Белые медведи навсегда (ЛП)

— Прости, детка. Ты не должна стесняться этого; ты можешь мне сказать что угодно. Полагаю, у тебя не так много опыта, верно?
Она закусила губу и кивнула. Этот разговор был таким унизительным. Тем не менее, когда она призналась в своём отсутствии сексуального мастерства, Ганнер почти вздохнул с облегчением.
— И я почти уверен, что я намного больше, чем любой из парней, с которыми ты была раньше...
  
— Кто-то зазнается! — выпалила она.
Ганнер хрипло хмыкнул.
— Не зря, — промурлыкал он. — И я просто хочу убедиться, что не причиню тебе вреда. Но у меня есть идея получше.
Эрин нахмурилась, когда он соскользнул с кровати, но взвизгнула, когда он схватил её за ноги и притянул к себе. Он положил её ноги себе на плечи и прижал рот к её киске.
«Чёрт возьми! Он собирается…» Мысли Эрин были прерваны, когда Ганнер действительно провёл языком по её щели. Тело выгнулось от неожиданного и чуждого ощущения. Её пальцы вцепились в простыни, и Эрин запрокинула голову, когда он начал свою чувственную атаку.
Её пальцы на ногах сжались, а тело задрожало от восхитительного натиска. Ни один из её сексуальных партнёров не занимался оральным сексом как частью своего сексуального репертуара. Один утверждал, что такое делают только в порно фильмах, а другой сказал, что он не хочет прикасаться к ней своим ртом. Но, чёрт возьми, это было самое невероятное, что она когда-либо чувствовала.
Ганнер скользнул пальцами по её бёдрам, потирая пальцами её плоть, пока его язык безжалостно исследовал её лоно. Он безжалостно лизал её, ласкал, сосал и покусывал клитор, чередуя быстрые и медленные движения, и один или два раза останавливался, чтобы просто подуть на неё — из-за этого она чуть не упала с кровати.
Вскоре Эрин почувствовала, как её тело напрягается, а затем трясётся, готовясь. Ганнер почувствовал перемену в ней, когда она готовилась к кульминации, и ускорил свои движения, стремясь подтолкнуть её к краю. Через несколько секунд Эрин ахнула, и её тело замерло, когда она достигла пика. Потом она взлетела. Она кричала и извивалась, когда удовольствие каскадом мчалось по каждому дюйму её тела. Даже тогда Ганнер не останавливался, он продолжал свою изумительную атаку, пока её тело билось в экстазе.
Эрин рухнула на кровать; она чувствовала себя рыдающей, дрожащей трясиной. Ганнер встал, возвышаясь над ней. Должно быть, она ещё то зрелище. Но, если похоть, запечатлённая на его лице, о чём-то говорила его, конечно же, не отпугнуло это.
Не сводя с неё потемневших глаз, он грациозно выскользнул из джинсов. Она даже не потрудилась скрыть вздох, когда увидела, что его толстое, твёрдое мужское достоинство тянется к ней. Неудивительно, что он такой дерзкий! Пропорционален во всем, чертовски огромен.
Ганнер ухмыльнулся её реакции, погрузив пальцы в её киску. Эрин задержала дыхание на секунду, ожидая, что он начнёт массировать её внутреннюю плоть, но он этого не сделал. Нет, он покрыл пальцы её соком, а затем начал гладить им свой член. Он делал это неоднократно, пока она смотрела, заворожённая. Она была поражена, увидев, что он стал ещё больше.
— Мы не будем торопится, — прохрипел он.
Эрин кивнула. В тот момент ей было всё равно. Она хотела, чтобы он был в ней, и она бы согласилась абсолютно на всё, что он скажет. Она в предвкушении облизнула губы, и Ганнер застонал.
— Ложись посередине кровати, — приказал он.
Эрин приподнялась, словно собираясь уйти от него. Но побег был последним, о чём она думала. Он встал на колени на кровать и медленно пополз по ней. Его глаза были тёмно-коричневыми, как у его зверя, и Эрин вздрогнула при мысли о том, что этот человек возьмёт её. Она никогда раньше не была с перевёртышем, и мысль о том, чтобы быть с мужчиной, наполовину управляемым диким животным, была захватывающей.
Ганнер накрыл её тело своим, стараясь не раздавить. Её ноги инстинктивно раздвинулись для него, и он устроился между её бёдер, вздыхая.
— Если тебе нужно, чтобы я остановился, просто скажи, — выдохнул он.
Эрин нетерпеливо закатила глаза.
— Скажу, пожалуйста…
Она собиралась сказать ему поторопиться, но не успела. Ганнер понял её, и самодовольное выражение его лица было почти невыносимым. Она не выдержала этого и удивила его, поцеловав. Она запустила пальцы в его волосы, покусывая его нижнюю губу. Судя по дрожи, пробегавшей по его огромному телу, ему это понравилось.
Отвлечённая его греховным языком, Эрин даже не осознавала, что Ганнер протянул руку между ними устраивая свой пенис возле её киски, пока не почувствовала, как тупой кончик прижался к её входу. Инстинкт подсказывал ей напрячься, но она заставила себя расслабиться. Она хотела этого больше, чем воздуха в тот момент, и ничто, даже её застенчивая, напуганная кошачья натура, не собирались стоять на пути.
Эрин обвила его ногами и попыталась притянуть к себе. Она почувствовала его удовлетворение и была довольна, когда он начал двигаться внутри неё. Ганнер был большим; этого нельзя отрицать, но это было нисколько не больно. Её плоть впускала каждый дюйм, который проникал внутрь неё. И с каждым дюймом росло чувство правильности.
Когда он, наконец, полностью вошёл, она прервала их пылкий поцелуй и запрокинула голову, испуская знойный стон. Да, так и должно быть. Принятие его внутрь было таким правильным, таким идеальным, как будто это должно было быть.
Эрин подняла глаза к его лицу и была поражена взглядом. Голодный, но при этом благоговейный? Для неё это было слишком. Она сжала свои внутренние мускулы, сжимаясь вокруг него ещё сильнее, и Ганнер испустил похотливый стон.
— Ох, Эрин, — выдохнул он.
Медленно он частично отодвинулся, а затем снова вошёл в неё. Она снова застонала, и в его груди раздался глубокий рокот. Она потёрла руками его мышцы, наслаждаясь ощущением его шёлковой кожи под своими пальцами. Он погружался и выходил из неё, тихо рыча, когда её тело колыхалось под ним.
Ганнер двигался внутри неё, и Эрин стонала каждый раз, когда он наполнял её. Его красивое тело, его терпение и грубая чувственность стёрли все её прошлые свидания. Не то чтобы их было много. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно, чтобы она была бесконечно возбуждена, но знала, что не может. Её тело уже дрожало от обещания кульминации, даже более удовлетворительной, чем предыдущая. И, о, она хотела, чтобы Ганнер кончил, она хотела ответить взаимностью на удивительное освобождение, которое он ей подарил.
Инстинктивно она приподняла бедра, чтобы встретить его толчки; её ноги впились ему в талию, побуждая его двигаться быстрее. С рёвом он это сделал. Ганнер ускорил свои движения, пока не врезался в её тело.
— Ты в порядке? — он задыхался, входя и выходя из неё.
Он беспокоился о ней, но в этом не было нужды. Она никоим образом не хотела, чтобы он останавливался.
— Не останавливайся… — захныкала Эрин.
Ганнер одарил её хищной ухмылкой, покачивая бёдрами. Он задел её клитор один, два раза, и она закричала, когда её охватил оргазм.
Она оттолкнулась от него, цепляясь за его плечи, дрожа и сжимаясь вокруг его члена, так глубоко погруженного в неё. Это было самое сильное ощущение, и Эрин застряла между желанием, чтобы это закончилось, и необходимостью пережить волну.
Для Ганнера это было слишком; сделав последнее погружение в её тело, он замер и выкрикнул её имя, достигнув своего завершения. Они цеплялись друг за друга, дрожа и вздрагивая от толчков.
Наконец успокоившись, он повернулся на бок, сохраняя свою смягчающуюся мужественность внутри неё. Он зацепил её ногу за своё бедро и провёл рукой вверх и вниз по её гладкой коже, в то время как его член пульсировал и смягчался.
  
Эрин подивилась тому, что он даже наполовину заполнил её. Было странно, но успокаивающе чувствовать его всё ещё в ней. Это почему-то казалось более интимным, чем, когда они на самом деле занимались сексом. Вероятно, из-за блаженства после полового акта, о котором она только когда-либо читала. Остальные её партнёры уже бы застёгивали штаны. Она наполовину ожидала, что Ганнер тоже просто вскочит и убежит. Она бы не возражала, если бы он это сделал. Чёрт возьми, в этот момент через её гостиную мог пробежать шерстяной мамонт, а она бы просто улыбалась и махала ему рукой. Хорошего секса, нет, отличного секса, было определённо достаточно, чтобы заставить вас забыть о своих проблемах, по крайней мере, на мгновение.