Белые медведи навсегда (ЛП)

Светловолосая женщина, заманившая на смерть несколько своих жертв, на самом деле была девушкой по вызову. Она понятия не имела, что происходит, и думала, что это просто серия тщательно продуманных розыгрышей для нового телешоу со скрытой камерой. Она была очень разочарована, когда поняла, что её на самом деле не будет по телевизору.
К неудовольствию АСР, Тома «молотка» Мёрфи ни в чём не обвинили. Ни Рори, ни доктор Росс, ни Хэнк — кто бы то ни было, не признались в оперировании Мёрфи — они были слишком напуганы бегемотом-перевёртышем. Итак, если не считать возвращения его сердца, у них не было доказательств для ареста Мёрфи. И ни один судья не позволил бы им это сделать, они знали, потому что спросили. Мёрфи придётся подождать своей очереди.
  
Эрин практически переехала в квартиру Ганнера, и всякий раз, когда она кричала о том, что ей нужно вернуться домой, он находил способ отвлечь её. И ох как отвлекал.
Вместо этого они привыкли к рутине, которая теперь фактически включала начало еженедельной традиции семейного ужина в доме родителей Эрин. Было неловко; её родители были слишком напуганы, чтобы много говорить, они больше сосредоточились на своём отвращении к тому, сколько еды на самом деле съедал Ганнер. Её семья привыкла к изысканным порциям. Ганнер однажды съел все съедобное в буфете. Но она знала, что он терпел трапезу из-за неё, и это заставляло её любить его ещё больше.
Они только что вернулись домой после одного такого ужина. Хотя они не одобряли его, её родители были немного менее холодными после того, как Ганнер напугал парня, ремонтирующего кабель, и заставил его выполнить свою работу. На что сначала парень сказал, что приедет в течение следующих шести-восьми недель. После одного разговора с Ганнером он сказал, что приедет в воскресенье. «Видите, как очень кстати иметь собственного белого медведя».
— Ты устала? — прогрохотал Ганнер.
— Не-а.
— Хочешь посмотреть телевизор?
— Не-а.
— А чем хочешь заняться?
Эрин мило улыбнулась и взмахнула ресницами.
— Эрин Маргарет Джеймсон, ты ненасытная, — пропел Ганнер, отводя её в спальню.
— Что я могу сказать? Меня соблазнил этот белый медведь, и теперь я нимфоманка.
— Эй, он больше похож на защитника.
— Согласна.
Она покусывала его мочку уха.
Его большое тело вздрогнуло.
— Эрин, мне нужно кое-что сказать.
Ганнер положил её на кровать, и она с удивлением наблюдала за ним, пока он расхаживал по комнате.
— Что-то случилось?
Ганнер покачал головой и опустился перед ней на колени.
— Нет, с тех пор как я тебя встретил. Я люблю тебя, Эрин, больше всего на свете, и я хочу, чтобы ты была моей навсегда. Я хочу, чтобы ты со мной спарилась, и хочу, чтобы ты со мной связалась. Я хочу, чтобы мы жили вместе. Хочу, чтобы ты поехала со мной на Аляску и познакомилась с моей семьёй. Я хочу жениться на тебе, и хочу, чтобы у тебя были мои детёныши. Хочу, чтобы ты была со мной навсегда.
К концу он почти задыхался. Его речь становилась всё громче и бешенней, и совсем не походила на логические аргументы, которые он подготовил и хотел выдвинуть. Но в пылу момента, логике в его сердце не нашлось места.
Эрин моргнула и несколько раз сглотнула.
— Вау, ты не очень вопрошающий, да?
Ганнер со стыдом отвернулся.
— Мне жаль. Я не должен...
— Да.
Ганнер пристально посмотрел на неё.
— Да?
— Да на всё вышеперечисленное.
— Ты сказала «да», — промолвил он медленно, как будто не мог поверить своим ушам.
— Я хочу всего, что ты хочешь. Я люблю тебя, Ганнер.
— Ты... ты правда это имеешь в виду? — недоверчиво вздохнул он.
— Да, да, да! — раздражённо воскликнула Эрин. — Я должна прокричать это с крыш?!
Он пожал плечами.
— Не повредит.
— Господи, может, тебе стоит прийти сюда и заняться со мной любовью, прежде чем я передумаю.
Ганнер одарил её похотливым рычанием.
— Теперь есть предложение, от которого я не могу отказаться.
Через несколько секунд, на всякий случай, если она передумает, Ганнер был обнажён и сумел раздеть и Эрин. Честно говоря, она подозревала, что он обучался магии. «А теперь для следующего трюка я заставлю всю одежду Эрин исчезнуть!»
Она извивалась и хихикала, когда он вонзил палец в её нуждающееся лоно. Он поднёс его к губам и лизнул её мёд.
— О, детка, ты уже такая мокрая. Мокрая для меня.
Его глаза вспыхнули темно-карим, и она прикусила губу, взволнованная тем, что приближалось. Она откинулась на кровать, когда он встал на колени между её ног и провёл пальцами по её бёдрам, наслаждаясь ощущением её кожи.
— Ты понимаешь, что значит связаться со мной? — грубо спросил он, пока его медведь боролся за контроль.
— Понимаю, это означает, что мы станем одним целым и сможем ощущать эмоции друг друга.
Она читала на эту тему, ей нужен Ганнер, и она была готова на всё, чтобы удержать его. И мысль о том, чтобы быть привязанным к мощному перевёртышу, её полностью возбудила.
— Так ты понимаешь, что я укушу тебя, когда мы займёмся любовью? У тебя будет постоянный шрам. Ты готова к этому?
Сердце Эрин наполнилось любовью, когда он так уязвимо посмотрел на неё.
— Да, я хочу этого так же сильно, как и ты.
— Невозможно…
Ганнер прижал её бедра к нему, плавно пронзая её своей твёрдой длиной. Эрин стонала от крайнего удовлетворения и хваталась за покрывало, пока он наполнял её снова и снова, касаясь и лаская каждой эрогенной зоны, которая у неё была. Он брал её неторопливыми, длинными толчками, медленно разжигая в ней распаляющийся огонь.
Её тело начало покалывать, когда она почувствовала приближение своего освобождения. Эрин начала отталкивать его бёдрами и сжимать внутренние мышцы. Ганнер запрокинул голову и испустил чувственное рычание. Его движения стали более настойчивыми, и она почувствовала, как его когти задевают её кожу.
С головокружительной скоростью он перевернул её на живот и начал вдалбливаться в неё. Она пискнула и оттолкнулась от него с чувственным весельем, когда его плоть ударилась о её. Не пропустив восхитительного удара, он приподнял её тело, пока она не села над ним. Он упёрся одной рукой в её груди, массируя их. Его язык ласкал стык между её плечом и шеей, в то время как его другая рука нашла клитор, играя с этим очень чувствительным маленьким скоплениям нервов. Все ощущения были ей невыносимы...
Эрин прижалась к Ганнеру руками и телом, когда сквозь неё взорвался фейерверк. Она выкрикнула его имя, когда его клыки вонзились ей в плечо, и они оба достигли освобождения. Резкая боль при ощущении его укуса исчезла, и её охватили удовольствие, желание, любовь и нужда. Она дрожала от страха, когда его чувства к ней вливались в её тело, и она с радостью ответила им.
— Теперь ты моя, Эрин. Вся моя, — напевал он ей в плечо.
— Я всегда была твоей, — выдохнула она.
С самого первого момента.
Как долго они просидели так тесно переплетённые друг с другом, она не могла сказать. Эрин задремала, наслаждаясь нежными импульсами его мужественности, смягчающейся внутри неё, ощущением его языка, облизывающим след укуса, и наслаждением разделяя его эмоции.
— У тебя много водолазок? — неожиданно спросил Ганнер.
— Хм? — ответила она мечтательно.
Медленно он поднял её и уложил на кровать. Эрин захныкала, когда он выскользнул из неё, но застонала, когда он лёг позади неё, лаская и растирая мягкую плоть её груди и живота.
— Я думаю, ты захочешь на время прикрыть этого плохого парня, — сказал Ганнер, имея в виду укус. В его голосе было что-то среднее между шуткой и тревогой.
  
Эрин нахмурилась и потянулась к их недавно разделённой связи. «Ого, головокружительно!» Было очень странно видеть чужие эмоции, борющиеся за внимание, но всё же это было странно интимно. Конечно, это также означало, что они не могли ничего скрыть друг от друга, как, например, его беспокойство по поводу нанесённого ей знака.