Резервация «Восток» (СИ)
Крюгер снова перескочил с темы на тему, и сейчас рассказывал, что методы лечения и восстановления физического тела, как и методы создания защитной ауры — как постоянной, так и временной в виде щитов, происходили по одним и тем же принципам. По мере того как профессор говорил, я сам — сопоставляя услышанное вчера, все больше улавливал общее между этими процессами.
Причем снова только я один живо интересовался словами Крюгера. Все остальные — как и вчера, с рассказываемой им информацией были знакомы. Что наш ×6, что класс «Лима», большинство девушек которого все больше переглядывалось между собой, периодически бросая взгляды на троицу Бертезен-Гарсия-Ангелина. Похоже, первые дни в этом учебном заведении наполнены лекциями с очевидной (для всех кроме меня) информацией специально, чтобы за это время в каждом «дворе» появилась своя «королева» и к серьезным занятиям пострадавшие девушки успели поправить здоровье, потраченное в процессе выборов.
Несмотря на мое внимание, именно на меня Крюгер то и дело посматривал колючим и неприязненным взглядом. Со вчерашнего дня что ли расстраивается? Сам придумал, сам обиделся? Не понимаю. Вот сейчас опять зыркнул из-под насупленных бровей, причем неожиданно я волну открытой неприязни почувствовал.
— Сейчас мы посмотрим с практической стороны на работу щитов, — сообщил вдруг всем нам Крюгер. — Господин Новицкий, подойдите ко мне, требуется ваша помощь.
Краем глаза увидел обеспокоенный взгляд Ангелины — у нее тоже способности эмпата, она тоже чувствует неприязнь Крюгера. Так, не нравится мне это — думал, выходя на помост к трибуне.
— Ударьте меня.
— Эм. Простите?
— Попробуйте меня ударить. Сжимаете руку в кулак и бьете. Это сложно?
Пожав плечами, я ударил. Хорошо вложился, от бедра. И попал тоже хорошо — четко, плотно. Преподаватель — дядька худой, но под два метра ростом, так что упал он с высоты немалой. С глухим стуком затылок его ударился в паркет помоста, после Крюгер вытянулся в струнку, ноги его пару раз дернулись.
— Впечатляющее зрелище, — в полной тишине раздался голос Бертезен, а чуть погодя звуки сдерживаемого смеха — это да Сильва закрыв рот ладонью едва сдерживался, чтобы не засмеяться.
Крюгер пришел в себя очень быстро. Всего несколько секунд, а он уже открыл глаза и поднялся. Не очень уверенно поначалу, но встав на ноги полностью вернул себе контроль над телом. Но не самообладание — его неприязнь сейчас ощущалась гораздо сильнее.
— Интересно, интересно, — спокойным голосом (на контрасте с обжигающей злостью во взгляде) протянул он. — А как вы это сделали?
— Я не очень уверен в своей способности правильно объяснить технику, потому что мои познания…
— Своими словами! — довольно резко перебил меня Крюгер.
От его окрика я слегка нахмурился. Подбешивает уже меня этот странный мужчина.
— Перенес вес тела на переднюю ногу и со скручиванием корпуса нанес удар по траектории…
Закончить объяснение не смог — настолько ощутимо меня ожег взгляд профессора.
— Я не спрашивал технику выполненного вами апперкота. Я спросил, как вы пробили мои щиты?
Вообще-то удар который я исполнил апперкотом не был. Говорить об этом профессору я не стал, спросил о другом:
— А у вас были активированные щиты?
Профессор смотрел на меня со злостью, в которой мешалось недоумение.
Я смотрел на него с недоумением, в котором уже мешалось раздражение.
Присутствующие в аудитории просто смотрели на нас с недоумением. Коротко обернувшись, увидел интерес во взглядах Гарсии и Бертезен, и беспокойство в глазах Ангелины. Ну и да Сильва показал мне большой палец.
«Красавчик!» — прочитал я по его губам.
— Давайте попробуем еще раз. Бейте, — произнес профессор, пощелкав пальцем чтобы я повернулся к нему.
Щелчки пальцев мне как пенопластом по стеклу оказались, спокойствия не добавили. Я глубоко вздохнул, прикрыв глаза, в попытке сохранить самообладание. Когда открыл, увидел что взгляд Крюгера загорелся ярким отсветом желтоватого сияния.
— Профессор, вы нарушаете технику безопасности, я подам на вас жалобу! — вдруг звонко раздался голос Ангелины.
Недоумения во взглядах наблюдающих за нами стало больше. И похоже все, кроме меня, понимали что должно произойти.
«Когда вы его сейчас ударите, сила противодействия окажется много серьезнее. Активная защита, вам может и руку сломать», — подсказала Альбина.
— Вы боитесь, господин Новицкий? — холодным голосом, превратившимся практически в змеиное шипение, поинтересовался Крюгер.
— Я полагаю, что после моего удара сработает ваша активная защита, поэтому да, опасаюсь, — согласился я.
— Все мы чего-либо опасаемся в этой жизни, — согласился профессор. — Но признаться в своей трусости, это довольно редкое явление.
— Я не за себя боюсь, за вас, господин профессор. Видите ли, сегодня утром у меня вышли из строя браслеты-негаторы, их необходимо заменить. Поэтому если я ударю, я могу нанести вам вред.
— Чушь! Вздор! — всплеснул руками Крюгер. — Браслеты-негаторы не могут сломаться, это невозможно!
— Они об этом не знают, господин профессор, — пожал я плечами.
— Кто не знает?
— Браслеты. Я как раз после этой лекции собрался доложить Прасковье Богдановне о том, что мои браслеты перестали выполнять свое предназначение, их как будто выключили.
— Профессор, я предупреждаю, что подам на вас жалобу в министерство образования и…
— Госпожа Новикова! Еще одно слово, и вы покинете аудиторию, — обернулся к Ангелине Крюгер, после чего снова горящим взглядом посмотрел на меня: — Вы же, юноша, не говорите ерунды! Я активировал усиление щитов, и прошу вас попробовать их пробить. Даже если браслеты вышли из строя, ваши способности, таковы, что никакого вреда причинить вы мне не сможете…
«Шеф, нет!» — громко крикнула Альбина.
— Дима, нет! — снова звонко крикнула Ангелина.
— Госпожа Новикова, выйдите вон! Вы, Новицкий, если не выполните моего распоряжения можете уходить следом за ней, прямиком к кабинету директора.
Глубоко вздохнув, я прикрыл глаза, пытаясь удержать накатывающую вместо раздражения злость. Сдержать не получилось, и открывая глаза я смотрел на окружающий мир через пелену голубой ярости, расчерченной всполохами молний.
«Шеф, не надо! Шеф, это провокация!»
Ну вот я же все понимаю, что как ребенка развели, но почему не могу противостоять? Почему так легко покупаюсь, почему не могу удержать в себе?
В этот раз бил уже из стойки, широко размахнувшись — как по груше. Пробил в корпус, и попал… хорошо попал, в общем. Мой объятый молниями кулак пробил лопнувший щит и профессора просто взорвало. Меня, как и предполагалось, отбросило к стене, в которую я ударился спиной.
Когда поднялся, слегка морщась, увидел что профессору крайне не повезло — целой у него осталось только нижняя часть туловища, все остальное превратилось в кровавый фарш, над которым поднимался дымок. Ну и голова целой осталась, в широко открытых глазах до сих порт отсветы гаснущего сияния. Все, потухло — а глаза вдруг заполонило Тьмой. Он, получается, одержимый?
— Рейден винз. Экселент! — произнес вдруг да Сильва в наступившей тишине.
Надо же, запомнил. Я же, глядя на разбросанные по полу дымящиеся внутренности Крюгера, вдруг понял, что произошедшее — примерно то же самое, что ожидали от меня увидеть на балу.
Кто-то очень хотел, чтобы мои способности стали достоянием общественности.
Кто-то знает, что перед моим даром пасует комплекс Ви-блокатора. Маска мне как дракону марлевая повязка, браслеты тоже довольно легко снимаются — в Йокогаме я это уже показал. Но зачем нужна еще одна демонстрация?
«Доказательство», — произнесла Альбина в тот момент, когда я сам об этом додумался.
В Йокогаме на мероприятии было ограниченное количество людей, и сразу после того как я превратил в пепел Ичиро Огасавара, на месте появился Соколов со своими кавалеристами в роли бригады зачистки.