Бывшие. Скучала по мне? (СИ)

— Серафима, ты не спускалась на ужин.
— Я не голодна.
— Так прекрати, — тетя Залима входит в комнату, ставит на стол тарелку с едой и присаживается в кресло. — А ну-ка поела, тебе дитя кормить.
— Я ела в самолете. Правда, не голодна, я спать хочу.
— Нет, моя милая. Если Дамир узнает, что устроила Зарема, будет скандал. А все только начало налаживаться. Так что садись и кушай.
  
Я сажусь напротив женщины, беру тарелку с едой. Откусив курицу, понимаю, что не просто голодна — я жутко голодная. Набрасываюсь на еду. Данияр очень хорошо кушает, и, как результат, я постоянно голодная. Тетя Залима молча наблюдает за мной.
— Не говори Дамиру, что с тобой здесь плохо обращаются.
— И не собиралась. Я не по своей воле тут.
— Думать надо было. А не сбегать.
— А не вы ли мне говорили, чтобы я ушла?
Тетя Залима побледнела и шепотом заговорила.
— Не говори никому, что я тебе рассказала тогда. И я не говорила тебе сбегать от Дамира. Я говорила про развод. Уехала бы к родителям, сказала бы, что он тебя бьет.
— Дамир никогда такого не делал.
— И что? Я говорила разойтись. Сказала бы ему, что у тебя другой появился. Разойтись нужно было. А ты сбежала, ничего не сказав, еще и ребенка ему родила. На что ты рассчитывала?
— Я не думала ни о чем. Вечером мы поругались с Дамиром, он даже не отрицал ничего про свадьбу. Утром уехал, а потом я поняла, что беременна. Вспомнила о ваших словах, о том, что Дамир меня не отпустит.
— И ничего лучше, как молча уехать, ты не придумала?
— Не придумала. Я уехала на другой конец страны. Откуда мне было знать, что он меня найдет. Есть шансы уговорить Дамира отпустить меня? Хотя бы в город переехать?
Тетя Залима задумалась.
— Ты знаешь, деточка, ты молчи и не жалуйся. Думаю, Зарема все за нас сделает. Я ее знаю — будет на тебя такие помои лить, а ты не отрицай и не жалуйся. Чтобы Дамир тебя жалеть не начал.
— Вот еще нужна мне его жалость, как собаке пятая нога.
Мы с женщиной еще немного поболтали, пока я ела, после чего тетя Залима ушла. Я слишком уставшая, ужасно хотела спать, но рядом с Данияром я не лягу. Боюсь его придавить. Сажусь на пол, голову кладу на кровать, обеими руками берусь за маленькие ладошки сына и моментально засыпаю.
  
Глава 8
 
Дамир
Возвращаюсь домой уже ночью.
— Дамир, надо поговорить.
В холле стоит тетя Зарема, руки скрещены на груди, и вид у нее не самый доброжелательный. Всем видом показывает свое недовольство. Что у них тут произошло, не знаю, но догадываюсь. Выслушивать ее не хочется совершенно.
— Я устал. Утром поговорим.
— Это не ждет до утра, — недовольно говорит тетя Зарема. — Я хочу поговорить о женщине, которую ты притащил в дом.
Ну, понятно. Так я и думал. Тетя Зарема остро охраняет спокойствие нашего дома, нашей семьи, в том числе и мое. И почему-то она искренне считает, что моя личная жизнь тоже должна быть под ее бдительным контролем.
— Эта женщина — моя жена. Зовут ее Серафима, я сегодня вас представил, — жестко говорю я. Не терплю, когда тети много на себя берут и лезут в мою жизнь. Осаживать их надо сразу, иначе на шею сядут.
— Ты привел не пойми кого в дом. Жена не сбегает из дома, а ждет мужа, и тем более не приносит в подоле ребенка неизвестно от кого.
Моментально накрывает волна ярости. Тетя Зарема слишком много на себя берет. Я понимаю, почему она злится на Серафиму. Но. Она не имеет ни малейшего права оскорблять мою жену и моего сына. И тем более высказывать сомнения в отношении моего отцовства.
— Не смей, тетя, так говорить о моем сыне и моей жене. Не забывайте, кто тут хозяин.
После этой жесткой фразы тетя замялась, плечи поникли, она крутит носком ноги по белой плитке, понимая, что махнула лишнего.
— Дамир, ты не понимаешь. Я о тебе волнуюсь. Ты помнишь, каким ты был после ее ухода. Все только наладилось, и снова она явилась все рушить.
Тетя решает зайти с другой стороны.
— Я ее привез. И это наше с ней дело. Я свое слово сказал.
— Но, Дамир, я так надеялась, что ты успокоился, и скоро приедут Халяевы в гости, с дочкой.
— А я просил? — грубо кричу на тетю. Что эта женщина творит? Меня уже трясет от ее поступков. Мало того, что нервы мне мотает, в отношения с Серафимой лезет, так еще вечно старается меня женить. — Что вы все время крутите за моей спиной?
— А мы тут при чем? Ты знаешь, что эта женщина тут говорила, пока тебя не было? Как она нас оскорбляла. Говорила, что будет крутить тобой, и ты нас выгонишь.
— Серафима очень много натворила, но в это я не поверю.
Серафима может накричать, может наговорить всяких глупостей, но угрожать за спиной? Нет. Это не ее стиль. Она зажигается, загорается, словно огонь, и, все высказав, забывает обо всем.
— У Халяевых прекрасная дочь, наших кровей, нашего воспитания. Кроткая. Она станет хорошей женой. А эта… Отошли ее.
— Хватит. Ни слова больше. Я свое слово сказал: Серафима и Данияр живут тут. Избавьте меня от бабских склок.
— Ты даже разговаривать начал неуважительно со мной, и это она только приехала, — продолжает бухтеть тетя Зарема.
Как же я устал. Просто устал.
— Я все сказал. Не забывайте, кто оплачивает вашим детям обучение. Я спать.
Не собираюсь ее больше слушать. Ох, Серафима — полдня в доме, и уже принесла с собой пожар. Самая моя спокойная тетя — это именно Зарема. Она меня всегда поддерживает, но сегодня с ней что-то случилось.
Поднимаюсь по лестнице, иду в свою комнату. Хочется принять душ и лечь спать. Но вода не помогает снять напряжение. В комнате по соседству теперь она. Убить ее готов. Почему мне не приносит удовлетворения ее заточение? Переодеваюсь в домашние пижамные штаны и иду в комнату жены и сына.
Дергаю за ручку, но дверь не открывается. Вот же глупая, приходится возвращаться в свою комнату за ключом. Серафима считает, что может запереться от меня. Неужто решила, что все будет так просто? Отпираю дверь.
Картина маслом. В комнате полумрак, тусклый свет настольной лампы освещает часть комнаты. Серафима сидит на полу, голову положила на кровать и спит. Рыжие волосы разметались, в свете лампы отливают медным оттенком. Мой маленький Огонек. Сам себя ругаю за эту мысль. Она не мой Огонек. Это Серафима — предательница и обманщица, которая с легкостью решила жонглировать моими чувствами. Никогда себе не позволял никого любить, а тут допустил ошибку.
Меня снова злость берет. Что за прикол — спать сидя на полу? Хочет, чтобы я ее пожалел? Принципиально не хочет спать на кровати, которую я предоставил? Что это — протест такой?
Подхожу к жене. Вроде не притворяется, посапывает.
— Серафима. Ложись на кровать, — тихо говорю я жене, прикасаясь к ее плечу.
Серафима крутит головой, поворачивается ко мне, взгляд абсолютно сонный.
— Ложись спать нормально, на кровать.
— Ты что тут делаешь?
— Живу. Это наш дом.
— В моей комнате что делаешь? Я дверь закрыла.
— Еще раз от меня закроешься — пожалеешь.
— Опять включил повелительный режим. Дамир, давай завтра поспорим, я спать хочу. Я жила в другом часовом поясе.
Ее спокойный тон просто бесит. Тетя Зарема накрутила, а Серафима, наоборот, — абсолютное спокойствие.
— Спасибо, что напомнила. Ляг на кровать, перестань изображать страдалицу.
Серафима вспыхивает, подскакивает ко мне и начинает толкать меня ладошками в грудь.
— Страдалицу? Выйди из комнаты, сейчас мне ребенка разбудишь.
— Серафима, я и так на взводе, — рычу на жену. Злюсь на нее. Меня не должно волновать, что она спит сидя. Не должен волновать ее комфорт, но волнует. Бесит. — Ляг уже спать на кровать, к ребенку. Разве хорошие матери не так поступают?
  
— Я не знаю, как поступают хорошие матери, но я просто боюсь задавить сына во сне. И никогда не сплю с ним в обнимку. Так что выйди из комнаты и дверь закрой за собой, а я как-нибудь сама разберусь, где и как мне спать.