Мастер духов (СИ)
К счастью, его учителя и в той жизни, добивались абсолютного знания пособий и рекомендаций заставляя учить наизусть. Да и он, в своё время получил ранг «Познавшего» что предполагало наличие собственных учеников. Конечно не вершина учебной пирамиды, но и не днище. Поэтому продвижение шло относительно неплохо, хотя уже можно было обзавестись Воздушным или Огненным духом, но как это сделать, не возбудив органы правопорядка — идей пока не появилось.
В тяжких размышлениях о способах наиболее быстрого усекновения врагов, во время обеденного перерыва его отловила девица, одетая в джинсы и глухой серый свитер и очками — ассистентами, стилизованными под тяжёлую роговую оправу.
— Кирилл Смирнов? — Спросила она, строго нахмурив тонкие брови, и держа стилус словно шпагу перед собой.
— Вы не представились. — Меланхолично произнёс Кирилл, доедая вкуснейший борщ в университетской столовой.
— Я председатель студенческого комитета по стимуляции социального рейтинга!
— А зачем мне стимулировать мой рейтинг? — Кирилл отодвинул пустую тарелку и пододвинул отбивную с картошкой и свежим горошком. — Вы кстати так и не представились.
— Алеся Базарская! — Почти прошипела девица, глядя так, словно пыталась прожечь дыру.
— Так вот товарищ Базарская. — Кирилл стал нарезать мясо тонкими ломтиками, чтобы в процессе еды не отвлекаться на нож. — Мой рейтинг меня целиком и полностью устраивает. Он стоит как скала! — Кирилл рукой и кулаком показал, как именно, от чего лицо активистки пошло красными пятнами. — А вы видимо хотите, чтобы я занимался чем-то ещё кроме того, что есть в моём плане?
— Да, у нас не хватает членов двух десятков клубов и кружков. — Она протянула бумажку, проигнорированную Кириллом. — Нужно записаться хотя бы в три из них.
— А если нет, то что? — Кирилл отложил нож, и взялся за вилку, метая в себя еду. Времени до окончания перерыва оставалось не так чтобы много, и он хотел просмотреть конспект предыдущей лекции чтобы освежить тему в голове.
— А если нет, то мы поставим на Совете вопрос о снижении ваших социальных баллов!
— Но позвольте, — Он усмехнулся. — Это может сделать только суд, причём не всякий, а как минимум областной или республиканский суд, что зависит от конкретной статьи.
— Мы подаём на таких как ты, в Социальную службу, — Алеся чуть наклонилась и шипела в лицо Кириллу словно змея. — И офицеры соцслужбы срезают баллы.
— Отлично. — Кирилл, на которого все эти ужимки не оказали ни малейшего впечатления, кивнул. — Видео с вашим признанием я прямо сейчас отправлю в Соцслужбу вместе с жалобой на махинации с рейтингом. Вы не смотрели погоду в Воркуте? Нет? С такими-то увлечениями не знать самого необходимого…
Вадим Извольский, просидевший всё это время словно мышь под веником, задумчиво проводил улетавшую словно торпеда девицу.
— Так-то они много кому поднасрали.
— Реально уменьшают баллы?
— Немного срезают, но-да. Десять — пятнадцать единиц как с куста. А в нашем возрасте, где их взять? Вот у тебя сколько?
— Тысяч двадцать — тридцать. Давно не смотрел.
— Скок… — Вадим чуть не облился компотом. — Да у меня у папы нет столько!
— Мне за ордена и медаль много дали, плюс там ещё пара эпизодов была.
— А, да. Я всё забываю про твою звезду Героя. — Ну так-то, можешь и не переживать особо. Что тебе десять, да и хоть двадцать баллов минус.
— Да хотя бы то, что это насквозь незаконное дело. — Кирилл доел свою порцию, выпил компот, и собрал тарелки на поднос чтобы отнести. — Напоминаю, что мы тут на юристов учимся. А юрист это прежде всего законник. Человек делающий так, чтобы все жили по закону. И воры с бандитами и прокуроры с полицейскими.
Постаравшись правильно и грамотно оформить заявление, Кирилл приложил запись разговора, и отправил документ сразу в три адреса: Прокуратуру, отдел надзора ГУГБ, и собственно в Службу.
Такая простая и насквозь привычная история, внезапно для всех, громыхнула так, что дело дошло до Верховного Суда, подтвердившего что полномочия снимать даже одну единицу есть только у суда и не всякого уровня. А люди, создавшие из контрольно-проверочного аппарата начисления баллов инструмент пополнения личных счетов, внезапно оказались фигурантами уголовного дела с перспективой остаться совсем без социального счёта, но с киркой в руках, и трудом от рассвета до заката.
Очень неожиданным для Кирилла стало пополнение его счёта на полторы тысячи баллов с формулировкой «за вскрытие социально — опасного преступления», а студентам юридического факультета прочитали дополнительную лекцию о социальной ответственности и социально-ответственном поведении.
А пятнадцатого февраля по всем каналам показали большой документальный фильм, смонтированный из записей всех камер, включая те, что смогли вытащить с затонувшего авианосца Освободитель. Конечно с цензурой, но не особенно сильной. В этом СССР считалось что зрелище умирающего врага не может испортить подрастающее поколение.
В фильме мелькали позывные, рвались снаряды и звучала какофония боя, но в углу, появлялось фото сражавшегося человека. Иногда с траурной лентой, но как правило с алой, что означало подвиг или ранение.
Кирилла в фильме показали трижды. Когда он спасал заложниц, когда фактически взорвал авианосец и когда вытаскивал группу военной разведки. Фото взяли с удостоверения полицейского, где он снялся в костюме и звездой героя на груди.
А на следующий день, состоялось награждение в Кремле особо отличившихся высшими орденами, где ему вручили орден Боевой Славы второй степени за заложников и вторую Звезду Героя за всё остальное. Н и как между прочим сильно добавили соцбаллов и выдали ордер на новую квартиру.
Так просто и незатейливо ему дали понять, что хватит капризничать, и осложнять жизнь серьёзным людям, у которых и без него хватает разных проблем. Потому как проживание дважды героя в социальной двушке, вызывает вопросы именно к руководству города и страны. А руководство вопросов не любит. Руководство сразу предпочитает ответы.
Квартира оказалась в самом центре столицы на Суздальском проспекте[1], в доходном доме, построенном для графини Юрьевской. Четвёртый этаж, восемь комнат с огромными окнами, посадочная площадка во дворе и социальный ресторан на первом этаже. Конечно с дореволюционных пор все квартиры значительно перестроили, но камин в зале, комнаты для прислуги, чёрная лестница, ковёр в парадной и даже хрустальная люстра внизу никуда не делись. Но во всей огромной квартире полностью отсутствовала мебель. Ранее она принадлежала доктору наук, профессору космобиологии Всеволоду Селезнёву, а его сын — Игорь Селезнёв вывез всё что имело для него памятное значение в свой дом в Пирогово. И сразу после инспекции жилья, Кириллу пришлось лететь в ателье братьев Хромовых, чтобы те, сделали проект, и начали ремонт с последующей установкой мебели. Начерно согласовав стиль «Дизель — атом», он выбросил эту проблему из головы, потому как даже дважды героям, преподаватели просто так оценки не ставили, а кое-кто спрашивал более пристрастно, полагая что герой должен знать всё на отлично.
Чуть позже, оценив всё что случилось, он всё-таки счёл баланс положительным. Да, на него навесили новые социальные обязательства, но повеселился он просто отлично. И даже университетские девы чуть поостыли, перейдя к более доступным вариантам, что его устраивало полностью.
Ателье Хромовых справилось за две недели и Кирилл переехал в новое жильё пользуясь пока всего парой комнат — спальней и ванной в остальные зайдя лишь при приёмке работ.
Вика появилась в его жизни как-то невзначай. Поутру он обычно летал в лесопарк тренироваться, но иногда делал это в сквере между домами. Там и увидел очень красивую девушку, подметавшую двор архаичной метлой. Познакомится не составляло труда, и через полчаса он уже знал почти всё о ней. Окончила школу и поступила в техникум на специальность оператора — наладчика роботизированных систем. А мела двор для того, чтобы заработать соцбаллы на поступление в Политех на ту же специальность. Проходной балл был четыреста девяносто, а для уверенного поступления лучше иметь пятьсот. Вот она и мела по утрам, получая в месяц около пятнадцати. Таким образом за три года учёбы в техникуме она собирала нужное количество, и даже с большим запасом.