Слепая зона

Спустя еще несколько секунд он возвращается за руль и, пристегнувшись, первым нарушает молчание:
– Сметы будут на вашей почте через час.
 
Глава 8
 
Егор та-ак мило смущается, что я таю, будто леденец на солнышке. Приятный он мужик, простой и улыбчивый. Забрал меня с работы в пять, прокатил по городу и привез поужинать в действительно красивое место, как и обещал.
  
Вьющиеся, чуть рыжеватые волосы коротко подстрижены. Пухлые губы. А вот разрез глаз как у Платона, точь-в-точь, хотя с цветом снова мимо – радужки карие. Обожаю генетику, как ловко она тасует внешние признаки. Братья одновременно и похожи, и совершенно разные.
И еще язык. У Егора он не намертво приварен к нёбу. Говорить Смолину-младшему будто не больно, как одному нашему общему знакомому, поэтому за полчаса я узнала, что они с Платоном двоюродные братья по отцу. Родились и живут в этом городе, с детства в гонках. Сначала это был картинг: соревнования, в том числе за границей, победы, кубки, от которых ломились столы. Потом тренировки за рулем настоящих машин на специальных оборудованных площадках, и наконец, в восемнадцать парни получили права. Буря, вспышка, безумие. Следующие восемь лет жизни стали самыми яркими и счастливыми.
Смолины в спорте. В настоящем, крутом, капец каком опасном спорте. И если старший еще способен говорить о чем-то, кроме тачек, ужин с его братом показал: второй на них помешан.
Егор младше Платона всего на три месяца, но в сети они именно так и названы: братья, старший и младший.
Я не смогла решить, стоит ли рассказывать о дневном приключении. Все же Платон выполнил обещание и прислал мне то, о чем просила, и даже больше. Взамен попросил молчать.
– Твой брат сказал, что сегодня плохой день, – произношу осторожно, когда официант, забрав грязные тарелки, приносит душистый травяной чай. Взяв свою чашечку, подношу ее к лицу и вдыхаю аромат сена, от которого душа радуется. – Можешь сказать почему? Если это не секрет.
Егор чуть хмурится, словно я полоснула по личному. Опять. Блин, зыбко, как по песку в пустыне идешь. Что-то особенное сегодня произошло, почти святое.
Помешивая сахар в чае, он произносит:
– Сегодня день рождения дядьки Платона, Фёдора. Но мне он тоже как родной, так что, можно сказать, нашего общего дядьки. Фёдор, отец и отец Платоши вместе начинали когда-то давно. И так уж совпало, что именно в этот день Фёдор погиб на ралли. Он был еще жив и пытался выбраться из груды покореженного железа, когда в него влетела другая машина. Это была страшная авария.
Сердце на миг сжимается так сильно, что чувствую боль. Вспоминаю крики неадеквата на трассе: «Ты труп! Чертов труп, Пла-то-ша!» Становится не по себе.
– Боже. Мне так жаль.
– Ничего, прошло пять лет. Такое, к сожалению, случается, благо редко. Фёдор был лучшим, самым лучшим в мире. Каждый год в его день рождения мы устраиваем вечеринку и проводим заезды. Сегодня посмотришь. – Егор хитро улыбается, вновь становясь беспечным.
– Блин. Не знаю. Удобно будет? Я ведь чужой человек, а у вас столько личного намешано.
– Ожидается толпа, – отмахивается он. – Все, кто знал Фёдора, придут. Не отказывайся, увидишь, как веселятся в регионе двадцать четыре. Ты ведь, небось, дальше МКАДа и не бывала? – говорит таким тоном, словно я невезучая бедняжка. Играет бровями.
Смеюсь. Нравится мне эта местная уверенность, она заряжает. Ну не могут люди так выпендриваться на пустом месте, невозможно это! Значит, есть чем гордиться.
– Вообще-то бывала, я ведь ученый. У нас часто проходят форумы, семинары. Но, действительно, дальше Урала жизнь пока не заносила.
– Ботаничка, – грозит мне пальцем Егор. – Помню-помню, как и Платоша. Он тоже вечно с книжками и тетрадками. Сука, так бесил. «Егор, посмотри на брата, ты не можешь учиться так же?» – Он закатывает глаза, да так потешно, что хохочу.
– Как твой брат может заниматься и грантами, и гонками? Не понимаю.
Нам приносят счет, и Егор так ловко прижимает к терминалу свою карту, что я и пикнуть не успеваю. Он достает несколько сотен, оставляет на чай.
– Эй, давай я заплачу за себя. Мне неудобно, правда, – тянусь к чеку.
– Обидишь. Убьешь. Оскорбишь, – выпаливает Егор, видимо, в порядке важности. – Эй, это я тебя пригласил, заканчивай.
– Блин. Ладно. Но чтобы ты знал: у меня есть деньги, и я всегда плачу за себя сама.
– Не любишь быть должной?
– Ненавижу.
– У нас так не принято, расслабься. Спортсмены девочек не обижают.
Он поднимается, и мне приходится последовать его примеру.
Уже в машине, по пути к моему дому, я спрашиваю:
– А Платон будет?
– Если его отпустят. – Егор гасит смешок. – В том году был. У Платоши известная всему городу проблема: он никак не может решить, с умными он или с красивыми. Поэтому приедет он гонять или просидит за умными книжками – одному боженьке известно. Но тебе нечего робеть, на треке он тебе не босс. Окей? Ты будешь со мной.
Егор выглядит полностью, на сто процентов адекватным и вменяемым. О нем куча информации в сети. Не успела прочитать подробно, но стоит вбить фамилию и имя – высвечиваются фотки. И я решаю рискнуть.
Дома быстро натягиваю плотные колготки, пышную розовую юбку и короткую черную куртку. Теплые ботинки. Вроде бы и празднично, но и не замерзну. Все это время Егор покорно ждет у подъезда, он не пытался подняться со мной и «помочь». Его осторожность и аккуратная напористость располагают.
Адреналин, который будто еще не выветрился после дневной гонки по городской трассе, подстегивает.
Самой себе не могу объяснить, почему едва ли не выбегаю из квартиры, а потом и из подъезда. Не хочется пропустить ни минуты веселья.
* * *
Ночная трасса кажется бесконечной. Громкая музыка басит, отдается вибрацией по спине. Не узнаю себя – куда еду, с кем, для чего? Отголоски страха грызут, требуют вернуться домой, лечь в постель и спать-спать-спать, перед этим тщательно смыв макияж и нанеся средства для домашнего ухода. Береженого бог бережет и все такое. Егор качает головой в такт ритму, уверенно держит руль.
Я никогда не совершала опрометчивых поступков, не рисковала собой понапрасну, не водилась с плохими компаниями. Смолины… какие они? Сердце колотится, самой себе улыбаюсь.
На красное кольцо – гоночный трек – мы приезжаем около девяти. И первое, что слышу, когда Егор глушит движок, – это музыка. Звук громкий, чистый, мелодия модная, не хуже, чем в лучших ночных клубах Москвы, где я была, кажется, уже в прошлой жизни.
– О, да здесь диджей! – восхищаюсь я, выходя из машины.
Ветра нет совсем, я натягиваю перчатки скорее для порядка.
Егор выглядит польщенным.
– А ты думала, мы на гитарке будем брякать?
Играю бровями, и он кивает, приглашая на трибуны.
Чем ближе подходим, тем музыка громче и людей больше. Да здесь и правда толпа! Парни, девушки разных возрастов. Девчонки кто в спортивном, кто в коротких юбках. В основном цвета темные или навязчиво яркие. Моя пурпурно-розовая юбка мгновенно цепляет взгляды. А может, дело в том, что я иду со Смолиным-младшим? В любом случае радуюсь, что не предпочла серые джинсы.
Освещение здесь так же прекрасно, как и атмосфера. Видно абсолютно все, и страх окончательно улетучивается.
Гости разбиты по группкам, некоторые девчонки эффектно танцуют, чтобы согреться. Невольно покачиваюсь в такт.
Егор здоровается с каждым, кого встречает на пути, с мужчинами – громкими хлопками, с девушками – беглыми объятиями. Кажется, я выбрала себе лучшего гида.
  
Меня Егор представляет Элиной, которая работает с Платоном, не пытается обниматься или показательно лапать. Возможно, красноярские парни и правда не надеются на интим, оплатив один ужин. Это вызывает уважение.
И почему я считала, что за Уралом делать нечего? Какое чудовищное упущение!
– Марсель, где Платоша? – спрашивает Егор у очень высокого парня. – Только не говори, что он забил.