Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума

 
Валерий Увалов
 
Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума
  
Пролог
 
Около сотни лет назад. Гиперпространство.
Черные и бордовые кляксы медленно меняли свои очертания, словно пытались раствориться друг в друге. За их трансформацией можно наблюдать вечно и ни разу не увидеть повторяющегося рисунка. А периодические вспышки, будто молнии в темном небе, на мгновение засвечивали все вокруг, придавая этому месту еще большей чуждости.
  
Гиперпространство – странная среда, где визуально невозможно определить ни размер, ни расстояние до объекта. А одно и то же пройденное расстояние здесь может соответствовать как сотням световых лет, так и нескольким миллиметрам в обычном трехмерном пространстве, что делает практически невозможным ориентирование внутри привычным способом.
Поэтому цивилизации, освоившие гиперпространственные переходы, пользуются маяками, разбросанными по всему контролируемому ими космосу. Опираясь на их сигнал, распространяющийся в гиперпространстве, можно за считанные дни преодолеть немыслимые расстояния в обычном пространстве, исчисляемые световыми годами, а главное – добраться в нужный пункт назначения.
Но на начальном этапе освоения этого потайного хода Вселенной каждая цивилизация теряет множество кораблей в попытке изучить или проложить маршрут к иным звездным системам. Приливные силы уносят такие корабли далеко от точки входа, и найти путь обратно становится невозможным. Таких одиноких скитальцев часто можно обнаружить на просторах бескрайнего космоса с мертвым экипажем на борту – за тысячи световых лет от их родного дома. Так было миллион лет назад, и так будет, пока не погаснет последняя звезда во Вселенной.
Но были и те, кто одними из первых открыли для себя этот способ путешествий и за миллиарды лет существования приручили эту среду настолько, что стали способны повелевать течением приливных сил и самой геометрией этого загадочного пространства.
Деятельность таких древних цивилизаций встречается повсюду в гиперпространстве в виде аномалий, как недавно образованных, так и древних, ровесников старых звезд. И те, кто еще молод, кто совсем недавно покинул свою колыбель жизни, кому ошибочное чувство собственного величия одурманило разум, зачастую осмеливаются заглянуть внутрь такой аномалии, чтобы разгадать тайны мироздания, но находят там лишь свою погибель.
Такая участь не обошла стороной и набирающую мощь элемийскую цивилизацию. А как тут устоишь перед соблазном, когда благодаря Эомеру [1] пространство Элема расширяется с невиданной скоростью. Когда военной мощи флота нет равных на тысячи световых лет вокруг. Им казалось, что вся Вселенная лежит у их ног, а тайны – вот они, только протяни руку. И поэтому многочисленный колониальный флот Элема, вместо того чтобы продолжить путь в пограничную звездную систему для основания форпоста, замер рядом со входом в такую случайно обнаруженную аномалию.
Очередная вспышка осветила гигантскую тушу корабля “Основателя” с матово-черным, как сам космос, покрытием. Его маршевые двигатели молчали, и лишь изредка то там, то здесь на корпусе вырывались плазменные факелы маневровых двигателей, удерживая огромный корабль на месте, сопротивляясь приливным силам.
Размеры элемийского колониального корабля действительно были впечатляющими, даже по меркам Элема: сто двадцать километров в длину и восемь в поперечнике. Военные корабли, что сопровождали Основатель, выглядели на его фоне как букашки, и подобно им, роились вокруг. Тысяча смертоносных изделий пустотной корабельной отрасли Элема постоянно перемещалась, пытаясь удержаться рядом с сопровождаемым исполином. Издалека это было похоже на множество ярких искорок, окутавших Основатель, порождаемых кратковременными импульсами двигателей многочисленных кораблей.
На борту Основателя имелось все, чтобы сделать из любого каменного мира не просто колонию, а сразу промышленно развитый форпост, и все это буквально за неделю после развертывания. В запечатанных контейнерах и модулях ждали своего часа молекулярные заводы, агрокомплексы, шахтерские промышленные кластеры, готовые сооружения и еще много чего, включая необходимые на первое время ресурсы. А главное, пятьдесят тысяч колонистов.
Да и выглядел Основатель как нагромождение тех самых контейнеров и модулей, которые после прибытия к планете должны самостоятельно сесть в нужных районах на поверхности. Элем не мелочился в грандиозности своих творений, но сейчас силы и ресурсы, потраченные на строительство колониального корабля, меркли перед возможностью изучения аномалии. Она выглядела, будто кто-то взял за края гиперпространство и стянул их в одну точку, получив нечто подобное мешку. И это будоражило научные умы Элема, особенно то, что скрывалось внутри.
Поэтому, по указке из метрополии, старший координатор флота готовился использовать Основатель как таран против охранной системы аномалии. Потеряв десяток зондов, элемийские стратеги рассудили, что плазменного щита Основателя, плотность и размер которого сопоставимы с орбитальными станциями, должно хватить для рассеивания атак защитных систем. А прикрывающийся таким зонтиком военный флот сможет нанести сокрушительный удар.
И вот, когда последние атомы плазменного щита, повинуясь магнитным полям, заняли свое место, практически одновременно вспыхнули маршевые двигатели всего флота. И Основатель, ставший похожим на гигантский гриб на длинной ножке, устремился ко входу в гиперпространственный мешок, чтобы вынырнуть внутри, в прямой видимости от спрятанной здесь планеты. Трехминутное полетное время плазменных зарядов считалось у стратегов Элема безопасным для начала разгона и маневра перед атакой. И флот устремился к цели, набирая скорость. Но стратеги Элема просчитались.
Через три десятка секунд в пространстве перед флотом появилась энергетическая плеть немыслимых размеров. Она начала изгибаться, будто кто-то замахивается ею, и, повинуясь этому взмаху, один из концов стал с огромной скоростью приближаться к Основателю. Старший координатор даже не успел отдать приказ, когда плеть прошла сквозь щит, словно того и не было. Она не заметила и сам Основатель, пройдя сквозь него поперек и отсекая треть его корпуса. Попутно под удар попали сразу несколько боевых единиц флота, которые исчезли в ослепительных вспышках взрывов.
Две части некогда целого Основателя стали расходиться в стороны, продолжая мчаться к планете, но уже по отдельности. Удар плети оголил внутренности корабля, где виднелся раскаленный докрасна край идеального среза. Там все еще что-то искрило, и периодически происходили неслышимые, но хорошо видимые взрывы. Магнитные поля исчезли, и плазменный щит начал развеиваться, теряя свою форму, а в пространстве появлялись все новые и новые плети.
Элемийский флот оказался в ловушке. Для поворота назад требовалось развернуться кормой к врагу для гашения набранной скорости и потом так же разогнаться в обратном направлении. И закаленные в многочисленных боях стратеги флота приняли единственное верное решение – продолжить атаку и ударить всем, что есть, даже с такого расстояния, благо цель была относительно неподвижной. Единственным техногенным сооружением, которое могло быть источником столь разрушительной мощи, являлось орбитальное кольцо, окружающее планету. Туда и устремились тысячи плазменных сгустков.
В пространстве перед флотом образовалась целая вереница из тысяч зарядов закапсулированной в магнитных полях плазмы, тянущаяся к планете. Экипажи выжимали из орудий своих кораблей все, что могли, но даже скорости движения зарядов в пару сотен километров в секунду оказалось недостаточно. Целых две минуты элемийский флот находился под ударом появляющихся из ниоткуда энергетических плетей, не нанося ущерба противнику, – слишком долгий срок.
  
Первым выпущенным плазменным зарядам оставалось еще пара десятков секунд до цели, когда последний элемийский корабль расцвел лепестками плазменных дуг, вырвавшихся из поврежденного термоядерного реактора, и за мгновение просто испарился, не оставив и следа. Тысячи элемийцев сгинули за считанные минуты. Практически у каждого из них были семьи и многочисленные дети, каждый в последний момент своей жизни думал о них, но никто не отвернул, не поддался эмоциям, остался до конца, как и подобает элемийцу.