Идентификация (СИ)

От усердия он запыхтел и даже высунул кончик языка, с каждым мгновением все больше напоминая гончую. Ноутбук стоял ко мне почти боком, и я едва видел экран, но и так прекрасно представлял, что Корф там мог разглядеть.
Схемы синапсов, усиленные нейронные связи… нет, вряд ли — такое без специальной обработки контрастным соединением не возьмет даже томограф стоимостью в несколько десятков тысяч имперских рублей. Для полноценного исследования нервной системы Одаренного моего ранга нужна полноценная лаборатория, а не несколько коробочек на бильярдном столе.
  
Но Конструкты считают и они. Пусть не все, пусть даже не половину — но все же достаточно, чтобы понять, сколько времени и энергии потратили Конфигураторы, потрудившиеся над телом Володи Острогорского десять с лишним лет назад.
Наконец Корф отложил диагностический модуль в сторону, отошел на шаг, сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня.
— Вовка, кто ты такой? Только честно.
Кажется, я впервые видел его благородие барона… нет, даже не серьезным — это он как раз с завидной регулярностью практиковал на минувшей сессии. Скорее удивленным, напуганным, сердитым… пожалуй, одновременно.
— В смысле? — Я на всякий случай попытался сделать вид, что ничего не понял.
— Кто. Ты. Нахрен. Такой? — отчеканил Корф. — Если бы я не знал достоверно, что это сказки, я бы сказал, что ты — долбанный суперсолдат из какого-нибудь фантастического сериала класса «Б».
— Антоша, ты это… — Камбулат недоверчиво прищурился, — поясни, что ли.
— А что тут объяснять? В нем Конструктов, как патронов в пулеметной ленте. — Корф снова впился взглядом в экран, будто до сих пор никак не мог поверить собственным глазам. — Есть типовые, есть не очень, но ставили явно Конфигураторы экстра-класса.
Поплавский едва слышно кашлянул.
— Вовка, ты заряжен, как танк прорыва. Кости и мышцы искусственно укреплены, энергетический контур дублирован дважды. У тебя потенциально бездонный резерв, синапсы, а главное… — Корф сделал театральную паузу, многозначительно посмотрел на Камбулата с Поплавским и продолжил: — А главное — синаптический отлик такой, будто тебе лет шестьдесят. Что, как мы понимаем, с точки зрения науки невозможно в принципе.
Я вздохнул, сел на столе и обвел взглядом своих друзей… или уже не совсем друзей. Судя по настороженным и внимательным взглядам, вся речь Корфа была лишь прелюдией к основному действию.
И сейчас меня начнут пытать уже по-настоящему.
— Мы тут, к слову, немножко справки навели, — обманчиво-лениво протянул Поплавский.
Он как бы невзначай встал, прошелся по комнате, и, оказавшись у выхода, пару раз щелкнул замком, запирая штаб-квартиру изнутри, убрал ключ в карман и, развернувшись, подпер дверь спиной. И глаза у него при это были…
Нехорошие глаза — иначе и не скажешь.
— И выяснили, что Владимир Острогорский, — Поплавский подчеркнул голосом имя и фамилию, — десять лет назад поступил в больницу в Пятигорске после автомобильной аварии. С травмами ну никак не совместимыми с жизнью. Записей о смерти мы отыскать не смогли — видимо, кто-то не поленился подчистить архивы гражданского состояние… Но кое-что все-таки имеется. А именно — справка из крематория. В соответствии с которой этот самый Владимир Острогорский был, скажем так, захоронен в колумбарии на Краснослободском кладбище семнадцатого мая две тысячи четвертого года. Так что я присоединюсь к Антоше. — Поплавский сложил руки на груди и прищурился. — И тоже поинтересуюсь: кто. Ты. Нахрен. Такой?
Примерно то же самое я вдруг захотел спросить и у Поплавского: сложно представить, какие связи ему пришлось задействовать, чтобы накопать информацию, которую основательно зачистили десять лет назад. Пусть, как выяснилось, и не так качественно, как мне хотелось, но, тем не менее, зачистили.
Вот только он не скажет. Потому что сейчас ответов ждут от меня.
И отвечать, судя по всему, придется.
— Парни, — проговорил я слегка охрипшим от волнения голосом. — Вы действительно имеете полное право задавать мне вопросы. Но я должен предупредить: информация, которую вы желаете получить — смертельно опасна. Если это выйдет куда-то за пределы нашего круга… Не выживет никто. Ни я, ни вы. Вы даже не представляете, что хотите узнать. Потому говорю сразу: хорошо подумайте над моим вопросом, прежде чем принять решение. Вы действительно хотите это знать?
Повисла пауза, которую примерно через полминуты нарушил Камбулат.
— У меня такое ощущение, что я и правда в сериал класса Б попал… — пробормотал он.
— А раньше такого ощущения у тебя, значит, не было, да? — Поплавский хохотнул, потом вдруг снова стал смертельно серьезным и повернулся ко мне. — Да. Я хочу знать.
— Я тоже. Естественно.
Камбулат пожал могучими плечами. Внешне он выглядел почти расслабленным, но я успел заметить, как его рука скользнула под небрежно наброшенную куртку.
Пистолет у него там, что ли?
— А я, после этого, — Корф обвел жестом меня, стол и ноутбук с диагностическим модулем, — не просто хочу знать. Я обязан.
— Что ж, — вздохнул я. — Я вас предупредил. Но должен повторить: эта информация смертельно опасна. И я вам не угрожаю, а констатирую факт. Если об этом узнает еще хоть кто-нибудь…
— Да давай уже, не тяни, хорош пугать, — отмахнулся Поплавский. — Мы тут с тобой уже через столько всего прошли… Блудняком больше, блудняком меньше…
— Ну, как скажете. Правда, то, что я скажу, может показаться вам несколько… Скажем так, фантастическим.
— Ты долго драму нагнетать будешь? — кажется, у Камбулата закончилось терпение. — Говори!
— Как пожелаете, господа унтер-офицеры. — Я на мгновение смолк, думая, с чего именно мне стоит начать.
— Я действительно не Владимир Острогорский. Я — Владимир Градов. Генерал-фельдмаршал, прозванный Серым. Двоюродный брат ныне почившего Императора. Убитый в две тысячи пятом году, и возродившийся в этом теле спустя десять лет. Такие дела.
Я усмехнулся, оперся о стол руками и запрыгнул на него, усевшись на борт, и легкомысленно взболтнув ногами.
— А теперь можете задавать вопросы.
  
Глава 24
 
Вопросов не последовало. Парни были слишком ошарашены заявлением, чтобы что-то спрашивать. Поэтому мне оставалось только продолжить.
— Как вы… некоторые из вас могут знать, — Я многозначительно посмотрел на Корфа, — эксперименты по воскрешению из мертвых проводились человечеством еще не незапамятных времен. Однако никаких успехов на этом поприще не добился никто. До определенного момента.
На этом месте кто-то вполне мог бы задать вопрос… Но так и не задал. Три пары глаз размером с серебряный имперский пятак смотрели на меня, забыв даже моргать.
— К счастью или к сожалению, человек моего положения не может не задумываться о собственной гибели и ее последствиях. И я задумался, — снова заговорил я. — Хотя бы потому что хорошо понимал: рано или поздно кто-то решит от меня избавиться. И рано или поздно справится даже с этой непростой задачей. Мысли о возможности «сохраниться» — прямо как в играх — посещали меня еще при императоре Николае. — Я усмехнулся и покачал головой. Согласитесь, неплохо было бы обзавестись резервной копией себя на тот случай, если у его величества лопнет терпение.
— Значит… Значит ты, — пробормотал Корф — и тут же поспешил поправить сам себя, — значит, вы уже тогда?..
— Конечно же, нет. Не тогда, а гораздо позже. — Я — обычный солдат, хоть и неплохой, и нужных знаний у меня не было, даже десятой их части. Зато однажды появился выход на людей, которые ими обладали.
Я снова сделал паузу. Пацаны молчали, внимательно слушая. В глазах Камбулата бродило непонимание, у Корфа — вполне научно-обоснованный скепсис смешанный с высшей степенью… скажем, так, удивления в пропорции один к одному. А вот Поплавский же смотрел спокойно и внимательно, анализируя полученную информацию.