Резервация «Восток» (СИ)
— Может быть я просто не вхожу в число дураков? — совершенно серьезным голосом поинтересовался Магнуссон.
Бертезен в этот момент покраснела и отвернулась, явно сдерживаясь чтобы не фыркнуть смехом. Ей почему– то противостояние Магнуссона и да Сильвы нравилось больше всех. Да Сильва между тем собрался было ответить, но Магнуссон его опередил.
— Карлос, друг, исключение никак не может подтверждать правило, включи логику.
— Да как так– то не может?
— Слышал ли ты такие имена как Цицерон, Помпей и Красс?
— Конечно слышал, совсем уж за идиота меня не держи!
Магнуссон собрался было продолжить, но да Сильва еще не закончил говорить:
—…Помпей, Красс, Цезарь, Цицерон, Антоний и Клеопатра — это команда Пажеского корпуса, которая в восемнадцатом году выиграла гранд– финал во Флоренции!
Магнуссон даже не сразу нашелся, что на это ответить. Вместо слов он скрестил на груди руки и с усталым видом закатил глаза глядя вверх. Зря он так: я, кстати, тоже слышал про эту команду Пажеского корпуса. Устоявшаяся традиция, и не только в России, когда студенты элитных учебных заведений принимали участие в высше– магических турнирах инкогнито, скрываясь под масками. Боги и богини самых разных мифологий, исторические личности, вымышленные персонажи массовой культуры — под какими только масками не скрывались высокородные аристократы. Смысл в этом, конечно, был — выбить из игры команду соперника, состоящую из великих князей, например, гораздо более проблематично для будущей карьеры, чем выбить шестерку скрывающих свои лица и имена участников. Поэтому инкогнито было проще для всех — как для победителей, так и для проигравших. В узком кругу все конечно знали настоящие имена скрывающихся под масками, но это знание в узком кругу как правило и оставалось. За редким исключением, когда информация искусственно попадала в прессу.
Магнуссон между тем еще раз глубоко вздохнул и покачав головой, посмотрел красными глазами на да Сильву.
— Знаешь, я довольно часто не понимаю, всерьез ты говоришь, или шутишь. Друг мой, рискну спросить, слышал ли ты когда– нибудь об Imperium Romanum?
— Что– то на иностранном, — немного успокоившийся да Сильва отрицательно покачал головой, присаживаясь обратно на место.
— Так вот, эрманито Карлито, — продолжил пропустивший его слова мимо ушей Магнуссон. — Примерно две тысячи лет назад некий Цицерон вместе с двумя не последними в Империи людьми, звали которых Гней Помпей и Марк Лициний Красс, во время судебного процесса отстаивали позицию своего друга и товарища по фамилии…
Уже да Сильва скрестил руки на груди и с усталым видом закатил глаза, показывая насколько ему интересно слушать Магнуссона.
— Впрочем, неважно, в подробности процесса погружать тебя не буду. Нас интересует то, что в судебных прениях Цицерон апеллировал аргументом, что наличие исключения подтверждает наличие правила. Понимаешь? Если существует исключение, значит есть и правило, а само по себе исключение никак правило подтверждать никак не может, это противоречит логике. Но за две тысячи лет логика вышла из беседы, и с того времени эта аргументация трансформировалась в нечто странное, в то что ты сейчас цитируешь совершенно без применения критического мышления.
— Ничего не понял, но было очень интересно, — кивнул да Сильва. — А покороче можешь рассказать?
— Просто не говори так больше, этим ты делаешь другим людям больно, — вздохнул Магнуссон.
— Мне не делает, — вдруг произнесла Бертезен. — Анна, а тебе?
Гарсия в ответ просто пожала плечами. В этот момент в гостиную зашла Ангелина, которая поднялась наверх к назначенному времени. Все посмотрели на прекрасное видение, а она замерла и развела руками, показывая, что не совсем понимает, что от нее хотят.
— Когда Карлито говорит, что исключение подтверждает правило, тебе бывает больно? — спросила у нее Бертезен.
— Эм. Нет, — в недоумении покачала головой Ангелина. — А должно быть?
— Ты исключение, Сигурд, — сообщила Бертезен Магнуссону.
— А исключение подтверждает правило! Так что говорить я так больше не буду, — хлопнул в ладоши да Сильва. — Видишь, эрманито, разными путями идут избранные к цели.
В гостиной раздался смех — и только Магнуссон очень внимательно смотрел на да Сильву. В этот самый момент я услышал шум приближающегося двигателя — обернулся и увидел, как к воротам подъезжает черный тонированный микроавтобус. Было уже такое; и микроавтобус был той же модели, если даже не этот же самый. Правда, тогда рядом со мной на террасе стояла Наоми, а вышла из машины княгиня Надежда Кудашова, которую я в тот момент вышел впервые.
Сейчас Наоми рядом со мной не было, да и Надежда далеко.
Автоматические ворота поползли в сторону, массивный микроавтобус закатился во двор. Боковая дверь распахнулась и из нее — пригнувшись в проеме, вышла прибывшая гостья в знакомом черном с золотым шитьем мундире. Я в этот момент даже немного забыл, как дышать: приехала ее кавайная светлость. Очень неожиданно — хотя я, не скрою, в глубине души на это надеялся, но совершенно не верил.
— Привет, — вдруг услышал я сказанное прямо в ухо.
Только сейчас понял, что одновременно с открытием двери увидел и серебряный росчерк. Наоми приехала вместе с Надеждой, и очень, просто очень быстро переместилась в пространстве, оказавшись рядом со мной. Сестра только что вернула человеческий облик и уже меня обнимала. Вернее, уже не обнимала — развернувшись, помахала остальным собравшимся в гостиной.
Надежда в этот момент подняла взгляд и улыбнулась мне, после чего вновь обрела серьезность и двинулась ко входу в здание. Ее появление в гостиной встретили с молчаливым удивлением — надо сказать, ее увидеть мало кто ожидал.
— Таро Судзуки больше не является вашим наставником, — сразу же после приветствия огорошила нас Надежда.
Совсем неожиданной новость не оказалась — все– таки после того как он просто исчез, мысли такие были. Точно не громом с ясного неба прозвучало. Но все равно удивительно, насколько недолго музыка играла. С другой стороны, если учитывать последний аккорд, довольно громко получилось. Интересно, Таро ушел вверх или вниз? Едва я хотел об этом спросить, как меня опередили.
— Мы снова с вами или у нас будет новый наставник? — поинтересовался да Сильва.
— Да, — ответила Надежда, при этом отрицательно покачав головой.
Информативно до невозможности. Вот этим мне кавайная светлость сильно нравится. Я заметил, как переглядываются остальные, но опережая вопросы Надежда пояснила:
— Я не буду заниматься вашей подготовкой к турниру. В ближайшее время к вам прибудет новый наставник, он будет готовить вас неофициально. Официальное же назначение и объявление состава команды произойдет после начала обучения в школе. Кто станет вашим наставником я пока не знаю.
— Но он уже определен? — поинтересовалась Бертезен.
— Об этом у меня тоже нет информации. Знаю только то, что наставник на оставшееся до начала учебного года время присоединится к вам после того как вы вдвоем, — посмотрела Надежда сначала на меня, потом на Ангелину, — вернетесь из Петербурга после бала.
Значит, на бал мы все– таки едем — после слов Надежды я почувствовал искреннюю радость от Ангелины. Странное желание, как можно хотеть ехать куда– то за тридевять земель, чтобы… Впрочем, ладно, люди разные, а желать потанцевать и покрасоваться на балу не самое плохое желание.
Надежда между тем продолжала, продолжая нас удивлять:
— Я не буду иметь отношения к турниру, но мы с вами, с некоторыми из вас, снова вместе. Команда «Волки Аматерасу» продолжает участвовать в Грязной лиге, и я ее новый покровитель вместо Таро Судзуки. Анонимный покровитель, — бросила она на меня быстрый взгляд. — Наш следующий матч в Лондоне. Отправимся мы туда в конце сентября, сразу после вашей Инициации, прямо перед первым матчем группового этапа российского высше– магического турнира.
— В Лондоне? — не смог скрыть я удивления.