Обещанная богу солнца

– Ваши секреты – мои секреты, госпожа, – повторил он. – Я не из болтливых.
– Спасибо, это ценное качество, – улыбнулась Диана. – А теперь заранее прошу прощения: в ближайшие часы твоим ушам будет очень больно.
Марк Галл не понял, о чем она, но на всякий случай кивнул. Лишь когда они приблизились к немолодой женщине сурового вида с диковинным инструментом в руках, он понял, что речь шла о музыке. Он встал чуть в стороне и замер, приготовившись слушать.
  
Диана устроилась на стуле подле наставницы, взяла инструмент, тяжело вздохнула, а потом принялась пощипывать струны.
Марк Галл привык ко всякому: лязг оружия, крики боли, хруст ломающихся костей, свист бича мастера, но то, что делала юная госпожа, было хуже всего, что он слышал ранее. Он вдруг понял, почему занятия проходят в саду едва ли не на краю виллы, – его госпожа просто ужасно играла. Кто бы мог подумать.
– Госпожа Диана, сосредоточьтесь, – проворчала Елена, строго глядя на воспитанницу. – Сам Аполлон плачет, слыша эти жуткие звуки.
Марк Галл порадовался, что рука Дианы дрогнула от этих слов, выбив из инструмента пронзительный стон, и никто не услышал его тихий смешок.
Ему определенно нравилась его новая жизнь.
 
Глава 5
 
Вести из Рима
 
– Моя госпожа, хвала богам, все заживает без последствий! – Агрипп улыбнулся, сжимая здоровую руку Дианы в своей.
Рана действительно заживала быстро, а благодаря мазям из рыбьей кожи и жира, которую придумал еще учитель Агриппа, шрам обещал быть совсем крохотным и незаметным.
– Повязки больше не нужны, но солнце уже сильное, вам лучше держаться в тени, чтобы на вашей нежной коже не осталось пятна, – нравоучительно говорил Агрипп, не отпуская руку Дианы.
– Спасибо вам, Агрипп, я так благодарна, – улыбнулась Диана, наслаждаясь тем, что с нее сняли бинты.
Старый лекарь легко поклонился, собрал свои склянки и ушел, оставив Диану наедине с Марком Галлом, который стоял рядом с дверью. Девушку охватила неловкость, которая почти не покидала ее уже две недели – ей никак не удавалось привыкнуть к тому, что, куда бы она ни пошла и что бы ни делала, гладиатор тенью следовал за ней.
Она просыпалась, выходила из комнаты и первым встречала его. Она уходила ко сну и последним в дверях покоев видела его. Марк Галл стал продолжением ее руки и отводил от нее свой взгляд, только когда она была в термах.
За последние дни он узнал куда больше, чем следовало, и Диана очень надеялась, что он сдержит свое обещание и не расскажет ничего отцу. О том, что Домиан и другие работники постоянно украдкой советуются с ней в делах дома в обход Талии, прежде чем пойти к Тиберию. О том, что она любит читать труды ученых втайне от отца, который этого не поощряет и требует, чтобы она не забивала голову ерундой. Или о том, что она через раз прогуливает уроки музыки и прячется в саду, коротая время за шитьем с подругами-рабынями. Но главное, Марк Галл точно услышал вчера, как она приказала пожертвовать на реконструкцию старого храма у Аппиевой дороги больше денег, чем велел Тиберий. А отец и без того позволял ей вносить достаточно крупные пожертвования на восстановление разрушенного землетрясением храма Аполлона в Помпеях.
Диана заметила вчера легкую улыбку на лице Марка Галла, когда он догадался, что она наврала про боль в животе, чтобы не ехать прошлым вечером на ужин к магистрату, а сама потом ела в своих покоях финики с вымоченными в медовом вине персиками.
Гладиатор никак не комментировал то, что замечал, но каким же внимательным был его взгляд. Диана не могла его выдержать – ей казалось, что его большие темно-серые, как шторм на Тирренском море, глаза заглядывают в самую душу и что-то в ней переворачивают. Еще на арене она отметила, что он очень красив и божественно сложен, но, рассмотрев вблизи, поняла, что он мог сравниться с самим богом солнца.
И эта богохульная мысль не давала покоя. Не должна она сравнивать его с Аполлоном, даже мельком, даже в самых сокровенных мыслях. Это неправильно и может рассердить любимого бога.
Когда дверь распахнулась, Диана вздрогнула, а пальцы Марка Галла обхватили рукоятку меча, но почти сразу разжались. В комнату влетела Энеида, следом за ней вошел Гнурр.
– Какой прекрасный вечер, – нежно пропела Марку Галлу Энеида. – Диана, как твоя рука? – спросила она, не глядя на сестру.
– Намного лучше. Спасибо, что беспокоишься, – не скрывая ехидства ответила Диана.
Энеида пропустила ее колкость мимо ушей и прошлась по покоям сестры. Остановившись у клинии в центре комнаты, она плюхнулась на подушки, продолжая рассматривать гладиаторов, замерших возле двери. Она в сотый раз подумала, что Марк Галл гораздо красивее Гнурра, и ее охватил очередной прилив зависти к старшей сестре, которой всегда доставалось все самое лучшее.
– У тебя какое-то дело, Эни? – спросила Диана, моля богов, чтобы сестра не устроила представление перед охраной.
– У меня всегда есть дела, в отличие от тебя, сестричка, – весело хихикнула Энеида, радуясь, что хоть сегодня мать отстала от нее.
– Тогда не смею задерживать, – выразительно сказала Диана.
– Прогоняешь меня? – возмутилась Энеида, впервые посмотрев на сестру. – Все дуешься из-за вчерашнего? Полно, Диана, нашла из-за чего обижаться.
Энеида закатила глаза и потянулась к фруктам на подносе. Эта картина разозлила Диану, напомнив о причине их последней ссоры.
– Это ты разбила стеклянный поднос Талии, а не Басса. Из-за тебя ее наказали!
– Кому ты веришь: мне или рабыне? – возмутилась Эни, заталкивая в рот финик. – И вообще, это всего лишь дорогая стекляшка.
– Я верю слугам, особенно учитывая, как ты любишь сваливать все на других.
Диана старалась говорить сдержанно и спокойно, хотя внутри все клокотало от злости, стоило вспомнить покорное и обреченное выражение лица Бассы, которая даже не стала оспаривать свою вину, зная, что за это накажут еще строже.
– Диана, остынь. Тиберий отменил наказание в тот же день, Басса отделалась легким испугом, и только ты все никак не успокоишься.
– Еще раз так сделаешь, пожалуюсь отцу.
– Ты такая же стукачка, как и твоя служанка Невия!
Эни схватила подушку, намереваясь метнуть ее в Диану, но в последний момент передумала и снова разлеглась на кушетке.
– Пошла вон из моей комнаты!
– Никуда я не пойду.
– Мне попросить охрану тебя выгнать?! – задохнулась от ее наглости Диана.
– Ой, давай, – зашлась в смехе Эни. – Попроси Марка Галла меня выгнать, а Гнурр не позволит ему меня и пальцем тронуть. Посмотрим, кто кого. Устроим игры прямо здесь!
Диана заметила, как напряглись гладиаторы от этих слов, и вдруг поняла, что Эни пытается нарочно ее спровоцировать. А когда та все-таки кинула в нее подушкой, она окончательно в этом убедилась. Подушку Диана поймала неловко и тут же уставилась на Марка Галла, который внимательно за ней наблюдал, ожидая приказа.
Она едва заметно качнула головой, а потом как можно спокойнее спросила у бестолковой сестры, чего она хочет.
– Я хочу, чтобы Марк Галл охранял меня в городе, мне нужен первоклассный охранник, моя жизнь постоянно в опасности. А тебе хватит и Гнурра, – принялась за старое Энеида.
Она изо всех сил хотела заполучить Марка Галла себе и почему-то решила, что Диана должна ей его уступить, и теперь изводила ее своим нытьем, которое прекращалось только тогда, когда рядом была Талия.
– Как жаль, что жизнь несправедлива к тебе, Эни, – с деланым сочувствием вздохнула Диана. – Но есть как есть, не сетуй на богов.
– Ну ты и сучка, Диана! – вскочила с клинии Эни, покрываясь от злости красными пятнами. – Говорила, не интересуешься гладиаторами, а сама вцепилась в Марка Галла! Наверняка не отпускаешь его от себя даже по ночам!
  
– Энеида, еще слово, и клянусь, от моего гнева тебя не спасут ни боги, ни гладиаторы! Если это все, что ты хотела сказать, уходи!
– Я пришла передать, чтобы ты собиралась на поздний ужин к Цезариям! Едет вся семья, и в этот раз твои отговорки не сработают. Через час выезжаем.