Нам здесь (не) жить (СИ)
Глава 49. Как любовь с чувством долга гордыне идут, как почётно за них оказаться в аду
Те глаза, что глядят сквозь плоть, те, что зрят, как уходит жизнь,
Не дадут обмануть себя, не сумеют уже любить.
Как любить пустоту и тлен?
Как ступить на болотный мох?
Изменяется даже бог,
Мир исполнен сплошных измен…
Тот, кто видел однажды Тьму
Никогда не поверит в Свет:
Все, что свято, сошло на нет…
И глаза не солгут ему.
Как в часах ручеек песка,
Сквозь глаза протекает свет.
Это свойство я взял в кредит,
И расплата уже близка!
Мюзикл «Последнее испытание», «Те глаза»
Спасение мира пошло не по плану
Теперь нам не мир — себя нужно спасать…
Нет хаоса, лиры слабы слишком чары,
Исход очевиден, не повернуть вспять!
Он смертный герой, артефакт ему в руки!
А я в стороне и, хвала небесам —
Не я выбирал для него эти муки!
Зачем же вести его вызвался сам?!
Рок-опера «Гермес», «Шаг за шагом»
Азек Ариман:
Сигилы, сдерживающие меня за пределами пространства и времени, пришли в движение и я приготовился к бою. Исчисления показывали, что тысяча лет с момента моего заточения ещё не прошла, а следовательно — это не было срабатыванием границы заклинания, которую установил я сам. Кто-то призывал меня и мою роту в мир людей. И я сомневался, что этот кто-то окажется дружелюбным или хотя бы нейтральным. По правде говоря, в Новом Мире осталось не так много существ, способных распечатать мою гробницу — и ни одно из этих существ не было ко мне настроено позитивно. Люди, боги, драконы, демоны — все они по тем или иным причинам жаждут моей смерти. В этом смысле со Старого Мира ничего не изменилось, кроме того, что в принципе способных на призыв стало меньше.
Отец, если верить его словам (а он очень редко лгал) видел почти каждое существо как сгусток психической энергии, вихрь мыслей и заклинаний. Не то чтобы материального мира он видеть не мог совсем — просто… не придавал ему больше никакого значения. Зачем смотреть на то, что ты можешь изменить по своему усмотрению одним мановением пальца? Когда для тебя стены не препятствие, оружие не угроза, а золото не ценность — зачем смотреть на то, другое и третье?
Но я, конечно, не Магнус Красный и никогда с ним не сравнюсь. По чистой магической мощи во всяком случае. По мастерству и знаниям — это уже другой разговор.
Поэтому моё восприятие было не так сильно ориентировано на духовную сторону реальности, как у отца. Я настроил глаза своего разума так, чтобы предметы и существа «светились» для меня тем ярче, чем выше их магический потенциал. Поэтому у предметов божественного класса или у существ девяностого уровня я вижу в основном яркое сверкающее ядро — а их материальная форма кажется мне едва заметной оболочкой из тончайшего хрусталя. А вот люди с малым магическим потенциалом, так же как инертные, низкокачественные вещи видятся мне почти такими же плотными и реальными, какими они предстают для простых смертных. Если, конечно, я не пожелаю намеренно просветить их лучами своего разума.
Но тот… или скорее Тот, Кто вытащил меня из-под печати был уникальным зрелищем даже для меня. У Него вообще не было никакой материальной стороны. Простой смертный не увидел бы Его вообще, просто нечем было бы увидеть. Но для меня он сиял как живая звезда, решившая спуститься к людям на беду последних. Потому что был ничем иным, как вихрем чистой магии, сгустком мысли, фрактальным деревом возможностей… Проще говоря, по мою грешную душу явился сам Тзинч, Изменяющий Пути.
Страха не было — я не из Повелителей Ночи. Гнева тоже — я не из Пожирателей Миров. Некоторое благоговение, по правде сказать, было — чтобы не испытывать его в присутствии Архитектора Судеб, нужно быть совсем тупым, а я себя таковым не считал. Но основой моего настроения, поддержанного Исчислениями, в тот момент была спокойная расчётливая готовность к битве, приправленная щепотью азарта.
Не к битве физической, конечно же, пусть даже с использованием магии. Тут мне ловить нечего, если Тзинч захочет испепелить — испепелит, если захочет сожрать — сожрёт. А значит и внимания такая возможность не стоит. Но вот если Изменяющий Пути возжелал поединка разумов, старой как мир игры «кто кого обманет и использует» — тут с Ним ещё можно помериться, а значит именно на этой вероятности и надо сосредоточиться.
— Ариман из Тысячи Сынов, — голос Тзинча, как обычно, распался на тысячи голосов, вещающих с разных сторон. — Я пробудил тебя, чтобы предложить тебе сделку.
Ну так и есть. На удивление предсказуемый первый ход, как e2-e4 в шахматах. Значит слушаем и ждём, где там дальше будет ловушка.
— Попробую угадать. Ты хочешь, чтобы я возглавил остатки легиона после того, как ты сожрал Магнуса?
— Хорошее предположение, но нет. Я не возражаю, чтобы ты управлял тем, что осталось от Тысячи Сынов, однако это не цель, а награда, и я тебе её не предлагаю — ты сам её возьмёшь, если захочешь и сможешь. Предмет сделки иной. Ты ищешь способ избавить своих братьев от проклятия Рубрики. Я могу дать тебе такой способ.
— И что взамен? — слова сорвались с моих губ, пожалуй, чересчур поспешно, но Великий Заговорщик слишком хорошо знал, чем меня зацепить. Ещё бы — ведь именно Он это проклятие и создал (хотя я думал, что создаю его сам). Такой чересчур прямой выпад даже настораживал. Неужели Тзинч полагал, что чего-то более утончённого я не достоин? И так побегу, словно собачка, к любой цели, которую он мне укажет, стоит лишь поманить запахом, на который я надрессирован? И ведь побегу!
Вот что я на бегу могу собрать, да куда потом применить — это уже вопрос другой.
— Взамен я хочу, чтобы ты нашёл способ избавить от другого проклятия меня.
Тишина, прерываемая только потрескиванием пси-разрядов в воздухе, сгустившемся до плотности стали.
— ЧТО?!
* * *Спустя сутки я узнал очень много нового и интересного о том, что случилось за прошедшие двести лет в Новом Мире, однако из состояния шока так и не вышел. Тёмная Четвёрка, прародители зла и нечистоты, желает изменить элайнмент и стать светлыми богами?! Что дальше?! Сам Пожиратель Девяти Миров попросит повязать ему радужный бантик и будет приносить тапочки?
Было бы легче всего списать это на очередную интригу Тзинча — Великому Заговорщику соврать что вдохнуть. Но эти намерения подтвердил и Нургл, а Дедушка лжёт редко. И аудиенцию с Кхорном мне обещали устроить, как только тот воскреснет. От встречи со Слаанеш я отказался, это доказательством бы не было, Принц Удовольствий часто является в праведных и чистых обликах.
Конечно, «светлые боги» — не равно «добрые боги». Нести хаос и опустошение с небес можно не менее эффективно, чем из Преисподней. Шутка «Кровь для Кровавого Императора, черепа для Золотого Трона!» родилась далеко не на пустом месте. Да и о позитивных аспектах Четвёрки мне раньше слышать приходилось, а Несущие Слово нередко к ним обращались в своей миссионерской деятельности. Кхорн как бог отваги и чести, Нургл как благодетельная сила перерождения и выживания, Слаанеш — покровительница искусств и Тзинч, несущий мудрость и надежду… Знаю, проходили. Что с магической точки зрения такое преобразование возможно, у меня сомнений не было. Но вот ЗАЧЕМ она им понадобилась — это уже совершенно другой вопрос. Почему они вдруг решили вспомнить о своих светлых ипостасях, когда много тысячелетий до того воплощали самый хтонический, запредельный мрак — и были этим вполне довольны?
Так или иначе, под этот авантюрный проект они сумели выбить ещё одну сделку, которую я до того полагал невозможной — соглашение о сотрудничестве с Лордами-Драконами. Нет, разумеется не со ВСЕМИ, которые остались в мире до сих пор — половина таковых вообще недоступна для общения, а другая половина ни за что ни с какими Игроками договариваться не будет, если не держать у их глотки меч, и то не факт, что поможет. Но правящий совет Союза Агранд это соглашение поддержал, а это очень, очень много — от трети до половины всей оставшейся в Новом Мире Дикой Магии. И на меня это покровительство теперь тоже распространялось, поскольку я принял предложение Тзинча — пока не станет ясно, что я на самом деле задумал, никто из пятёрки и их подданных не будет пытаться меня убить или запечатать. А Платиновый даже согласился помочь советом (но не магией и не артефактами, конечно).