Идентификация (СИ)

Правда, я бы на их месте начал с того, кто имел глупость запереть меня в машине.
— Мне вот тоже. А знаешь, что мне еще интересно? — Матвей, прищурившись, посмотрел на меня. — Откуда в окружении Распутина вдруг оказалось столько незарегистрированных Одаренных?
Мне это тоже казалось крайне любопытным. А если вспомнить, что еще совсем недавно рассказывал профессор Горчаков, становилось еще… любопытнее. Я готов был поспорить, что и обилие Одаренных, и происхождение супероружия, с помощью которого отправили на тот свет его величество императора и чуть не убили Елизавету — звенья одной цепи.
  
Старший Распутин не зря считался сильнейшим в Империи Конфигуратором. Десять с лишним лет назад он принимал участие в подготовке того самого проекта, который позволил мне вернуться с того света… и с тех пор наверняка успел научиться новым фокусам.
— А почему бы не спросить об этом его самого? — Я посмотрел на Морозова. — Качественно и с пристрастием.
— Тут, моряк, есть некоторые сложности. К сожалению. — Тот снова усмехнулся, только на этот раз — невесело. — Просто так к Григорию, мать его, Ефимовичу, не подобраться… В подробности вникать тебе незачем, но этот старый хрыч очень качественно подстраховался. Так что без прямых доказательств к нему соваться не стоит.
Я молча кивнул. Вряд ли такое полагалось знать курсанту-первогодке, но я неплохо представлял себе истинные возможности Распутина. Особенно те, которые касались его влияния на столичную публику. Старикашка прожил в Петербурге чуть ли не сотню с лишним лет и был вхож в дома даже к самым знатным местным аристократам. Разумеется, подобное никогда не афишировали, однако услугами его таланта пользовались все — от бестолковых дамочек, желавших слегка подправить доставшиеся от природы данные, до тех, кто рассчитывал с помощью сильнейшего в Империи Конфигуратора избавиться от недругов или конкурентов.
Кому-то Распутин помогал. Кому-то отказывал, а кто-то и вовсе был осведомлен о его умениях лишь по слухам или с чужих слов. Но главное — старик умел хранить чужие секреты. Которых за свой век наверняка накопил столько, что половина столичной знати скорее бы предпочла умереть, чем допустить, чтобы носитель этих тайн попал в руки сыскарей.
Иными словами, список должников и тайных покровителей Распутина вполне мог насчитывать сотни фамилий. И имен, перед которыми в приличном обществе принято упоминать светлость, сиятельство или по меньшей мере благородие.
Но… — Морозов, хитро прищурившись, посмотрел на меня. — Есть и другие варианты.
— И какие же?
— Не знаю, как тебе, но мне кажется, что старик окончательно потерял страх. А сегодняшнее нападение на тебя это только подтверждает. А значит, пришло время немного пощипать ему перышки.
— В каком смысле? — уточнил я.
— В прямом. Если мы пока не можем достать самого Распутина — самое время накрыть его гнездо в Красном Селе… Знаешь, что там на севере за железной дорогой?
Я имел кое-какое представление о тамошней географии, пусть даже и устаревшее на десять с лишним лет, но на всякий случай помотал головой.
— Ну, лет тридцать назад там просто табор стоял, — пояснил Морозов. — А может, и сорок — сейчас уже вообще не поймешь. Поговаривают, Распутин оттуда девку одну украл, ну и… В общем, неважно.
«В общем», эта самая девка, вероятно, и родила старику наследника, которого я не так давно отправил на тот свет. О его происхождении ходили самые разные слухи, из которых байки о дочери цыганского барона были, пожалуй, наиболее близки к истине.
— Потом уже дома какие-то появились, сначала самострой, потом уже нормальные… Асфальт положили, — продолжил Морозов. — То ли на казенные деньги, а то ли Григорий Ефимович постарался. И я уже не знаю, что там и как, но он в тех краях частый гость. А последние полгода так вообще чуть ли не каждую неделю ездил.
— В табор?
— Да вообще — в ту часть Красного. — Морозов махнул рукой. — Там же не только цыгане живут, и уже давно вроде как частный сектор… Формально — а на деле это даже трущобами не назовешь. Места такие, что приличные люди туда без надобности не ходят. Наркота, оружие… да и публика — сам понимаешь.
Я кивнул. В лихие восьмидесятые подобные сомнительные районы имелись даже в столице. В свое время мне пришлось даже привлекать армию, чтобы разогнать криминальную шушеру хотя бы из промзон, но убрались они, похоже, не так уж и далеко — в пригород. И за эти годы неплохо обустроились.
— В общем, народ уже давно жалуется, что эти хмыри им покоя не дают. Я давно уже думал заняться, да все руки не доходили… А вот теперь самое время. — Морозов хищно ухмыльнулся. — Считаю, пора бы немного навести порядок. По заявкам, так сказать, местных жителей.
— Силами гардемаринской роты? — усмехнулся я. — Бандюков по лесу гонять… Это как из пушки по воробьям.
— Да забудь ты про этих бандюков! Там ведь в другом дело, моряк. Все вот эти штуковины, машина, электроника тут была, — Морозов кивнул в сторону «Транзита», — оно ж не само по себе появилось! Здесь у младшего Распутина база боевиков была, а старший, думаю, в другом месте сидел.
— В Красном Селе? — догадался я.
— В нем самом. И если у него еще и лаборатория имеется… Ты в среду ночью чем занят?
  
Глава 6
 
— Мутная какая-то тема, — проговорил Корф, когда «Икс» съехал с дороги на проселок и запрыгал по ухабам. — Почему ночью, почему на своих машинах, почему не по форме?
— Слишком много вопросов, Антоша, — хмыкнул Камбулат. — Какая разница, когда и как именно дать жизни этим засранцам? Давно напрашивались.
— То есть, красноперых тебе уже мало, да? — Корф усмехнулся. — Заскучал без соревнований… Я думал, это Виталику лишь бы подраться.
— А че сразу Виталик? — Поплавский, до этого дремавший на заднем сидении, встрепенулся.
— Да ничего, просыпайся давай, приехали почти, — хмыкнул я.
За прошедшую с визита в Шушары неделю мы едва успевали поднять голову от конспектов и учебников. То ли Разумовский предусмотрительно решил нагрузить взбудораженных нашими с товарищами подвигами курсантов занятиями, то ли преподаватели Корпуса сами по себе пробудились после новогодней спячки — злобствовали они, пожалуй, даже похлеще, чем на сессии.
Так что в чем-то я даже понимал Камбулата: за эти дни мы уже совсем заржавели, а тут хоть какое-то движение. А если еще и удастся напасть на след лаборатории Распутина или заполучить улики, доказывающие причастность «сибирского старца» к убийству императора и покушения на Елизавету…
Впрочем, так далеко мои мысли пока не простирались. Куда больше беспокоило то, что происходило прямо сейчас: затея младшего Морозова все меньше и меньше напоминала санкционированную сверху полицейскую операцию… И все больше — самую обычный ночной налет.
Похоже, Корф прав — мутная тема.
Машина выкатилась на пустырь, где уже было запарковано около двух десятков автомобилей. Камбулат остановился рядом с видавшим виды «Ленд Крузером» и заглушил мотор.
— Ну что, господа унтер-офицеры… и прапорщик, — Поплавский потянулся, разминая затекшую от долгого сидения спину, — отправимся навстречу приключениям?
— Главное, чтобы не навстречу неприятностям, — мрачно буркнул Корф.
Я вышел из машины и огляделся. Пустырь был заполнен автомобилями, и возле одного из них, большого пикапа, толпились крепкие мужские фигуры. Судя по всему, туда нам и надо.
— Стоп, — скомандовал я друзьям, когда все выбрались из машины. — Камбулат, открой-ка нам…
Тот щелкнул брелком, и багажник «Икса» медленно распахнулся.
— Примеряйте, судари.
Я вытряхнул из сумки снаряжение, прихваченное из «штаба». Легкие «броники» скрытого ношения вряд ли смогли бы противопоставить хоть что-то автоматной очереди или даже одиночному выстрелу в упор, но от ножа или случайной пули на излете вполне могли защитить.
— Это зачем? — осторожно поинтересовался Корф.
— Затем, Антоша, что мы сюда не в игрушки играть приехали, — Камбулат хлопнул товарища по плечу и первым потянулся за бронежилетом. — Случаи-то, как известно, бывают всякие.