Комсомолец 2 (СИ)

— А ещё… — добавила Фролович, — а ещё она воняет! Вот!
Топнула ногой — словно поставила точку.
— И что теперь делать? — спросил Вячеслав.
Удивил он этим вопросом не только меня, но и Пашку: тот уже настраивался разруливать спор между своей подругой и приятелем.
— Курицу покупать! — ответила Ольга.
Староста опустил плечи.
— Опять на рынок? — простонал он.
— Не нужно никакой курицы, — сказал я. — Обойдёмся и уткой. Так будет даже интереснее. Курица — не новогодний продукт. А вот в обычные дни вы редко попробуете утиное мясо. Запеку вам утку так, что пальчики будете облизывать. В следующем году умолять станете, чтобы я сделал это снова. Разбрасываетесь тут продуктами, совсем с ума сошли! Не советские люди, а какие-то… буржуи. Занимайтесь салатами, девочки. Готовку мяса предоставьте мужчине. Не женское это дело — приготовление птицы.
— Мужчина — это ты, что ли? — спросила Фролович.
Я на её провокацию не поддался: промолчал.
— Саша, ты… хорошо готовишь? — спросила Света Пимочкина.
— Ха, картошку лучше, чем Санёк, никто не умеет жарить! — поддержал меня Аверин.
— Нет, думаешь, у тебя получится? — поинтересовался Паша.
Теперь всё смотрели не на Аверина. И не на дохлую утку. Рассматривали меня. Слава — с надеждой во взгляде (после вчерашней прогулки по магазинам я представлял, как ему не хотелось возвращаться на рынок). Света взирала на меня, как фанатка на объект своего поклонения. Пашка радовался, что ему не пришлось участвовать в скандале. Оля Фролович отнеслась к моим словам скептически, но молчала (наверняка, потому что хлопоты с уткой не взвалили на её плечи).
— Спокойно, девочки и мальчики, — ответил я. — С уткой разберусь. Не маленький. И не рукожопый. Да и талантами меня бо… природа не обделила. Так что расслабьтесь.
Ухмыльнулся.
— А будете себя хорошо вести — разрешу вам понаблюдать за работой Мастера.
— Хвастун ты, Усик, — заявила Фролович.
Пашка молча похлопал меня по плечу.
— Ты молодец, Санёк, — сказал Аверин.
— Ты не перестаёшь меня приятно удивлять, Саша, — сообщила комсорг.
А я подумал: «Сам себя иногда удивляю».
Пожалел о том, что в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году не мог воспользоваться интернетом. Подсмотрел бы там пару советов на тему: как следует запекать утку. Потому что сам я её никогда не готовил.
* * *
Приготовлением уток я в прошлой жизни не занимался (да и вообще нечасто готовил — предпочитал оплачивать услуги профессиональных поваров в ресторанах). Но не раз сопровождал начальство на утиную охоту. А там, изображал внимательного и благодарного слушателя: подвыпившие руководители не только травили охотничьи байки, но и хвастались «лучшими» способами приготовления дичи (в том числе и уток). Не помнил сейчас все их советы. Из этих часто полуфантастических рассказов я для себя сделал главный вывод: чтобы дичь получилась мало-мальски съедобной, её следовало правильно замариновать.
Этим я и занялся. Сегодня же. Потому что утке следовало хотя бы ночь пролежать в маринаде (тридцать первое декабря уже завтра). Мысленно прикинул, что именно я мог использовать в качестве маринада. И первым делом подумал о майонезе. Но его покупку тридцатого декабря признал делом нереальным (купленные для салата банки «Провансаля» использовать не решился). Решил воспользоваться советом депутата городского совета Череповца — тот убеждал моего непосредственного начальника (хорошенько «приняв на грудь») что лучшего маринада, чем маринад из пива, трудно и представить.
Представить покупку «Жигулёвского» в предновогодний день я сумел — отправил за пивом проштрафившегося Аверина. А сам пошарил в комнате по закромам в поисках специй. Со специями в советских магазинах было бедственное положение — в этом я давно убедился. О большинстве названий из будущего здесь даже не слышали. Про другие слыхали, но вживую не видели. Всё, что я сумел раздобыть в магазинах — это красный и чёрный перец, лавровый лист. Да ещё Пашка привёз из дома сушёный укроп и листья петрушки. Я разложил перед собой на столе все эти богатства и покачал головой.
 
В задуманном мной маринаде большая часть из моего запаса специй стали бы всего лишь мусором. Хотя… лишними специи не будут — потом, при запекании. Для маринада я отложил в сторону только лавровый лист (десяток штук). А ещё стащил из Пашкиных запасов два мандарина — парни прибьют меня, если узнают, куда я их потратил (подумал, что апельсины для моей цели были бы лучшим вариантом). Процессом «размягчения» утиного мяса будут в маринаде заниматься пивные дрожжи (так утверждал депутат). Лавровый лист и мандарины улучшат запах блюда (добавлю-ка я и перец горошком — хуже не станет).
Выщипывать перья пришлось мне самому. Заподозрил, что девчонки и Паша потому и сбежали из комнаты — испугались торчавшего из утиного зада хохолка. Удалял перья без пинцета (откуда подобная роскошь у студента?). И не пользовался огнём: некстати вспомнил рассказы о том, что перегретая кожа птицы в духовке начнёт быстро готовиться — мясо не будет за ней успевать. В итоге кожица подгорит. А я не хотел, чтобы моё блюдо утратило товарный вид. Ведь о вкусе ещё можно было поспорить (доказывать, что именно так и задумывал). А вот горелая утка будет именно горелой, а не румяной.
Славка вернулся так быстро, словно не бегал в магазин, а отнял у кого-то «Жигулёвское» здесь, в общежитии. Его же я отправил на поиски посудины, где стану замачивать птицу. Спина Аверина мелькнула в дверном проёме — и вскоре староста снова там появился, уже с эмалированной миской в руках. Сперва я хотел забраковать его находку. Потому что не смогу «утопить» в миске птицу полностью. Но передумал. Решил, что утиную спину мариновать и не нужно: жир с неё стечёт, а мяса на ней почти нет. Уложил утку в миску — кивнул головой. Грудка и ноги будут в маринаде. Ну а больше в этой птице есть и нечего.
Пожалел о том, что сейчас в магазинах днём с огнём не сыскать соевый соус (его депутат советовал добавить к пиву). «Нет, так нет», — решил я. Сыпанул в таз с уткой пять столовых ложек соли, раскрошил туда же горсть лавровых листьев (в маринаде они не дадут столько горечи, как в том же супе). Немного поколебался… но всё же бросил в таз перец (авось и от него будет толк). На глазах у Аверина разрезал мандарины, выдавил из них на утку сок, бросил ошмётки долек к птице вместе с цедрой. И всё это щедро залил «Жигулёвским» пивом. Перемешал, чтобы маринад попал внутрь тушки. Склонился над тазом, вдохнул аромат получившейся смеси.
— Неплохо, — сказал я.
Славка тоже вытянул шею. Принюхался. Но не сообщил, понравился ли запах моего фруктового алкогольного коктейля.
— Получится? — поинтересовался он.
Посмотрел на меня.
— Всё будет, как в лучших домах Парижа и Лондона, — заверил я. — Утка в тазике. Мокнет в маринаде. Всё, как и положено!
Заметил, что мои слова старосту не убедили.
Спросил:
— Она же водоплавающая?
— Эээ… да, — неуверенно ответил Аверин.
Я надавил пальцем на утиную спину — попытался утопить её в пиве. Но птичья туша упрямо поднималась на поверхность.
Махнул рукой: решил, что мясо пропитается и так. Набросил на таз полотенце.
— Вот пусть и плавает до утра, — сказал я.
  
Глава 27
 
Тридцать первого декабря наши планы на празднование Нового года резко изменились. Потому что после консультации по физике (экзамен по этому предмету назначили на пятое января — хорошо, что не на второе или не на первое) Надя Боброва сообщила нам, что в новогоднюю ночь её дом будет пустовать. Большой дом с просторной гостиной. Надиного папу в понедельник отправили в командировку, а Надина мама и дед решили праздновать вместе с семьёй старшей дочери. Этими обстоятельствами мы решили воспользоваться. Пусть и не сразу. Убедили нас сменить место празднования слова Могильного. «Там даже ёлка есть!» — сказал Паша.