Нам здесь (не) жить (СИ)

Для начала я вдруг оказался почти слепым, почти глухим и наполовину парализованным. Ну, по собственным ощущениям.
Дело в том, что мои прекрасные чемпионские доспехи, «Соблюдение закона», оказались совершенно не приспособлены для того, чтобы их носил инсектоид. По размерам они на меня налезали, да — согласно легенде, магия изменяла габариты брони, чтобы её мог надеть кто угодно, от феечки до исполина. Но и только!
  
Забрало с прорезями находилось в передней части шлема, то есть там, где глаза у людей — и очень плохо подходило, чтобы смотреть через него фасеточными глазами, расположенными по бокам головы! Повезло ещё, что между фасеточными глазами у меня на лбу имелись и три простых глазка, как у настоящих стрекоз, вот они смотрели как раз в забрало… но их зрение было в разы слабее, плюс не умело достраивать картинку — и металлические полосы забрала перекрывали мне значительную часть поля зрения!
Проблемы со зрением можно было бы компенсировать посредством вибрисс — я до сегодняшнего дня и не подозревал, как много могут сообщить антенны насекомого, которые являются одновременно органами слуха, обоняния и осязания. Но… правильно, антенны тоже оказались прижаты к морде лобной частью шлема. Это не только портило их восприятие, но и было физически очень неприятно! Я кое-как приноровился, высунув антенны в прорези забрала, с чувствами стало чуть лучше… но во-первых, дискомфорт никуда не делся, а во-вторых, любое попадание в голову обеспечило бы мне сенсорный шок без вариантов.
Ну и наконец, конечности, пардон за каламбур.
ВООБЩЕ. ВСЕ. КОНЕЧНОСТИ.
Крылья прижаты к спине, смяты и ими не взмахнуть. Суставы на руках и ногах располагаются не там, и их вдвое меньше, чем нужно. Нижней парой рук тоже не пошевелить, они спрятаны под кирасой.
Должно быть, так чувствует себя человек в смирительной рубашке и с колпаком на голове.
Хорошо ещё, в Назарике, сплошь населённом гетероморфами, мне не надо было прятать свою природу, поэтому я просто смог убрать всю броню в инвентарь, прикрывшись только набедренной повязкой, которая на насекомом сидит не хуже, чем на человеке, и ничего не стесняет. Но я вообще-то сильнейший боец ближнего боя в нашей гильдии, так что броня для меня не просто предмет красоты и гордости — это всё равно, что выйти на патрулирование в штатском, без шлема и бронежилета. Мы с ребятами как-то смеха ради загнали такую задачку в тактический симулятор — вышло, что средняя продолжительность жизни неэкипированного копа на улицах что-то около семи минут. Вопрос надо было решать, и решать СРОЧНО.
Я всерьёз подумывал над вариантом смены расы, но через пару минут его отбросил. Сразу по трём причинам. Во-первых, смена расы означает потерю всех расовых уровней, а сколько времени и какими способами их придётся набирать в новом мире — мы не знали. Мы, собственно, даже не знали, можно ли тут вообще набирать экспу. Слишком большой риск. Во-вторых, чтобы влезть в свою броню без помех, мне бы пришлось выбирать или гуманоидную, или аморфную расу. Аморфом, как хором подтвердили Беллривер, Херо-Херо и Буку-Буку Тягама, слишком долго учиться управлять, впрочем, даже при идеальном управлении я не получу той скорости и точности движений, которые есть у меня в нынешнем облике. А гуманоидов в Назарике не любят… и если Высшие Существа меня бы поняли, то как отреагирует непись — можно было лишь гадать.
Ну и в-третьих, хотя это личное… Я был единственным инсектоидом своего вида в гильдии. Это нечто вроде патриотизма. Программисты, дизайнеры, сценаристы трудились, придумывая эту форму, тысячи игроков исследовали её достоинства и недостатки… И пусть они могли бы потрудиться лучше, хоть немного продумав, как совмещается подобное строение тела и стандартная человеческая броня — всё равно, отказаться от своей расовой принадлежности означало бы плюнуть на их труд.
Так что убрав «Соблюдение закона» и переодевшись в гардеробе гильдии, я сразу же направился к Аманомахитоцу и изложил ему свою проблему.
— Ты сможешь перековать мой доспех под инсектоида?
— Хм… — краб задумчиво потёр клешнёй край панциря. — Сложный вопрос. Чемпионский предмет — это особый класс, на ранг ниже мирового, но выше божественного. Если бы ты захотел изменить его характеристики, я бы совершенно точно не взялся. Но если тебе нужно изменить только дизайн, с сохранением всех статов… Я могу попробовать. Но во-первых, ничего не обещаю, а во-вторых, это займёт не один день. И потребует много кристаллов данных. Думаю, даже очень много.
— Сколько?
— Ну… примерно все, что у нас были в те дни, когда ты вышел из игры. От того, что здесь накопил Момонга… я ещё не провёл полную инвентаризацию, но по предварительным оценкам — где-то четверть. Я не могу расходовать гильдейский ресурс в таких количествах без согласия гильдмастера.
Я свёл антенны друг к другу — так моё новое тело отреагировало на мою попытку нахмуриться.
— Хорошо, с Момонгой я поговорю насчёт разрешения, но пока… ты сможешь сделать броню, которая бы ВЫГЛЯДЕЛА как «Соблюдение закона», но при этом не мешала моим движениям и чувствам?
— То есть основную часть сделать иллюзорной?
— Да, а защиту в этих местах заменить магической.
— Хм, хм… Ну, если тебя устроит доспех всего лишь реликтового класса…
— Устроит даже наследного. Главное чтобы быстрее и чтобы не сражаться совсем голым.
— О, тогда проблем не будет. Часа через три можешь подходить на примерку.
Сразу после этого меня ожидала крайне неприятная беседа с загадочным мистером Смитом. В ней также приняли участие Беллривер и Царь Зверей Меконгава. Каждый из нас, как выяснилось, знал только часть предстоящей операции… и никто, даже сам Смит, не знал полной картины. Остальных, включая Момонгу, вообще разыграли втёмную.
С моей точки зрения это должна была быть просто операция по поимке неизвестного хакера — именно в таком виде я дал на неё согласие, когда на меня вышло руководство корпорации. Но не ДУХОВНОГО же хакера — само подобное словосочетание звучало как полный абсурд! Если бы мне перед её началом сказали, что в ней будут принимать участие волшебники — я бы просто повертел пальцем у виска и связался с ближайшим офисом психологического надзора. Но сейчас, когда я мог исцелять смертельные раны прикосновением, оставаться скептиком было заметно сложнее.
Беллривер и Меконгава, как оказалось, о существовании тайного общества магов в мировой сети были в курсе — собственно, именно потому, что Беллривер узнал о нём, ему и пришлось имитировать смерть и уйти по программе защиты свидетелей. Эти чёртовы колдуны были влиятельными шишками — больше половины мировых корпораций под их прямым контролем!
Меконгава знал о них давно — «почти всю жизнь», как он выразился. Но он относился к небольшому кругу посвящённых, поэтому за ним охотиться никто не думал. «Я потом расскажу тебе подробнее. Я сам не Визард, но в их делах немного разбирался… Думаю, здесь это уже не секрет, так что будет лучше, если ты сможешь представить полную картину… ну, по крайней мере в той же полноте, в какой она есть у Смита».
— Я сам понимаю здесь далеко не всё, — холодно сказал агент. — Никто из нас не ожидал переноса в другую реальность Калейдоскопа. Никто. Если бы руководство корпорации могло только предположить масштабы происходящего Таинства, меры по подготовке, поверьте, были бы совершенно иными. Поэтому все ваши претензии принимаются к сведению… но не более того.
— Что такое Калейдоскоп? — я мог бы задать много вопросов, но самым важным мне показался именно этот.
  
— Если кратко и упрощённо, — вздохнул Меконгава, — то это совокупность параллельных миров, доступных магам прошлого. Сейчас он практически считается легендой. Нет ни одного известного человека, существа или предмета, способного попасть в эти миры, или хотя бы предоставить материальные доказательства их существования. Это… как бы тебе объяснить… для современных Визардов это примерно то же самое, что для тебя, например, Джек-Потрошитель.