Где мы начали (ЛП)

Я поняла намек. Она сказала мне, как попасть в дом Уэса, не упоминая этого прямо. Я кивала, пока слушала ее, запустив руки в коробку с луком, а затем перешла к коробке поменьше, с помидорами.
— Как думаешь, мой отец одобрил бы нового президента?
Я и сама не была уверена, зачем спрашиваю. Рэд ответила мне, я могла уйти. Было разумно попытаться проникнуть в дом, пока Уэса нет. Если он вообще ушел.
  
Рэд цокнула языком, наклонив голову набок.
— Твой отец любил этого парня. Хотел, чтобы он вступил после первой же встречи. Но он знал, что Уэс никогда этого не сделает, не рискнет потерять тебя.
Внутри предательски дрогнуло. Я не была готова обсуждать эту тему, но что было еще хуже, не хотела, чтобы она останавливалась.
— Твой отец часто говорил, что нет на свете любви сильнее, чем та, которую испытывал Уэс к тебе. Весь клуб смеялся и подшучивал над вами, но за закрытыми дверями это казалось чем-то невероятным. Ваша любовь была самой сильной, которую мы когда-либо видели, и то, как она расцветала год за годом... пока «Рейдеры» не похитили тебя. — Ее мягкий взгляд остановился на мне, и внезапно я снова почувствовала себя восемнадцатилетней, пытающейся пережить паническую атаку, когда воспоминания о похищении снова нахлынули на меня.
Рэд помогала мне тогда... после того случая.
Я решила, что с меня достаточно, сжала ее запястье и улыбнулась, прежде чем выскользнуть из кухни. Я не знала, где Лора, но, возможно, так даже лучше. Она не знала, что искать в доме Уэса, а я знала. И знала где искать.
Мне просто нужно было войти и выйти незамеченной.
Только после того, как я выскользнула на улицу и обошла забор, я поняла, что не спросила Рэд, где Уэс и дома ли он.
Я спрятала обувь за домом, на газовом счетчике. В тонких черных носках я бесшумно поднялась по ступенькам, ведущим во внутренний дворик. Оказавшись за шпалерой, я огляделась, а потом проверила дверь. Она была заперта.
— Черт.
Где-то должен быть ключ. Когда мы с Уэсом жили вместе в хижине, мы всегда оставляли его выше уровня глаз, потому что люди обычно пытались найти запасной ключ внизу.
Мои руки скользнули по одной из балок, поддерживающих навес, и, конечно, я нащупала кусочек изоленты, скрывавшей что-то, очень похожее по форме на ключ. Схватив его, я улыбнулась серебристому ключу в своей руке, затем спрыгнула с садового кресла и открыла дверь.
Судя по всему, эта часть клуба была переделана под его личное жилье. Внутри не было и намека на хаотичный мотоклуб. Под ногами у меня была паркетная доска из твердых пород дерева, светло-серые стены подчеркивали темные плинтуса под орех.
— Зачем ему такие темные тона? — размышляла я вслух, разглядывая черно-белые фото на стенах и технику из нержавеющей стали на кухне. На столешнице было чисто, никакого беспорядка или личных вещей. Казалось, что он здесь вообще не жил. Чтобы убедиться, я заглянула в холодильник с сенсорным экраном. Овощи, пиво, молоко, яйца... ничего испорченного. Он точно жил здесь.
Я прошла мимо столовой, где стояли маленький стол и четыре стула, и мимо гостиной с кожаным диваном, перед которым на стене висел массивный телевизор с плоским экраном. Там была еще одна дверь, которая вела во двор, но я направилась к лестнице.
Стены его комнаты украшали фотографии отреставрированных мотоциклов, было несколько снимков с моим отцом, Киллианом и другими. Пока я не встретила ни одного снимка с женщинами, и почему-то чувствовала, что задерживаю дыхание в ожидании момента, когда найду доказательства того, что он забыл обо мне и живет дальше. Прошло семь лет. Конечно, у него были другие девушки, любовницы, как ни назови… но видеть доказательства этого для меня было бы слишком. Я никогда не вешала фото других парней. У меня и не было серьезных отношений после Уэса. Пара встреч на одну ночь, один парень задержался на три раза — вот и все.
Все они уходили, и я этого хотела. Мое сердце так и не оправилось после Уэса, и я не видела смысла пытаться исправить это только для того, чтобы рискнуть им с кем-то другим. Когда любишь кого-то так сильно, ты отдаешь части своей души, неважно, получилось у вас или нет, эти части уже не вернуть обратно. Если бы Уэс был плохим, жестоким, я бы забыла о своих чувствах к нему. Но он всегда любил только меня. Это я причинила ему боль, заставив выбирать между мной и клубом.
Тогда это потрясло меня, и я ушла слишком стремительно, чтобы проверить его слова. Но его бездействие после моего ухода сказало достаточно.
Лестница вела на небольшую площадку с ванной слева и кабинетом справа.
— Бинго.
Я подошла к столу и начала перебирать корреспонденцию.
Ноутбук стоял рядом, и хотя я знала, что, возможно, мне придется заглянуть в него, я еще не была к этому готова. Неизвестно, сколько у меня было времени, и я хотела сначала осмотреться.
В ящиках были документы по его легальному гаражному бизнесу. Он зарегистрировал юридическое лицо, здесь были контракты с телевизионным шоу, в котором он участвовал. Мне было любопытно, собирается ли он снимать с ними еще один сезон, и если да, то когда они начнут съемки. Я вспомнила случаи, когда мне хватило духу посмотреть шоу. Ни разу я не заметила ничего знакомого на заднем плане, когда они выкатывали отреставрированные мотоциклы.
Он всегда снимался в каком-то элитном гараже, окруженный асфальтом. Значит, съемки проходили не здесь. В этом был смысл. Зачем пускать весь мир в свое сверхсекретное убежище?
— Где бы я хранила документы клуба? — спросила я вслух, уперев руки в бока и оглядывая кабинет. Здесь я ничего не нашла и мои глаза сами собой устремились к открытой двери, где, как я догадывалась, должна была располагаться его спальня.
Исследовать открытые пространства его дома было одним делом, но вламываться в спальню... Меня слегка замутило от мысли переступить эту черту. Я знала Уэса дольше и ближе, чем, вероятно, любого другого человека на этой планете, но за семь лет многое могло измениться. А вдруг у него действительно есть девушка, и я обнаружу там следы ее пребывания? Что, если это снова разобьет мне сердце?
А вдруг Уэс изменился и теперь замешан в чем-то незаконном?
Сердце бешено колотилось в груди, пока я медленно шла по коридору. Я уже собиралась толкнуть дверь, когда снизу раздался грохот захлопнувшейся входной двери.
Мои глаза округлились, пока я искала место, где можно спрятаться. Здесь не было шкафов, только ванная, но она была слишком близко к лестнице, чтобы успеть добежать. Оставалась только его спальня.
Услышав, как его ботинки ступают по ступеням, я быстро юркнула в комнату, игнорируя, как затрепетал мой нос от знакомого запаха. Я забилась в дальний угол гардеробной, где висело несколько кофров. Ковер под моими ногами казался жестким и новым, и запах кожи ударил мне в нос, когда я аккуратно скользнула глубже, за его одежду.
Через несколько секунд он вошел в спальню и, судя по звукам, включил душ в ванной. Я затаила дыхание, когда его шаги приблизились к моему укрытию. В гардеробной вспыхнул свет, осветив полки на противоположной стене, где были аккуратно сложены джинсы, боксеры и несколько футболок. Под ними на трех уровнях располагалась обувь. Лакированные туфли, которые он надевал с костюмами и смокингами, кроссовки и, конечно, несколько пар мотоциклетных ботинок. Галстуки, часы, кепки — все было разложено так, будто кто-то специально для него это организовал.
  
Зная Уэса и его привычки, я понимала, что это сделал не он. Кто-то разложил здесь все для него, и тягостное ощущение в груди только усилилось, когда до меня дошло осознание. Уэс с кем-то встречался.
Он сбросил футболку, и теперь, когда стоял ко мне спиной, я увидела татуировки, которых раньше не было. Раньше у него были татуировки на руках, несколько на запястьях и на груди, но спина всегда оставалась чистой. Теперь на рельефных мышцах и широких плечах черными линиями был выведен череп с розами, растущими из глазниц — символ мотоклуба, которым он руководил.