Слепая зона
– Да в соседнем кафе они, едят бизнес-ланч, как обычно, – отмахивается мужчина. Делает шаг в коридор. Потом заглядывает обратно и, вновь широко улыбнувшись, интересуется: – Второй день в Красноярске?
– Да! – Наконец-то кто-то обратил внимание на этот факт.
– Не хотите прогуляться до «Шишки»? Я, кстати, Егор.
– И вы брат?..
– Платона. Смолина. Егор Смолин.
Ох ничего себе поворот.
– Элина. Очень хочу прогуляться! – Я поднимаюсь и спешу за курткой.
Глава 3
Платон
Ралли – не шахматы, здесь думать надо.
Чтобы раскачать мозг максимально, я занимаюсь наукой. И для матери, конечно. Она всегда мечтала, чтобы ее сын вырос приличным человеком, а не разбился насмерть, сделав жесткие «уши», то бишь перевернувшись несколько раз, как ее родной брат.
Слепая зона – это часть наружного пространства, которое не просматривается с водительского места, не отображается в зеркалах и, следовательно, не контролируется.
В конечном итоге все сводится к слепым зонам и скорости реакции.
Я подхожу к окну кафе и смотрю на новую игрушку, «Ниссан Сильвию», – душа поет. Акулёныш зубастый. Доделаю на неделе подвеску, бампера как раз придут из Японии, и можно дубасить. Пушка.
Может, Егору подарю, а может, покрашу в свои цвета.
– Что думаешь о новенькой? – спрашивает Миха, наш ведущий химик.
– Что? А. – Я морщусь. – О Москве? Она здесь ненадолго, – отвечаю чуть меланхолично. – Рекомендую не привязываться.
– В лаборатории зыркала, будто что-то понимает.
Отмахиваюсь.
Очередная дурочка с гонором, присланная имитировать бурную деятельность, чтобы стрясти бабла побольше. Которая на моей памяти? Печально, что ее зырканья нам дорого обойдутся. Но тут ничего не попишешь – грант поделили.
Столица, как всегда, планирует забрать всю славу себе, но позже, когда работа будет закончена. А пока можно просто поиздеваться вот такой вот Элиной Одинцовой. От этого расклада и безвыходности становится душно. И я пока не придумал, как выкрутиться.
– Может, дать ей пару задач ради интереса?
– Экологу? – взрываюсь. – На кой черт нам эколог, Миш? Выкупаем систему очистки «Клиар 5», включаем в розетку. Вуаля!
– Для порядка. Куда мы без ее рецензии и подписи?
– Рецензию я напишу сам, подпись Элина Станиславовна уж нарисует в апреле.
Капец как дорого эта подпись обойдется. Когда думаю об этом, сразу лихорадит.
Я вижу красную кепку и узнаю Егора издалека. Он, как обычно, делает круг почета вокруг Акулёныша. Дарить – не дарить, а?
Усмехаюсь и, накинув куртку, выхожу на улицу. Егор тянет руку, я пожимаю с размаха.
– Даже не подходи к ней! – начинаю с претензии.
– Аш-ш, оргазмическая выходит! Ракета.
– Акула.
За спиной брата я замечаю белую куртку. К ней прилагаются брюки, ботинки, копна темных волос чуть ниже плеч, смешной нос как у куклы, кнопкой, и абсолютно наглые, полные спеси глаза.
Настроение снова портится. Они прислали девчонку, перед которой надобно отплясывать.
– Платоша, – нарочито язвит Егор.
Аж вздрагиваю от такого обращения и улыбочки новенькой.
– Я тебя с твоей сотрудницей хочу познакомить, а то с первого раза у вас не задалось. Элина эколог, у нее куча патентов и всякой такой ерунды, в которой ты сам шаришь. От себя могу добавить, что Элина милая и красивая.
– Это она «оргазмическая»? – Москва кивает на Акулёныша. – Выглядит так, будто вот-вот развалится. Простите.
Милая? Приподнимаю бровь.
– Платон Игоревич, – поправляю. – Егор, я на работе.
Сегодня жутко опаздывал забрать посылку у курьера, а эта дурочка демонстративно вытирала пальцы салфетками и бросала высокомерные взгляды. Курьер прилетел из Японии и через три часа должен был выехать в Новосиб. Едва на ногах стоял.
Брат пожимает плечами:
– А давай сегодня и проверим: развалится или нет. Как насчет парного заезда?
– Я еще подвеску не докрутил.
– Лучше бы докрутить, – встревает Элина.
Прищуриваюсь и усилием воли перевожу глаза на Акулёныша. Приятно смотреть на приятное, это успокаивает. Парни выходят из кафе и направляются трудиться. Я прихожу в себя. Время.
Москва стоит рядом и слушает. Слепая зона, которая появилась в моей жизни.
Непростительная ошибка. Знал бы, что столица так рьяно влезет, – нашел бы четверых спецов по защите окружающей среды. Но своих, знакомых.
– А ты зачем приехал? – спрашиваю Егора.
– Ты забрал? Ну, посылку.
– Точно. Еле успел сегодня. Рубанов бегом-бегом, сам знаешь его туры. – Я поворачиваюсь к Москве: – Можно пообедать и выпить кофе, – киваю на «Упавшие шишки», неплохое кафе с бизнес-ланчами. – Не спешите.
– Я не голодна, – улыбается Одинцова. С места не двигается, наблюдает.
Капец какая наглая.
– Покажи, твою мать. Прости, Элин, – сокрушается Егор. – Терпения нет никакого. Я ждал этот день два месяца.
Открываю багажник. Брат подходит и заглядывает, восторженно застывает.
– Я щас запла́чу, – шепчет.
– Давай, – разрешаю я. – Погромче.
– Это… руль? – спрашивает Москва. – В-вау.
Надеюсь, это она заикается. Мало того что дурочка, еще и болезная.
Егор быстро поясняет, что точно такой же руль в прошлом году был у чемпиона мира, называет имя, машину. Запчасть крайне редкая, и на то, чтобы вытащить ее из Японии, ушло много времени, сил и нервов.
– Дорогая, наверное? – интересуется Элина. Стреляет глазами в меня.
Егор достает руль, рассматривает.
– Не то слово. Я заберу? Не терпится примерить.
Киваю.
– Мне пора, сегодня день битком. Позже обсудим.
– Ты опять ночевал в гараже, что ли? – хмурится брат. – Выглядишь помятым.
– Потом, – повторяю я.
– Я так понимаю, вы разбираетесь в транспорте, – громко говорит Москва. – Не поможете машину выбрать? Можно с обычным рулем и подушкой безопасности.
Фразы «На это нет времени» и «С радостью» проговариваем хором. Угадайте, кто какую.
Вот она – слепая зона. Я реагирую мгновенно и в упор смотрю на Егора.
Глава 4
Эля
«Доброе утро, енотик».
«Ты проснулась или нет?»
«Эля, я ненавижу разницу во времени, хватит дрыхнуть, имей совесть!»
Прочитав гору сообщений от Киры, сладко потягиваюсь. Третья ночь в географическом центре страны – полет нормальный. Вчера я ложилась спать с мыслью, что ни за что не усну до рассвета, всплакнула от одиночества и отрубилась через две секунды.
Начинаю отвечать, и Кира перезванивает.
– Ну как ты? – торопит. – У меня пять минут на кофе-брейк.
– В кровати пока что, – улыбаюсь. – У нас шесть утра, малышка.
– Шесть утра?! А у нас не пять часов разницы? Прости! Ты не могла переехать куда-нибудь в Ростов? Я путаюсь.
– Взаимно. То же самое.
С Кирой мы дружим со школы, и ничто на свете не способно нас разлучить, хотя общих тем должно быть немного: я ударилась в науку, Кира – врач-гинеколог. Еще в нашем чате есть дизайнер Василиса, и вместе мы – «Худеющие еноты». Еноты, потому что полоскуны, то есть чистюли и сплетницы, в зависимости от контекста, а худеющие – потому что женщины.
– Рассказывай, как первый рабочий день. С кем познакомилась? Как руководство, коллеги?
Морщусь при мысли о Смолине. Я терпеть не могу нервных мужиков, родился с членом – уж будь добр, веди себя адекватно. А вот брат у него хороший, сразу видно, что младший и любовью не обделенный. Мы пообедали, поболтали. Егор был ужасно мил, когда согласился помочь с покупкой авто, затребовав за это свидание.
Пересказывая Кире новости, поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. Сибирское солнышко скромно печет, превращая серый снег в черную грязь и моря-лужи. Стоит поспешить с приобретением личного транспорта.
– Та-а-ак. Свидание? Ты два дня в городе! Мне уже нравятся красноярские мужики. Он, поди, за тебя и в ресторане заплатит. Сам.