Нам здесь (не) жить (СИ)

К счастью, среди форм Оружия, открытых прежними Героями и скопированных Священной Репликой, нашёлся Меч-Пропеллер — двухлезвийное устройство с рукоятью в форме кольца. Быстро вращая лезвиями, он каким-то образом позволял Герою летать, держа его над головой. А у меня было достаточно Выносливости, чтобы даже без специальных благословений выдержать холод и разрежённый воздух на такой высоте. Хотя честно скажу, летать, привязав себя ремнями к спине громадного скелета, от которого пахнет смертью (нет, не разложившимися трупами, а буквально самой смертью как таковой) — не самое романтичное, что я испытывала в жизни. Искусство полёта я себе представляла как-то по другому.
  
Прохождение через разлом Волны оказалось весьма экзотическим опытом, который можно было бы назвать захватывающим… будь мне лет восемнадцать или хотя бы тридцать. Для почтенной жрицы в пятьдесят это, пожалуй, чересчур необычно. Как будто прорываешься сквозь упругую плёнку и ОДНОВРЕМЕННО тонешь в водовороте. Как будто тебя одновременно выталкивает наружу и втягивает внутрь, причём это странное двойственное ощущение затрагивает не только кожу, но и внутренности. Кажется, моё сердце на мгновение остановилось — а в мои годы к таким вещам начинаешь уже относиться серьёзно. Когда ядовито-радужные переливы перед глазами исчезли, я обнаружила, что мы с Ассасином теперь летели над морем. Мне показалось, что у него нет конца и края, но Слуга развернулся и я увидела, что берег относительно недалеко — километра три-четыре. Просто сначала он оказался за моей спиной.
На берегу я увидела город-крепость в форме шестиконечной звезды — мне уже рассказали, что так строит свои города Теократия Слейн, а значит — мы прибыли по назначению. И то, что город был атакован, сюрпризом тоже не стало — это Волна Бедствия, как-никак. Увы, я не могла рассмотреть с такого расстояния, кто именно его штурмует, каких тварей породила Волна в этом мире. С высоты в семь километров толпа чудовищ казалась даже не точками, а рябью — как невозможно рассмотреть отдельные капельки тумана или отдельных муравьёв в колонне.
— Снижаемся, — решительно сказала я.
— Прямо в город? — уточнил Ассасин, замедляя обороты Оружия настолько, что мы стали почти падать. Хорошо, что ПОЧТИ, так что я смогла сдержать крик.
— На окраину, к городским воротам, — я вспомнила, что читала о сектах Теократии и уточнила: — К воротам поклонников бога света.
— В таком случае мне лучше перейти в призрачную форму, как только мы приземлимся, — хмыкнул он. — А то можно им не успеть объяснить, что мы светлые и праведные.
— Разве ты не сможешь меня защитить в случае такого недоразумения?
— Смогу. Но отрубленных голов тогда сильно прибавится, потому что я не Слуга Шилдер, и работаю в основном на опережение. А для дипломатических переговоров это не лучшее начало.
— Мне показалось, или я услышала в твоём голосе нотку юмора?
— Юмор — тоже оружие. А Ассасин должен владеть любым оружием, хотя иметь любимое и не возбраняется.
Это, конечно, правда, тут не поспоришь. Но у меня возникло ощущение, что не вся правда. Что он на самом деле просто более человечен, чем пытается показать. Человечность не противоречит вере. А особенно — вере Трёх Оружий. Именно отказ от человечности и превращает нас в зверолюдей.
— Хорошо, тогда спускаемся в район Суршаны, потому что у нас нет времени на недоразумения. Поставь меня на землю и атакуй тварей Волны. Пусть они думают, что ты один из поднятых ими мертвецов. Объяснимся после боя.
Он промолчал, но я уже знала его достаточно, чтобы понимать это как знак согласия. Мы вихрем пронеслись над атакованным городом — так низко, что у меня захватило дух, внизу были уже вполне различимы фигурки солдат. Монстры, с которыми они сражались, больше всего напоминали обычных морских крабов. Одни — размером с кошку, но чрезвычайно многочисленные, так что основной проблемой защитников города было не справиться с ними, а не подпустить их к горожанам. Другие — гиганты размером со стог сена, способные перекусить человека пополам одним движением громадной клешни. Мне показалось, что у городской стражи с ними есть некоторые проблемы, но вглядеться на такой скорости и с такой высоты было сложно.
Ассасин поставил меня на крепостную стену, я даже не могла понять, какой конкретно район она обрамляет — и исчез. То ли телепортировался, то ли использовал это своё «Сокрытие Присутствия». Отправился выполнять приказ… как я надеялась.
А местные жители тем временем наставили на меня оружие. Как вполне привычные копья, алебарды и мечи, так и какой-то аналог фобрейских мушкетов. Я быстро подняла руки вверх — только не хватало быть застреленной случайно. Перспектива потратить Командное Заклинание в первый же день пребывания в чужом мире по глупости тоже не радовала.
— Я союзник. Верительная грамота у меня на руке. Проверьте, — эту фразу на едином языке континента я зазубрила перед отправкой намертво. У меня был с собой собственный артефакт для перевода, Посох Диалогус. Но его опять же надо было достать и активировать, а он слишком похож на оружие.
Один из офицеров приблизился ко мне, с большим подозрением прочитал грамоту — и тут же что-то заорал своим. Те неохотно, но оружие опустили. Через пару минут мы уже могли разговаривать нормально.
Ну, как нормально… Перевод Посоха, как и вообще любой магический перевод, далеко не идеален. Некоторые слова могут иметь два и больше значений в зависимости от контекста. Некоторые могут вообще не иметь аналогов в другом языке. А при переговорах, от которых зависит судьба наций, любое неверно понятое слово может стать причиной войны. Именно поэтому в грамоте БОЛЬШИМИ БУКВАМИ было указано, что словам, доносящимся из Посоха, следует доверять с осторожностью, использовать наиболее благоприятные толкования и при любом сомнении — переспрашивать, просить переформулировать. В таких условиях главное оружие жрицы — красноречие, на которое я всегда полагалась — может оказаться практически бесполезным. Но я хотя бы привыкла к подобным сложностям, мне случалось проповедовать и фобрейцам, и в Зелтобле… а вот жителям Теократии это всё в новинку, потому что тут на весь континент — язык один, и они часто вообще не понимают, как можно не понимать сказанных другими слов. У нас в Мелромарке они часто оказывались дезориентированы, при том что в теории прекрасно знали о языковой проблеме, их предупреждали. Но знать и ощутить на себе — разные вещи.
Через минуты три напряжённого молчания произошло одновременно два события. К нам подлетел коротко стриженный мужчина средних лет в кожаной одежде. Просто подлетел по воздуху, без всяких видимых аппаратов — будто стоя на невидимой опоре. Впечатляющая демонстрация силы, если подумать. В нашем мире была магия, позволяющая летать, но свободно ею пользоваться могли только птицелюди и потомки драконов. Для прочих полётные заклинания были скорее эффектны, чем эффективны. На них уходит вся концентрация и другие чары творить в это время нельзя, так что в бою летающий колдун станет лишь удобной мишенью. Для транспортировки же вне поля боя такие полёты были слишком медленными и манозатратными.
Одновременно с этим разлом Волны закрылся. Небо обрело свой нормальный цвет, а на моё бедное старое тело, казалось, обрушилась утроенная тяжесть, когда из него ушла сила шестидесятого уровня. Похоже, Ассасин выполнил приказ, найдя и убив босса где-то на берегу, а может и в океане. Интересно, а его потеря уровня беспокоит столь же сильно? Ой вряд ли… Его вообще сложно чем-то обеспокоить. Сила в этом мире входит в плоть и кровь носителя, а плоть и кровь Ассасина… самые чудесные субстанции, с какими я когда-либо сталкивалась. Он сам что-то с ними сделал, что стал подобием живого трупа и призрака одновременно…
  
— Шуэн, вице-капитан Писания Холокоста, — представился тем временем гость. — Мне известно, кто вы и зачем здесь, поэтому недоразумений можете пока не опасаться. Мне поручено вас встретить и сопроводить в столицу, на заседание Высшего совета кардиналов. Простым мирянам не стоит знать подробности вашей миссии.