Спросите Фанни
— Что касается нашего отца, то я не собираюсь просто вырывать его из привычной обстановки. Но он стареет, и ему требуется более основательная помощь, так что нам надо подумать, чем все это может закончиться.
— Я вообще-то здесь, — не отрывая глаз от экрана, произнес Мюррей. — Если вы не заметили.
Рут виновато взглянула на него, отчего Лиззи испытала злорадство, но тут же устыдилась своих чувств.
— Но, папа, ты даже домработницу не хочешь пригласить, — не сдавалась Рут.
— А разве у меня грязно?
— Нет, чисто, но в какой-то момент тебе не захочется пылесосить. У тебя ведь есть деньги. Найми кого-нибудь. И еще я считаю, что тебе не стоит лазить по лестницам, — набравшись уверенности, продолжила Рут. — Ты можешь упасть и сломать бедро, — повысила она голос, когда Мюррей закатил глаза. — Знаешь, что бывает, когда люди ломают бедро? Они лежат в больнице полтора месяца. Теряют мышечную массу, а это начало конца. Спроси вот у Джорджа. Правда ведь, Джордж?
— О господи, Рут! — воскликнула Лиззи, поскольку ей показалось, что сестра перегибает палку. — Тебе не кажется, что ты слишком сгущаешь краски?
— Главное — все спланировать, — возразила Рут. — Если предвидеть сложности, их можно избежать. А если закрыть на них глаза, будет только хуже.
— Закон Рут, — усмехнулся Джордж.
— Если ты живешь в восьмистах километрах отсюда, это не значит, что никто не заботится об отце, — сказала Лиззи. — Я бываю здесь как минимум раз в неделю, и Джордж тоже…
— Когда не мотается в Аризону, — перебила Рут.
— Ничего себе! — возмутился Джордж. — А кто ездит в Мексику каждый год? А кто прошлым летом в одиночку на две недели летал в Европу?
— Я уже говорила вам: в случае чего я села бы на ближайший самолет. К тому же я никогда не расстаюсь с телефоном.
— Я тоже, — сказал Джордж.
— А вот я, например, никогда не езжу так далеко в отпуск, — подчеркнула Лиззи. — У меня нет денег, чтобы кататься за пределы штата, а теперь мне могут и вовсе запретить покидать район.
— Мы отклонились от темы! — прикрикнула Рут. — Проблема, которую мы обсуждаем, — это отец. Да-да, ты, папа. Что, если ты поскользнешься в душе? У тебя там даже поручня нет!
Лиззи стало стыдно за то, что она сама не подумала об этом.
— Я могу привинтить, — вызвался Джордж.
— Нет, я сам могу привинтить! — воскликнул Мюррей, поворачивая к спорщикам кресло. — Слушайте, я ценю вашу заботу, но кого, скажите на милость, касается, куда я качусь? Это мое дело. И я намереваюсь остаться здесь как минимум на десять лет. Вы не отправите меня в дом престарелых, дети, и точка. Понятно? Я не хочу есть за одним столом с незнакомцами, мастерить скворечники и делать зарядку в компании старых развалин! Даже когда совсем одряхлею, — добавил он. — Вы, ребятишки, видимо, иногда забываете, чего я лишился в жизни. Я потерял жену и сына. Я не хочу потерять никого из вас, но не хочу и остаться без собственного дома. Вам это, может быть, и кажется несущественным в общем масштабе, но для меня дом очень важен. Договорились?
— Договорились, — бодро закивала Рут. — Я рада, что ты высказал свое мнение. А как насчет помощи по хозяйству? Я волнуюсь, что ты начнешь питаться от случая к случаю. Не хочешь нанять кухарку?
— Я люблю готовить, — возразил Мюррей. — Я воспринимаю кулинарию как приключение.
— Никому не нравится торчать у плиты каждый день, — настаивала Рут. — Я не говорю, что нужна полноценная домработница, — просто женщина, которая будет приходить пару раз в неделю и готовить тебе ужин.
— Если понадобится, я сам разберусь, — отрезал Мюррей. — От этого разговора у меня повышается давление, Рут. Нам сейчас хватает и проблем Лиззи, а ты еще поднимаешь такую неприятную тему и заставляешь меня ворчать.
— Как будто я спрашиваю, как вас похоронить, — буркнула Рут.
Не поднимая взгляда от ноутбука, Джордж произнес:
— Лично я хочу, чтобы меня кремировали и развеяли прах над Хартбрейк-Хилл[26] в Бостоне. Это к сведению.
— О, Кей Райст! — воскликнул Мюррей, снова возвращаясь к игре.
— Лиззи, — повернулась Рут к сестре, — а ты, раз уж зашла речь?
— А я не хочу это обсуждать, — ответила Лиззи. — Меня угнетают такие разговоры. Папа ясно выразился. Никакого дома престарелых. Никакого «тебе пора». Давайте поговорим о чем-нибудь другом.
— Ну, если хочешь, можно обсудить вероятное обвинение в нанесении вреда здоровью, — ядовито произнесла Рут.
Джордж издал стон и спросил:
— А ты только и умеешь мусолить проблемы, да? Ты хоть иногда шутишь, Рут? Рассказываешь анекдоты? Или мир для тебя — это сплошная опасная зона?
Рут коснулась подбородка, словно Джордж сообщил ей, что у нее выскочил прыщ. Вид у нее был обиженный.
— Я умею смеяться, — возразила она. — Если ты считаешь, что я не замечаю смешного в жизни, то ты ошибаешься. Только я не привыкла ржать в голос.
— Тогда работай над собой, Рут, — поддел Джордж. — Противно видеть, как ты вводишь людей в заблуждение.
Рут, казалось, сейчас расплачется. Мюррей, видимо, почуял это в напряженной тишине, потому что оторвался от телевизора.
— Пожалуйста, не катите бочку на Рут, — попросил он, и Лиззи поняла, что, несмотря на видимую увлеченность игрой, он слышал каждое слово. Еще одно очко в его пользу. — Она просто старается смотреть на вещи по-взрослому. Рут, извини, если мы все ведем себя как дети. Хорошо, что ты думаешь о будущем. Но теперь, когда мы всё решили, может быть, оставим эту тему и сосредоточимся на насущной проблеме?
«То есть на мне», — хмуро подумала Лиззи.
— Просто Морган выбивался из сил в той истории с отцом, — шмыгнула носом Рут. — Не знал, как заставить его принять очевидное.
— Так будем решать проблемы по мере их поступления, — сказал Мюррей. — А пока еще рано. Я не поеду в дом престарелых. И не хочу никакой помощи. У меня есть Бойд, и этого достаточно.
— Ура, Большой Папа! — заорал Джордж.
Мюррей обернулся так стремительно, что кресло чуть не опрокинулось.
— Обожаю этого парня, — заявил он.
* * *
В десять часов Мюррей пожелал детям спокойной ночи и велел не засиживаться допоздна.
— На завтрак будут французские тосты, — пообещал он.
Дети остались на кухне. Рут заварила чай, Джордж сделал себе сэндвич, а Лиззи открыла очередную бутылку пива, стараясь не обращать внимания на осуждающий взгляд старшей сестры.
Но она хотела, чтобы Рут с профессиональной точки зрения оценила ситуацию с Гэвином.
— Что касается нанесения вреда, — произнесла она. — Я не пыталась ошпарить Гэвина. Но полиция все-таки собирается арестовать меня?
— У Гэвина есть свидетель, — напомнила ей Рут. — Это многое меняет.
— А что будет, если меня арестуют?
Рут обрисовала ей процесс: тюрьма, рассмотрение вопроса о содержании под стражей, выход под залог, предварительное слушание.
— Хотя такой случай вряд ли дойдет до суда, — заключила она. — Ты согласишься на сделку. Я плохо знаю Гэвина, но, может, просто предложить ему компенсацию за ноутбук? Тогда он забудет об обвинениях?
Лиззи переглянулась с Джорджем.
— Гэвин порой бывает очень упертым, — ответила она. — Он любит, чтобы все плясали под его дудку.
— Тогда, я полагаю, он заупрямится и выдвинет против тебя обвинения.
— И получится его слово против моего?
— Как я уже сказала, есть еще показания дочери, — повторила Рут.
Джордж громко рыгнул.
— Если честно, его дочь не кажется мне надежным свидетелем.
Лиззи нахмурилась:
— Откуда ты знаешь?
— Я с ней встречался, — объяснил Джордж.
— Когда? — спросила Рут, тоже сдвинув брови: ее беспокоило, что какие-то обстоятельства ей неизвестны.
— После обеда я ездил навестить Гэвина, — признался Джордж. — Он лежал в приемном покое с перевязанной рукой. И его дочь была там. Нервная какая-то девица.
— Ну, для полицейских это не важно, — заметила Рут. — Ей надо только дать правдоподобные показания.