Белые медведи навсегда (ЛП)

Ганнер нахмурился, когда он вытащил часы.
— Обед? Сейчас девять утра.
Она это знала. Если бы в этом не было необходимости, её бы нигде не было, кроме этой кровати.
— Я знаю, но мне нужно сесть на автобус до автовокзала, а потом на автобус, который меня туда доставит примерно в одиннадцать. Я не хочу опаздывать. Я не очень лажу со своей семьёй, и я не хочу усугублять ситуацию.
  
Ганнер хмуро посмотрел на неё.
— Ты хоть завтракала?
Эрин уколол его вопрос. Какое это имеет для него значение? 
— Нет, я, наверное, по дороге куплю буррито на завтрак.
Его глаза сузились, глядя на неё.
— Где они живут?
— Физер-Поинт.
Он закатил глаза.
— Это примерно час езды на машине.
— Конечно, для людей, у которых есть машины.
Он стянул одеяло со своего обнажённого тела, и Эрин моргнула. Как, ох, как, она затащила этого богоподобного мужчину в свою постель? Насколько она помнила, он, казалось, хотел быть там. Это было ошеломляюще.
— Я отвезу тебя, — просто сказал он.
— Ты что? — пробормотала она.
Ганнер пожал плечами и зашагал в ванную; Эрин поспешила за ним, когда он вошёл в душ. Через несколько минут стало ясно, что она просто наблюдала, как он принимает душ. Хотя она и была довольна, пока он намыливал свои массивные мускулы, здравый смысл сработал, и она вытащила себя оттуда, прежде чем желание вскочить и потереть его спину стало слишком сильным.
Через несколько минут, когда она ходила по квартире, заламывая руки, он вышел из ванной с широкой улыбкой на лице и пахнущим её шампунем. Ганнер собрал свою одежду и надел её. На мгновение она подумала, что стыдно прикрывать такую вкусную плоть.
Эрин закусила губу.
— Тебе не нужно этого делать. Я не хочу думать, что заставляю тебя это делать.
Нахмурившись, он подошёл к ней.
— Я не делаю того, чего не хочу.
— Ты не хотел принимать меня в свою команду.
Она сразу же пожалела о своих словах, но вместо гнева, которого Эрин боялась, Ганнер просто тихонько усмехнулся и обернул прядь её волос вокруг своих пальцев.
— Справедливо, но, если бы я действительно не хотел быть в одной команде с тобой, я мог бы уйти. Я рад, что Директор нанял тебя. А что касается сегодняшнего утра, ты не спрашиваешь, я предлагаю.
— Спасибо.
Его слова согрели её. Он был «рад» встретится с ней. Хорошо, это было не совсем романтично, но лучше, что он мог сказать.
— Ты познакомишь меня со своими родителями?
Эрин ничего не могла с собой поделать. Её глаза округлились. Он хотел познакомиться с её родителями! Он хотел быть постоянно вовлечённым? Или ему просто было любопытно, кто произвёл на свет такую чудачку?
Глаза Ганнера сузились.
— Ты не сожалеешь о прошлой ночи, не так ли?
— Что? Нет, конечно, нет, это было… это было прекрасно.
Что-то, что ей хотелось повторять снова и снова, а затем ещё несколько раз, чтобы убедиться, что она не представляет себе это.
«Он вздохнул, с облегчением», — подумала она.
— Хорошо, давай поедем к твоим родителям.
— О, мм-м, да, давай.
Почему она чувствовала себя так, будто её повязали? Но почему тогда она была так рада этому? Часть её, казалось, думала, что, если он встретит её семью, ему будет труднее просто уйти и сказать ей, что это была одна ночь.
Ганнер взял её за руку и потащил к двери; у Эрин было как раз достаточно времени, чтобы схватить сумочку.
— По дороге мы позавтракаем как следует, — заявил он.
Его тон подразумевал, что спорить по этому поводу было абсолютно бесполезно, поэтому она просто пробормотала согласие.
***
Ганнер уставился на Эрин, и ей было трудно встретиться с ним взглядом. Он предположил из-за смущения, но не мог быть уверен. Возможно, из-за воспоминаний о прошлой ночи. Как бы то ни было, его медведю это нисколько не понравилось. Он боялся, что она пытается отгородится.
Неохотно он отвёл взгляд от неё и начал с удовольствием атаковать свой завтрак. Она была поражена тем, сколько еды он заказал, а он был поражён тем, как мало заказала она.
Ему приходилось постоянно напоминать себе, что она человек. Эрин не была похожа ни на одну из женщин-перевёртышей, с которыми он был. Во всех смыслах. Она не была свободна или открыта в отношении наготы или своей сексуальности, и, по её собственному признанию, ей серьёзно не хватало сексуального опыта. Хотя, ещё несколько ночей, как прошлая ночь, и она восполнит пробелы.
Нет, отсутствие опыта не имело значения — во всяком случае, он был за это благодарен. Мужчины-перевёртыши были территориальными по отношению к своим женщинам, и Ганнер сомневался, что его глупый медведь справился бы, если бы она была наполовину такой же распутной, как он. Нет, дарёному коню в зубы не смотрят.
Эрин определённо была страстным существом, и он не мог отрицать, что пребывание с ней было лучшей ночью в его жизни. Но как он мог объяснить ей, что он думал, что она его пара, и он ожидал, что она родит его детёнышей? Если бы она была белой медведицей, это не было бы проблемой. Она почувствовала бы тягу к нему, и к настоящему времени они, вероятно, были спарены и, возможно, даже ждали своего первого детёныша. Но нет, судьба послала ему человека, и он больше не мог этого отрицать. Она была идеальной для него и его зверя.
«Но как сделать её своей, не отпугнув?» Первой мыслью Ганнера при пробуждении этим утром было то, что она уходит от него. Нет, ей не разрешали. Что ж, он был в её квартире, так что она никак не могла вытащить его оттуда без боя!
Нет, его медведь успокоился, когда она предложила совершенно рациональное объяснение. И что ещё лучше, ему удалось найти возможность познакомиться с её родителями. Он понимал, что для людей это было большим делом — встреча с родителями. У медведей всё было иначе. В кланах было важнее, чтобы спаривания благословлял лидер клана. Но поскольку Ганнер технически в тот момент не состоял в клане, он мог делать то, что ему нравится. Но он постарается как можно лучше следовать человеческим правилам.
Он издал глубокий рокот, когда Эрин слизала каплю кленового сиропа со своей нижней губы. Что бы он за это не отдал. Её глаза расширились, глядя на него, и Ганнер ухмыльнулся в ответ, отчего её щеки приобрели восхитительный оттенок алого.
— Ещё раз спасибо за то, что подбрасываешь меня.
Почему она всё время повторяет это? Почему она всегда ведёт себя так, будто для него обуза?
— Я говорил тебе, я хочу быть здесь. Перестань меня благодарить, — отрезал он.
Медведь тут же зарычал на него за его тон, но Эрин, похоже, не возражала. Он мудро сменил тему.
— Так у тебя проблемы с семьёй? — прямо спросил он.
Эрин сразу же напряглась, и ему стало плохо.
— Не говори, если не хочешь, — быстро сказал он.
Она покачала головой, играя с блинами на своей тарелке.
— Нет, всё хорошо. На самом деле это не секрет. В детстве у меня были проблемы со своими способностями, и родители не знали, как со мной обращаться. Вся моя семья — люди, — фактически, весь мой район был людьми. Перевёртышей и ведьм — можно увидеть только по телевизору, и они никогда особо не влияли на нас.
Эрин вздрогнула, когда сказала это, но Ганнер никак не отреагировал. Большинство людей в мире были людьми; он не сомневался, что есть множество таких мест, как она сказала.
— Мой отец много отсутствовал, и мама не могла справиться со мной и тремя младшими детьми, поэтому Совет Сверхъестественных Сил нашёл для меня дом, в котором я могла бы жить.
  
— Дом? — недоверчиво повторил Ганнер. Правильно ли он расслышал?
Эрин сосредоточилась на сырых блинах и кленовом сиропе.
— Это было что-то вроде больницы для сверхъестественных существ, которым трудно справиться.
Ганнер перегнулся через стол и зацепил её подбородок пальцем, заставляя её взглянуть на него снизу-вверх.