёшь, — ответил ему Хачатрян.
— Вот! Это он мне шанс дал, поскольку оценил мою привлекательность и мужественное лицо.
Интересно эту братву слушать, но времени нет на эту миниатюру. Я открыл дверь и вошёл в кабинет. И тут всё стало понятно, почему Рашид говорил о «колючках».
Я моментально почувствовал стойкий мускусный аромат с нотками корицы.
За столом в белом колпаке и халате, мило зевая и прикрывая рукой рот, сидела Антонина Степановна Белецкая. Такая же красивая и собранная.
— Ну, здравствуй. Я вернулся! — не сдержал я улыбки.
Тося подняла голову и посмотрела на меня. Её глаза искрились от радости. В них были нежность и теплота, что меня определённо радовало. Она тоже ждала встречи. Медленно встав, она стянула колпак с головы.
— Здравствуй, Саша.
Но почему-то Белецкая медлила подойти ко мне, будто сдерживала себя. Только нижняя губа слегка вздрагивала. Ощущение, что хочет расплакаться.
— Как же я мог не приехать. Правда, не знал, что ты сейчас здесь. Гостинцев тебе привёз.
Я подошёл к ней и обнял за талию, притянув к себе ближе. Уткнулся в её волосы и втянул поглубже пряный запах её духов «Клеопатра».
— Я правда рада тебя видеть, но возможно, лучше бы тебе не стоило сюда приезжать. Когда ты был дома, мне было спокойнее за тебя. Здесь каждый вылет может быть в один конец. Я хочу, чтобы ты жил, несмотря ни на что. И без разницы со мной или без. Главное — живой.
— Не переживай. Всё будет хорошо. Я заговорённый, — попытался я приободрить Антонину, немного отстранившись и приподняв её голову за подбородок.
Её глаза, почему-то так быстро погрустнели. Такой расстроенной мне не нравится видеть Антонину. Мне больнее по душе, когда она бойкая и позитивная.
— Не грусти, а то попа не будет расти, — не сдержавшись, посмеялся я, но, видя как Тося напряглась, подобрался. — Кхм-кхм… Я офицер, и некоторые моменты от меня не зависят. Работа у меня такая, которую нужно принять. Не в моём характере отсиживаться в тёпленьком месте.
Вытер подушечкой большого пальца скатившуюся слезу с лица Антонины и поцеловал её в щёку. Когда приник к её губам, взаимного ответа на поцелуй не встретил. Она отстранилась от меня и села за стол.
— Не понимаю, зачем так расстраиваться. Будто кошка между нами пробежала. У тебя всё в порядке? — вздохнув, я провёл рукой по волосам.
— Главное, что у тебя всё хорошо. Давай давление померю.
— Ты на вопрос так и не ответила.
— Хочешь начистоту?
— Было бы замечательно.
— Поговаривают, что ты неплохо время в Торске провёл. Женщины красивые к тебе домой захаживают.
Вот оно что! Похоже, что жена Кеши, уважаемая Лена Петрова, отправила весточку своей подруге. А может, они созвонились. Возможности есть.
— Молчишь? Чего не оправдываешься? — продолжила Тося.
— А чего оправдываться⁈ Что ещё говорят?
— Что ты бабник. Как минимум целовался с бабой расфуфыренной. Маникюр, платье, все дела! Явно пришла к тебе не с почтовыми газетами. Не то чтобы для меня информация новая. Ты и раньше был таким. Но мне казалось, что ты изменился.
— Чего она там видела⁈ Ворвалась моя бывшая, чё то там сказала, и я её выгнал. У меня ничего с ней нет. Какие ко мне вопросы?
Ещё несколько минут мне понадобилось, чтобы успокоить Тосю. И вроде Белецкая быстро отходчивая, но здесь случай особый.
— Какие вопросы⁈ Ладно, ты же начистоту хотел… Раньше у тебя были проблемы по службе. Ты был на плохом счету. Постоянно куда-то влипал. А потом всё резко изменилось. В особенности с появлением в твоей жизни дочки Чагаева. Ответь мне честно, ты с Кристиной встречаешься, чтобы по карьерной лестнице двигаться? Мне же тоже нужно знать у тебя с Чагаевой эти нездоровые отношения временное явление или продолжатся на постоянной основе…
Заданный вопрос был неожиданным, хоть и резонным. Я даже уверен, что её навели на эту мысль. Однако неприятно. Думал, что она меня нового успела узнать. Знаю, что во многом сейчас в Антонине говорит ревность, и пока она не остынет, смысла её переубеждать нет.