Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума
– Как я и сказал, князь, – произнес он, – убежать не получится, Господь не допустит. И для этого вокруг, – он выставил указательный палец вверх и сделал круговое движение кистью, – находятся мои братья. Может, поговорим?
Не обращая внимания на его слова, я еще раз осмотрелся вокруг, а затем снова посмотрел на ведомника и криво ухмыльнулся. А вот его ухмылка резко исчезла, сменившись недоумением и страхом. А я уже делал шаг в сторону стола вместе с привязанным к спине стулом. И, вспомнив мою роковую игру там, на Луне, что есть силы, оттолкнулся правой ногой и взлетел на стол. Замер на секунду, глядя сверху вниз на испуганные глаза ведомника, и на пределе сил прыгнул, целясь в окно.
Сгруппировавшись, как мог, я вылетел через окно, разбивая стулом остатки рамы, попутно задев что-то головой. Но меня сейчас это мало волновало, так как приземлился я удачно на спину, доломав и так не очень прочный стул. Степеней свободы мгновенно прибавилось и, сделав кувырок через плечо, я поднялся на ноги.
Передо мной оказалась спасительная лесная чаща. Казалось, вот только достаточно в эти заросли забежать, и тогда появится шанс. А вот обещанных братьев рядом не оказалось, и я побежал. Неважно, где я, неважно, что железодеи повсюду, главное – убежать отсюда. Свобода была так близка, что я почти в нее поверил, но когда до зарослей оставался буквально шаг, послышался электрический треск и я, как тряпичная кукла, снова зарылся носом, не в силах пошевелиться. И последнее, что я ощутил затухающим сознанием, – это резкий запах озона.
* * *Очередное пробуждение принесло новые ощущения. Меня несли лицом вниз, удерживая за локти, пояс штанов и ноги. Тело не слушалось, и я лишь мог безвольно наблюдать, как в паре десятков сантиметров перед глазами проносится каменный пол. Да и пол я разглядывал с трудом, так как вокруг царил полумрак, едва разгоняемый каким-то осветительным прибором, который несли впереди. И пока я парил над полом, мои доставщики не издавали ни звука, лишь их приглушенные шаги эхом отражались от стен.
Около минуты я считал на полу тени, отбрасываемые мелкими камешками, и вот, наконец, процессия остановилась, а впереди зазвенело что-то мелкое и металлическое. Затем послышались два громких щелчка, и, судя по характерному скрипу, отворилась стальная решетка.
Источник света остался на месте, а вот заботливые парни, которые меня несли, вновь двинулись вперед, но только для того, чтобы через пару метров, без раскачки, швырнуть меня вперед. Пролетев пару метров, мое лицо вновь встретилось с поверхностью, но на этот раз с твердой и холодной. Пока я про себя сквернословил и придумывал все возможные кары на головы тех, кто обращается с человеком как с бревном, позади снова лязгнула решетка, и шаги вместе с источником света стали удаляться.
Я и не заметил, как внезапно наступила кромешная тьма, да такая, что разницы, закрыты или открыты глаза, не было. Это заставило меня насторожиться и прислушаться, но как бы я ни напрягал слух, ничего не было слышно – абсолютно ничего. Конечно, кроме моего сиплого дыхания и стука собственного сердца. Не знаю, сколько я так пролежал. Когда тебе не за что зацепиться взглядом, и ты не можешь совершать действия, разделяющие время на периоды, например ходить, то течение времени ускользает от восприятия. Как определить, сколько прошло времени, если вокруг ничего не меняется? Вот и я не понимал, сколько времени прошло: пять минут или несколько часов.
Находясь в одном положении, лицо и тело занемели, и я стал ощущать нарастающую боль, а холод начал пробирать до костей. Но к физическим неудобствам добавились и психологические. Мозг, не получая информацию из привычных источников, начал выдумывать ее сам. Мне чудились чьи-то шаги и что рядом кто-то шепчет, а перед глазами мелькали искорки. Думаю, если отсечь ощущения тела, то в таких условиях недолго и с ума сойти, благо я все же чувствовал боль. И теперь воспринимал ее не как неудобство, а как якорь, удерживающий мое сознание над пропастью безумия.
В один прекрасный момент шепот раздался прямо у моего уха, и мне кажется, я даже почувствовал теплое дыхание. За мной, конечно, раньше не водилось бояться темных и закрытых помещений – их на Луне хватало. Но когда чувствуешь себя беспомощным, в кромешной темноте, то воображение не стесняется в своих предположениях и рисует картинку без всяких ограничений. Да, я понимал, что тут никого нет, но меня охватил такой звериный ужас, что волосы по всему телу встали дыбом.
Я судорожно и даже со всхлипом набрал в легкие воздух и попытался напрячь мышцы, причем сразу все. И неожиданно почувствовал, что тело едва, но откликается, и, подгоняемый страхом, я напрягся еще сильнее. Чувствуя, что в любой момент глаза повылазят от напряжения, я целую минуту подтягивал под себя руку, чтобы оттолкнуться и с трудом перевернуться на спину. Еще минут пять потребовалось, чтобы приподняться на локтях, а затем и сесть. С каждым моим физическим подвигом тело слушалось все лучше и лучше, и вскоре я смог отползти назад, опершись спиной о стену. Но на этом силы меня покинули.
– Вот и ладно, – произнес я в пустоту, дыша как загнанная лошадь.
Как ни странно, когда я смог шаркать ногами или стучать по камню, издавая различные звуки, галлюцинации ушли, но зато пришли мысли – очень много мыслей. Нет, я не размышлял о своем пленении и дальнейшей судьбе – все и так ясно. Я думал о Земле, о том, что там могло произойти после моего исчезновения? Мне почти с самого детства вбивали в голову, что Земля и люди под угрозой уничтожения и что, как и каждый гражданин, я должен внести свой непосильный вклад в защиту всего, что олицетворяет Федерация.
И вот сейчас, когда наконец остался один, когда не нужно куда-то бежать и что-то делать, я думал о своей бесполезности. Федерация потратила на меня средства, а я не сделал ничего – абсолютно ничего. Все мои потуги лишь привели меня в эту темницу, и, похоже, исправить ситуацию уже не выйдет. Неожиданно вспомнилось предложение Фрагмента, где он обещал помочь вернуться домой, если я помогу справиться с железодеями. И если я выполню его условия, то мне предоставится шанс все исправить.
Надо себе признаться, что в глубине души я надеялся вернуться в Солнечную систему. Но что, если Земной Федерации больше нет, что, если мне уже некуда возвращаться, что, если на этой планете живут последние представители рода человеческого? Хотя какое это имеет сейчас значение, если я сдохну прямо в этой камере? Даже если мне удастся каким-то чудом отсюда выбраться, то придется заплатить непомерную цену, вне зависимости от выбранного пути.
Выполню условия Фрагмента, и странный эксперимент над обитателями этой планеты продолжится. А не выполню, погибнут многие, если не все обитатели, включая людей. Классическая вилка, которая не имеет однозначного положительного решения. Мои мысли плавно перетекли к живущим здесь людям. Перед глазами, как калейдоскоп, стали проноситься лица тех, кто доверился мне, кто признал меня своим князем. Тысячи лиц, имена которых я не помнил или даже не знал.
Странное дело, такое архаичное понятие “Князь”, которое ничего для меня не значило, но какой емкий смысл вкладывают в него местные. Для людей это человек, который знает, что делать, олицетворение лучшей жизни, защитник и фактически первый после Бога. И все, кто пошел за мной, увидели во мне именно такого человека. А я всех их бросил, хоть и не по своей воле, но это мало чем меня оправдывает.
Смешно было надеяться, что я смогу что-то изменить в этом мире. Да кто я вообще такой? Третий лейтенант ВКС, еще и инженер, а не боевой офицер. На что я надеялся? Возомнил себя бог знает кем и думал, что в одиночку одолею тех, с кем бьется вся Федерация. Еще и сильным мира сего перешел дорогу, за что и поплатился.
Перебираемые в голове совершенные ошибки неподъемным грузом ложились мне на плечи, и от этого они опускались все ниже. Может, так и должно было случиться: сработала та самая непредсказуемая причинно-следственная связь, о которой говорил Фрагмент, вызванная посылами тысяч людей в некую многомерность нашего мира?