За пределом (СИ)
' А может зря я на эту мадам наговариваю? - чувствуя, как потерявший всякий стыд Магнус притирается поплотнее, задумчиво прикусила нижнюю губу Надюшка. - Вон тетя Лида в прошлом году в дядю Женю чашкой запустила? Запустила. И ничего страшного. Прямо при всех метнула. И ведь попала. И при том она добрейшая женщина просто темпераментная и неудовлетворенная. Может и эта такая же? Толстячок Зигфрид видно никак не может подыскать перезрелой сестрице супруга. Нету похоже смелых мужчин в королевстве алеенском. А ведь по ней укротитель плачет. Один из тех, что работают с крупными хищниками. И чтоб в постели сам как зверь. А то из-за недотраха эта мадам имеет всех окружающих. Морально. Типа церебральный секс.'
Придя к такому вполне себе закономерному выводу, Надя хихикнула, чем и привлекла внимание разъяренной макси лебедицы. Она всем корпусом повернулась на голос… и расплылась в улыбке, узнав Доу.
- Мэтр, - мадам Одетта почти сладострастно посмотрела на Магнуса, полностью игнорируя Надежду. - Как я рада вас видеть.
' Нет, она не на бегемота похожа, а на ведьму Урсулу из мультика про русалочку. И такая же наглая зараза. Вылупилась на моего Доу. Каракатица!' - Надя с удивлением осознала, что ревнует.
А щедро одаренная природой Одетта тем временем выудила из складок одежды веер и принялась им энергично обмахиваться.
- Душновато сегодня, не находите? - поинтересовалась она, стреляя глазами, а после защебетала как птичка. И жарко ей, и скучно, и поговорить не с кем, и одни недоумки кругом.
- Это возрастное, - страсть как захотелось сказать Надюшке. - Называется климакс, - но поскольку вслух ничего подобного произнести она не могла, то просто прижалась спиной к мужу, откинула голову ему на грудь и чуть прикрыла глаза.
- Что? - Доу похоже не расслышал и половины того, о чем толковала толстуха. - Велите открыть окно.
- Ах, о чем вы говорите, мэтр? А как же мое люмбаго? Или хотите заполучить меня на прием, проказник? - она шутливо погрозила Магнусу украшенным огромным рубином пальчиком. - Желаете, чтобы я трепетала в ваших умелых руках?
' Во дает, зараза. Рвет подметки налету,' - восхитилась Надя, у которой уводили мужа прямо из-под носа. ' А может она мазохистка? Вот и хочет трепетать? В пыточном подвале?' - прекрасно осознавая, что спятивший кокетливый гиппопотам никуда Доу не уперся, Надюшка тем не менее разозлилась. Нет, ну хамство же!
Наверное именно потому она и накрыла своими ладошками руки мужа и даже погладила их. Магнус чуть слышно хмыкнул.
- О чем я говорила? - мадам подозрительно поглядела на молодую красавицу замершую в объятиях мэтра Доу. - Ах, да… Ваша супруга… Она уже может разговаривать? Я имею в виду ту самую процедуру, которой она была подвергнута? Или рассудок и речь несчастной пострадали?
' Вот самка собаки,' - восхитилась упомянутая супруга.
- Не волнуйтесь, несравненная, я ее прекрасно понимаю, - заверил Доу кокетливого гиппопотама. - По крайней мере почти всегда, - шепнул жене. - И готов быть переводчиком в случае чего.
Незаметно наступив на копыто, то есть на ногу этому ехидному козлу, Надюшка обольстительно прогнулась.
- Какое бесстыдство, - воскликнула толстуха и возмущенно тряхнула головой, от чего ее второй подбородок, дрогнув, заколыхался. - Теперь я вижу, что жестоко ошиблась, желая снизойти к вашей жене и одарить ее своим вниманием. Сочувствую, мэтр. Мужайтесь. Как жаль, что вам приходится делить кров с этим… - она замерла, увидев, кончик раздвоенного языка, который мелькнул между розовыми губками красотки. - С этой распутницей! Падшей женщиной! И приведите ее в храм наконец! Воцерковите бесстыдницу!
Высказавшись, оскорбленная в лучших чувствах дама колыхнула бюстом и гордо удалилась прочь, так и не приступив к разговору, от которого ждала столь многого.
Проводив ее глазами, Надюшка довольно улыбнулась, решительно освободилась из объятий мужа и отправилась в противоположную сторону.
- И что это было? - довольно-таки миролюбиво полюбопытствовал догнавший ее Магнус.
- Вот и мне тоже интересно, - Надя ускорила шаг. Хотелось поскорее оказаться на улице.
- Я о твоем поведении, - зачем-то уточнил Магнус.
- А я о твоем, - любезно ответила Надежда, позволяя важному охраннику открыть перед собой дверь.
Тот правда не сразу сообразил, почему очаровательная супруга алеенского ката замерла перед дверями, чай не из дворян. Сама справится. Однако возмущенный взгляд красотки и ее высоко вздернутая бровь всколыхнули в служаке что-то нутряное врожденное, заставили поклониться, прежде чем нараспашку отворить двери ратуши.
' А девка-то не из простых. Благородную кровь сразу видать. Бедный Магнус, намучается он с ней. Но хороша…' - охранник крякнул вслед не обратившей на него ни малейшего внимания парочке.
- Какая-то… - Надюшка запнулась, подбирая слово, - особа, - она решила быть вежливой, - кокетничает с тобой прямо в общественном месте. На глазах у всех. В моем присутствии.
- А я тут причем?
- Ни при чем?
- Нет.
- Отлично, - заставив себя говорить спокойно, согласилась Надя и пошла домой.
- Ты хотела осмотреть ратушу, - подозрительно поглядывая на нее, напомнил Доу.
- В другой раз, - она не обернулась.
- Мне кажется, что ты ревнуешь, - на лице мужчины расцвела довольная улыбка.
- Тебе кажется, - не моргнув глазом, соврала Надежда.
- Я так и понял, - ни на гран не поверил ей Магнус.
Ответа он не ожидал, да его и не последовало. Остаток пути супруги проделали в молчании. Он самодовольно улыбался, а она раздумывала об отношении высокопоставленных лиц к Доу. Какой-то он странный палач - с главами гильдий на короткой ноге, и вообще…
***
Надюшке снился дом. Не то непонятное алеенское сооружение, липовой хозяйкой которого она являлась, а родная московская квартира.
Будто бы сидит она на табуреточке и режет овощи на винегрет. И вроде бы на кухне Надя не одна, а с бабушкой, той самой, душа в душу пятьдесят лет прожившей с дедушкой НКВДшником. И будто бы бабуля варит кислые щи с уткой и сердится.
- Не узнаю я тебя, Надежда, - хмурится она. - Никогда ты у нас размазней не была, а сейчас только и знаешь, что ныть, гундеть, переливая из пустого в порожнее, да размазывать сопли. Розовые на сиропе сопли, - с чувством проговорила она.
- Не ожидала от тебя такого, - обиделась девушка. - Нет бы пожалеть или хотя бы посоветовать чего-нибудь умного, а ты ругаешься…
- Губы-то не дуй, - вытирая руки фартуком бабушка присела за стол. - На меня это не действует, сама знаешь. А насчет совета… Ну слушай, если охота. Жить надо, семью строить.
- Ба!
- Мужа узнавать, - пропустила ее возмущение мимо ушей старушка. - Чем живет, о чем думает, где дочки его.
- Только чужих дочек мне не хватало!
- Чужих детей не бывает! Тем более дочек, - прикрикнула бабуля. - Свои-то у тебя только пацаны народятся.
- Правда, ба?
- Истинная, - заулыбалась та и погладила внучку по буйным кудрям. - Будет у тебя любящий муж, красивые детки и дом - полная чаша, только живой останься.
- Я не понимаю, - прижавшись к мягкой бабушкиной груди, пожаловалась Надюшка. - Неужели Магнус?..
- Не он. Но враг у тебя уже есть. Заклятый. Тот, что ближе иного друга.
- Одетта? - никто кроме озабоченно бегемотихи на роль врагини не годился.
- Другая, но и эту бойся, - крепко обняла ее бабушка. - По сторонам зорче смотри, друзей себе найди да мужа не обижай…
Голос ее становился все тише и глуше, а после и вовсе смолк, исчез. И все окружающее тоже исчезло: и стол, и кухня, и Москва. Остался только сытный дух наваристых щей с уткой. И до того он оказался привязчивым и невыветриваемым, что даже благородная горечь Магнусовой полыни не совладала с ним.
- Надо будет щец сварить, - решила Надя, сглотнув голодную слюну. - И поскорее. А летом я еще и огурцов насолю, и грибов. Вот.