Книжные хроники Анимант Крамб
Чтобы не помешать родителям и не быть услышанной, я тихо прокралась мимо кабинета отца, но в этот самый момент дверь открылась.
– Ани! – удивленно сказал отец, а мама поспешно прошла мимо него и подтолкнула меня в холл. Она ухватилась за меня, и на ее губах играла заговорщическая улыбка. Меня привело в замешательство ее внезапное изменение настроения. Разве она не плакала и не злилась на меня совсем недавно?
– Ты не угадаешь, кто сегодня заходил к нам. Он притворился, что пришел к твоему отцу, но, я уверена, что он был здесь из-за тебя, – прошептала мама, и я сразу поняла, о ком идет речь. Джордж Михелс. Мамин новый кандидат в мужья, это, впрочем, было безнадежно.
– О, и кто же это был? Неужели мистер Михелс! – воскликнула я чересчур восторженно, и мамина ухмылка пропала с лица. Если за годы, проведенные со мной в качестве дочери, она чему-то и научилась, так это распознавать иронию.
– Анимант! Хочешь ты верить или нет, но этот мужчина может стать твоим, и ты будешь жить в достатке, – начала она, неодобрительно нахмурив брови.
Я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать смех. Мистер Михелс был хорошим парнем, но таким же умным, как кусок хлеба, и при этом настолько неуклюжим, что регулярно запинался о собственные ноги.
– Он ковыряется в носу, когда ему кажется, что никто не смотрит, – сказала я, пока мы спускались на первый этаж. И я это не выдумала.
– Анимант! – возмутилась мама, а отец фыркнул, но взял себя в руки, как только мама резко посмотрела на него.
– Он хорошо выглядит и зарабатывает три тысячи фунтов в год. Не нужно быть такими язвительными, – упрекнула она нас, убрала руку и прошла последние ступеньки в одиночестве, прежде чем исчезнуть в гостиной. Края ее подъюбника зашелестели, аккомпанируя гневному уходу, что должно было показать нам, насколько невежественными мы были в ее глазах.
Я только пожала плечами, а отец усмехнулся. Потому что, хотя он и не считал, что юной леди подобает оставаться одной, все же он время от времени потешался над безуспешными попытками моей мамы, которая всеми силами пыталась заставить меня приобщиться к мужскому миру.
Он был убежден, что однажды это настигнет меня и мое сердце, и, как и сердце любой другой девушки моего возраста, мое сердце будет согревать молодого человека, который ищет моего общества.
Пока что мне не хватает стимула, сказал он как-то маме, на что я, стоя у печной трубы, только покачала головой. Я не могла себе представить, каким должен быть этот стимул.
Точно не деньги. Конечно, я не знаю, каково быть по-настоящему бедной, но даже без мужа мое наследство обеспечило бы меня до глубокой старости. Если только пневмония не настигнет меня раньше.
И не социальный статус. Мне не нравились общественные мероприятия, званые вечера, балы и тем более благородное позерство дворян. Меня не интересовали титулы или интриги высшего общества, и я чувствовала себя не в своей тарелке.
Единственное, что оставалось для меня загадкой, – это любовь. Я читала о ней, следила за витиеватой необузданностью и пульсирующими сердцами в стихах и рассказах, но не понимала ее. Как можно найти человека, который был бы твоей родственной душой? На планете миллионы людей, какова вероятность встречи с человеком, предназначенным только для тебя?
Мама утверждала, что, если захотеть, то можно стать счастливой с любым мужчиной. Но, видимо, мне не очень этого хотелось, потому что до сих пор я не могла представить, что с кем-то из ее кандидатов я смогла бы притворяться заинтересованной в разговоре более получаса.
Но действительно ли дело было во мне или, может быть, все-таки в мужчинах, с которыми я встречалась до сих пор?
* * *Молча я села в гостиной с мамой, решив, что такие умозаключения совершенно бессмысленны и никуда меня не приведут.
Я раскрыла книгу, которую купила за три пенни в книжном магазине на Гарднер-стрит. За свою цену она была довольно большой, в ней рассказывалось о путешествии Джексона Троуга в Индию. Я была как раз на том месте, где он скопил достаточно денег для переправы и сел на небольшое торговое судно, капитан которого показался мне очень подозрительным.
– Анимант. – Мама обратилась ко мне, и я моргнула, возвращаясь из истории в реальность. – Я просто не могу этого понять. Чего ты хочешь? – Она хотела знать, а я лишь скептически подняла брови.
– Я хочу почитать в тишине, мама, – ответила я, хотя и понимала, что это не тот ответ, который она хотела услышать. Ее вопрос касался моего будущего, типа мужчин, которые бы мне нравились, и занятий, которые были бы интересны. Но мне надоело обсуждать это, и в большинстве случаев я уклонялась от ее расспросов, намеренно неправильно понимая ее.
Она снова громко вздохнула, и я увидела, как ее лоб медленно краснел, пока она пыталась подавить гнев и отчаяние.
– Но что насчет завтра или послезавтра? – Она продолжила свое наступление. – Что будет в следующем году или через два года? – Ее голос звучал спокойно, но в то же время немного сдавленно. Мне даже стало ее жаль, ведь она так старалась, но все же не могла меня понять.
– Не волнуйся, мама, – ласково произнесла я и вновь вернулась к книге, ощущая гладкий и прохладный бумажный переплет. – Книги никогда не закончатся, – успокаивающе добавила я, ожидая вздоха, который обязательно должен последовать за этой фразой.
Он был громче, чем я ожидала, но был заглушен Мэри-Энн, которая позвала нас обедать.
* * *Обед начался в тишине. Отец произнес застольную молитву и положил себе целую тарелку картофеля и тыквы. Мама надулась и демонстративно ела мало, чтобы подчеркнуть, насколько сильно ее нервы пострадали из-за моего поведения, а я прочитала о жалком состоянии каюты, в которой Джексон Троуг должен был провести следующие несколько недель.
– Тебе даже за едой нужно читать? – упрекнула меня мама, и я сразу же захлопнула книгу.
– Прости, мама. Мне было любопытно, как будут развиваться события, – заявила я, выпрямив спину. Я уже достаточно разозлила ее сегодня, так что показывать легкое смирение, безусловно, было лишним.
Она что-то пробормотала, отодвинула от себя тарелку, словно даже смотреть на еду было для нее чересчур, я молча вздохнула и взяла кусок ягненка.
Это был тот момент, когда мир погрузился в тиканье часов и каждый думал о том, что он мог сказать, чтобы положить конец гнетущей тишине.
Нас спас звонок в дверь.
– Кто это может быть? – воскликнула мама, мгновенно просияв, и подняла голову, чтобы выглянуть в коридор через полузакрытую дверь. – Ты кого-то ждешь? – обратилась она к отцу, оставляя попытки вывихнуть себе шею, так как со своего места она все равно никогда не увидела бы дверь.
– Насколько я знаю, нет, – дожевав и вытерев масло с усов, ответил отец.
Глаза мамы внезапно засветились, словно кто-то зажег свечу, и ее взгляд переместился на меня.
– А ты? – выжидательно спросила она, и я закатила глаза.
– Мама! – предостерегла я ее. – Возможно, это пришел почтальон или мистер Смит, потому что Долли снова вывихнула сустав, – начала я, и свет в ее глазах потух из-за моих догадок, а сама она обиженно надула губы.
– Надеюсь, этого не произошло. Я запланировала поездку на море, и мне нужно запрячь Долли, потому что ее мех хорошо сочетается с моим вечерним платьем, – сразу же начала она, хотя я только предположила. В коридоре голос Мэри-Энн стал громче.
– Сэр, ваше пальто. Я прошу вас, сэр… – пыталась она уговорить кого-то, но, видимо, не получилось. Вскоре дверь распахнулась, и в комнату ворвался высокий, бородатый мужчина в мокром пальто и с цилиндром на голове. Его синий клетчатый фланелевый шарф развевался из-за сквозняка, он раскинул руки.
– Сюрприз! – воскликнул он приятным голосом, и я так резко вскочила, что позади меня чуть не упал стул.
– Дядя Альфред! – взвизгнула я так, как совсем не подобает даме, и кинулась в его объятия, как маленький ребенок.