Прыжок во времени (ЛП)
Я открыла еще парочку подарков, в том числе теплочувствительное автоматическое терморегулирующее одеяло от Кейси и Макса, а также пожертвование от моего имени в Исследовательский фонд, изучающий чувства муравьев, и читала еще более удивительные живые поздравительные открытки, пока на столе не осталась только одна вещь. Белый конверт.
Казалось странным, что среди всей этой технологии все еще существовала бумага. Я просунула палец под печать и вытащила пластиковую карточку размером с книгу… если книги все еще существовали, я определенно не видела их в доме.
— О, упс, этот подарок должен был быть позже, — сказал Уилл. — Ну ладно, открывай.
Его лицо слегка порозовело.
— В чем дело, Кел? — Элейн спрашивает с любопытством.
— Это… — начала я, и мои щеки запылали.
Райан подошел и выхватил карточку из моих рук.
— Ну же, неизвестность убивает нас! — Он прочел карточку и ухмыльнулся. — Это интимная фотосессия для пары в студии «Желанный Портрет».
— У-у! — протянула Регина, и несколько приветственных криков и свистков сорвались с губ моих гостей, когда Уилл протянул руки.
— А теперь успокойтесь все, это просто макияж и фотосессия для семейных пар, ничего непристойного.
— Да, конечно, — воскликнул Райан. — Ты видел протфолио на подарочной карте? Смотри. — Он нажал кнопку на своей площадке, и заиграло слайд-шоу, демонстрирующее различные пары, одетые в минималистичную одежду, обнимающиеся в необычных позах, похожих на спагетти, нанизанные на вилку.
Макияж и фотосессия, на которые я могла бы согласиться, но Уилл? Пойдет на… это? Мой желудок сжался, когда я попыталась украсть карточку у Райана, который держал ее в воздухе, чтобы все видели, подальше от меня.
— Отдай мне, сынок, хватит дразнить, — сказала я по-матерински, и, что интересно, это сработало.
— Прости, мам. Это просто смешно, вот и все. — Он протянул мне карточку, и я сунула ее обратно в конверт, когда Уилл одними губами произнес весь раскрасневшееся «Извини». Я махнула рукой, как будто это было пустяком, а затем снова открыла подарок Диоры, пытаясь отвлечься — и всех остальных в том числе — попросив ближайшего человека помочь мне застегнуть ожерелье на шее.
— Есть еще один подарок, мама, — сказал Райан более серьезным тоном.
— А? Но ты уже водил меня на прыжок с тарзанки.
— Ты прыгала с тарзанки? — Мардж Симпсон вскочила со своего места, ее парик-улей чуть не упал.
— А ты разве не знала? — спросил Гомер. — Я же говорил тебе вчера, помнишь, когда ты пекла суфле?
— Дорогой, ты давно уже должен понять, что не надо разговаривать со мной во время выпечки, особенно суфле, я ничего не запомню из-за концентрации, которая требуется.
— Да, конечно, — сказал Бен. — Оно было потрясающим! — Райан с тоской посмотрел на Бена и улыбнулся, прежде чем снова повернуться ко мне.
— Это нечто невероятное, я давно это планировал, — сказал Райан.
О боже мой. Только не прыжок с парашютом или дельтапланеризм, или поездка в один конец на Эверест.
Умоляю!
Но Райан просто подошел к микрофону вместе с Беном, который сидел за маленькой ударной установкой — как же я раньше не заметила барабаны в своей гостиной? Другой молодой парень взял две гитары и протянул одну Райану, который держал микрофон на ножке и смотрел в мою сторону.
— Мама, это для тебя.
Он бренчал на гитаре, и ритмичная мелодия наполнила воздух, сопровождаемая медленными и равномерными ударами Бена по барабанам и звоном гитары другого парня. Вокруг собрались гости, некоторые покачивались в такт музыке со своим любимым, а я стояла в центре, мои глаза были прикованы к зрелищу передо мной, а уши впитывали неожиданную красоту музыки, которую создавал мой сын.
Затем он запел, его медленный певучий тон был совершенен, сливаясь с музыкой.
Та, чьими дарами она делилась,
Та, кто всегда заботилась обо мне,
Мама… единственная моя.
Это были просто слова, но то, как он пел их с таким чувством и убежденностью, было похоже на то, словно они были камешками, падающими в бассейн радости; их воздействие распространялось наружу в любовной ряби.
Она никогда не отходила от меня,
Она научила меня выражаться, а не прятаться,
Мама… единственная моя.
Гости включали свет на своих электронных площадках и держали их в воздухе, размахивая ими и раскачивая в такт музыке, как будто это были свечи, и я сделала то же самое, улыбка играла на моих губах.
Когда наступали тяжелые времена, я думал, что умру,
Она обнимала меня, пока мои слезы не высохнут,
Мама… она единственная…
И когда я буду готов покинуть гнездо,
Я хочу, чтобы ты знала, что ты была лучшей,
Мама… единственная моя…
Да, мама… это ты.
На последней ноте его голос взлетел до потолка, возвышая водоворот эмоций к небу и мягко понижая, наполнив комнату, когда он произносил слова на одном медленном, последнем вдохе.
Он склонил голову и замер на мгновение, когда аплодисменты заполнили пространство. Мое сердце бешено застучало в груди. наполняясь гордостью. Я подошла к Райану — своему сыну — и крепко обняла его, когда одинокая слеза скатилась по моему лицу.
Глава 16
Будьте осторожны с желаниями
«Почему торт ко Дню Рождения — это единственная еда, на которую можно дуть и плевать, а потом все бросаются за куском?»
— Бобби Келтон
Мы прервали объятия, когда в воздухе раздался пронзительный стук. Уилл подошел к микрофону, постукивая ложкой по стакану, а Райан отошел в сторону, чтобы дать отцу возможность занять место в центре.
— Внимание, пожалуйста. Пришло время сказать несколько слов о моей любимой жене Келли. Я взял на себя смелость создать для вас небольшое шоу, так что поднимите пробирки и наслаждайтесь. — Он поставил стакан, взял пульт, похожий на тот, которым я пользовалась на собрании, и направил его на пустой участок стены позади себя. Экран ожил, показав мою фотографию и заголовок: «Пятьдесят лет Келли МаксНелли — какая радость».
Заиграла незнакомая песня и, к моему большому смущению, я увидела себя в образе розовощекого младенца. Картинка сменилась другой — я была четырехлетней девочкой, стоящей на крыше дома на дереве, который построил папа. Кейси тоже была на фотографии, застряв на нижней ступеньке лестницы, так как в этом возрасте она слишком боялась высоты. Были и школьные фотографии, начиная с младших лет до раннего подросткового возраста, и фотографии меня с моими друзьями на Дне Рождении; мой пятнадцатый, если точно помню. Съежившись, я задалась вопросом, я правда думала, что цветочные платья — это круто?
Это была моя жизнь, созданная на слайдах под музыку. Словно осознавая, как быстро меняется жизнь с двадцати пяти лет, темп песни усилился, и картинки, которые я не помнила, то появлялись, то исчезали на экране. Уилл и я на нашей помолвке и свадьбе, мы держимся за руки и пьем вино. Мое сердце бешено колотилось, когда я открывала для себя эту свою жизнь, одну картину за другой, промежуток между тем, когда легла спать прошлой ночью, и тем, как она прошла этот самый момент постепенно заполняется. Я постукивала ногой в такт музыке, а также потому, что мне не терпелось увидеть следующую картину.
О боже мой. Это был мой живот? На фотографии я стояла боком, положив одну руку на свой раздутый живот, готовый лопнуть в любой момент. На следующем снимке я была изображена в больнице с маленьким человечком на руках и улыбалась так, словно получила лучший подарок в своей жизни. Я посмотрела на Диору, сидящую в саду блаженства, ее блестящие глаза были устремлены на экран, она гладила живот, и я почувствовала теплую боль от чувства, которое никогда не испытывала раньше.
Фотографии продолжались… Маленькая Диора в тиаре, командующая комнатой с игрушечным микрофоном и еще одной больничной фотографией, на этот раз с малышом Райаном, чьи волосы, должно быть, не хотели совершенно расти, потому что он был совершенно лысым. Стараясь не моргать, чтобы не упустить ни одного мгновения, я не отрывалась от стены, пока мои фотографии с Уиллом и детьми мелькали на экране.