Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума
– А я тебе говорю, что когда князь вынес из копу крест… – заговорщицки приговаривал вой.
– Да, не копу, а окопа, – перебил его еще один вой из группы.
– Так я и говорю! – с нажимом сказал первый, игнорируя замечание. – Когда он крест этот вынес, то лик на небе появился.
– Да ну! – не поверив протянул третий. – Врешь ты все.
– Вот те крест, – перекрестился вой.
Да, после того боя у лагеря железодеев, пересуды, как и чего там было, не прекращались до сих пор, но это не главное. В том бою побывало практически все мужское население Последнего Оплота, и теперь, почитай, все они стали ветеранами. И сейчас это уже было видно невооруженным взглядом. Если в тот раз большинство тряслось, как лист на ветру, то сейчас каждый знал, что его ждет впереди.
Конечно, это еще не были опытные, закаленные в боях вои, но в их глазах исчез страх перед некогда непобедимым врагом. Каждый знал – его можно бить, вот что главное. А опыт – дело наживное, вон еще до Старграда дойти нужно, и с этими мыслями Ярхип похлопал воя, перегородившего ему путь, по плечу.
– А ну, рядовой, дай пройти.
Вой лишь мельком обернулся, мазнув взглядом по сержантским знакам отличия, и сделал шаг в сторону. Ярхип протиснулся и двинулся дальше, прислушиваясь к другому разговору.
– Я к ней и так, и этак, а она все нос воротит, – распалялся очередной вой, яростно жестикулируя руками. – А я-то знаю, что все равно моей будет. Ну и подстерег ее в одном из коридоров.
– И что? – спросил один из тех, что с видимым интересом чуть ли не заглядывали рассказчику в рот.
– Что, что, – продолжил рассказчик. – Иду за ней, думаю, что сказать, когда остановлю. А она возьми да и встань на месте. Ну я и налетел на нее. А руки будто сами пониже ее спины легли.
– Ну а она что? – спросил вой, подавшийся от нетерпения вперед.
– Да ничего, – буркнул рассказчик, а затем выпучил глаза и продолжил: – заверещала так, что я аж присел.
– Так, а ты что?
– А что я, – пожал плечами вой. – Деру дал. Да так, что аж пятки засверкали.
И в этот момент вся компания громко загоготала, привлекая к себе внимание. Ярхип же, покачивая головой, наконец добрался до своего расчета и окинул взглядом скучающих мужиков, сидящих на своих сумах. Те было хотели подняться, но сержант махнул рукой и спросил:
– Ну как вы тут?
– Все ладно, Ярхип, не переживай, – ответил заряжающий расчета, вновь усадив свою пятую точку на суму.
Бывший кузнец, а теперь мастеровой Ярхип и по совместительству сержант пушкарских войск кивнул, а затем мотнул головой в сторону стоявших двух десятков ящиков.
– Это последние?
– Ага, – ответил все тот же заряжающий.
Полевая мастерская, да и орудие доставили на место сбора еще неделю назад, а все дни до сегодняшнего только боеприпасы таскали. И с последней партией предстояло и расчету орудия там, на месте, обосноваться. Поэтому и сидели с набитыми сумами, собрав все необходимые пожитки.
Неожиданно несколько раз прерывисто прогудел ревун, и гомон на перроне разом стих. Зато теперь пространство наполнилось шуршанием и лязгом амуниции. Все вои спешно вскакивали, а те, кто стоял, поднимали свои сумы и надевали их на плечи, закидывали туда же чародины и поправляли сбрую.
Не прошло и двух минут, как сверху показался нос поезда, который заходил в створки ворот, спускаясь вниз. Через два десятка секунд он плавно остановился у пирона, и чаровые стенки вагонов исчезли. Словно дожидаясь только этого, послышались отрывистые команды, и вои, парами, начали хватать ящики, затаскивая их в вагоны. Не отставал и Ярхип, так же ухвативший ящик за ручку, и только прикрикивал:
– Давай, давай, робяты! Десяток минут у нас на все про все, поезд ждать не будет.
Вновь, как и буквально месяц назад, Оплот готовился к боевым действиям. Но в этот раз все выглядело гораздо организованней. Никто не носился взад-вперед сломя голову, а поносящих речей практически не было слышно. Наоборот, повсеместно звучали подгоняющие и одобряющие слова.
Ярхип вдруг запнулся, сделал пару быстрых шагов и, чтобы подстраховаться, выставил руки перед собой, отпустив свою ношу. И, конечно, ящик с его стороны тут же ухнул вниз. Послышался треск досок, и на перрон выкатилось несколько металлических цилиндров.
– Эх ты ж! – запричитал Ярхип и кинулся собирать рассыпавшиеся снаряды.
Чинить ящик уже не было времени, поэтому его отнесли в вагон, а валяющиеся боеприпасы Ярхип подхватил подмышку и хотел уже было направиться к вагону, когда увидел стоящего рядом священника. Он не смотрел на Ярхипа, его цепкий взгляд бегал по еще лежащим на полу снарядам и тем, что командир орудия держал при себе. Но, несмотря на это, Ярхип слегка поклонился и поздоровался:
– Здрав будь, отец Тиморей.
Тот еще несколько секунд разглядывал незнакомые ему предметы, а затем все же кивнул.
Когда прибыли священники из Старграда, радости не было предела, но вот то, что начало происходить дальше, сильно омрачило это событие. Раньше все слышали о ведомниках и чем они занимаются, но их деятельность редко кого затрагивала из простого люда, а сейчас это прочувствовал на себе каждый. И не важно, что прибывшие священнослужители ведомниками не являлись, но вели они себя именно так, как это представлялось Ярхипу, впрочем, и остальным тоже.
Да, теперь все службы проходили как и положено по канонам, и от этого чувствовалась благодать Господня. Но на исповедях священнослужители постоянно спрашивали, не творилось ли тут чего дьявольского, не совершал ли кто обрядов бесовских или, может, хулу какую наговаривал на Господа? А кого-то и вовсе спрашивали с пристрастием, особенно мастеровых. И от этого становилось обидно, другим словом это не назовешь. И попытки найти пособников дьявола среди тех, кто живота своего не жалел в борьбе с ними, вызывали недоумение и роптание.
К тому же священнослужители стали появляться во всех уголках Оплота, заглядывая в каждую щель, пристально следя за производством чаровых предметов, будто лично хотели убедиться в словах прихожан. Дошло до того, что ближники князя решили поставить караулы на входе в мастерские из бывших голышей, а ныне гвардейцев. И все потому, что они не поддавались никаким увещеваниям и обещаниям кар Господних, стояли как стена, когда кто-то из священников хотел пройти. Даже архимандрита на порог не пустили. И Ярхип, положа руку на сердце, был этому рад – легче стало работать, без нервоза. Впрочем, и остальные, хоть и негласно, но тоже разделяли его мнение.
Вообще, с появлением служителей Церкви как-то неспокойно стало в Последнем Оплоте. Они не оставили попытки найти то, чего нет и по сей день. Вон даже сейчас отец Тиморей пытается разглядеть, чего это по полу раскидано. И хорошо, что все войско и часть мастерских уходит к бывшему лагерю железодеев, там можно продолжить подготовку, не оглядываясь за спину.
Нет, нужно быстрее подобрать все снаряды, – подумал Ярхип. – А то еще начнет спрашивать, что да как? Замучаешься отвечать, как бывало не раз, – поэтому он с кряхтением подхватил оставшиеся боеприпасы и, боясь их уронить, поковылял к вагону, ощущая на спине чужой взгляд.
Вскоре поезд тронулся, а на пероне стали появляться очередные две сотни воев со всем своим имуществом.
* * *Нейтральная полоса. Временный лагерь в тридцати километрах от места прорыва железодеев.
– Держи, держи, – с натугой выдавливал из себя Мирош, держа одной рукой ножку треноги.
Второй же, он пытался воткнуть штифт, чтобы тот прошел через отверстие в ножке и в полу вагона. И кроме него за треногу тянуло еще двое воев из его отделения, пытаясь совместить два отверстия. Про себя Мирош поливал себя бранными словами за криворукость. Сам же дырявил пол, и чего стоило примерить перед этим, а теперь вот приходится напрягать все жилы.
Наконец штифт провалился вниз, до своей шляпки грибовидной формы, и троица отпрянула, разом исполнив протяжный выдох. Мирош вытер рукавом вспотевший лоб и указал на деревянную рукоятку, из которой торчал треугольник из проволоки.