Избранный (СИ)

Опять повисла тишина, а отец ушёл в задумчивость. Илья же с недоверием и опаской поглядывал на меня. И его понять можно, так как недалеко от него сидит непонятный, малознакомый и, возможно, опасный человек, а не хлюпик-наркоман-задрот видеоигр. Я бы себя вёл аналогично. Так что не виню своего брата, которого реально считаю братом, в отличие от незнакомого мне Кирилла.
— Как так получилось, что тебя выкрали коммунисты? — спросил Григорий, пока отец думал.
Но всех тоже интересовал этот факт, так что на меня испытывающе уставились все.
— Э-э… Понимаете тут такое дело… — натянуто улыбнулся я, почёсывая затылок.
Короче, пришлось выложить всё. И то, как я в одиночку зачистил свой первый микро-разлом, и то, как я решил на этом заработать, чтобы не тратить мамины деньги. Да и вообще рассказал про свои мотивы и желание поступить в институт. 
Пока отец сопел, крыл руганью меня и коммунистов, Григорий подробно интересовался «притоном», где меня схватили – сразу кому-то отзвонился. Камни, разумеется, я не показывал, мол, украли. Про инвентарь тоже не знают. Пусть думают, что я только «Призрачные мечи» могу призывать.
Спустя полчаса шухер поутих, и батя посматривал на меня виновато. Видно считал, что я влез в такую задницу из-за его упёртости. Но после сегодняшнего я его точно не виню.
— Вот моё решение, — объявил отец и внимательно посмотрел на меня. — В связи с последними событиями… и твоими новыми способностями, я аннулирую помолвку. Будешь поступать к тем шарлатанам, как ты и хотел, — усмехнулся он на мои взлетевшие брови.
— А как же… изгнание? 
На что Григорий гоготнул.
— Никто тебя изгонять не собирался, — поморщился отец.
— Точно. Твой батенька думал – погуляешь, пока деньги матери не разгуляешь, и вернёшься в дом, блудный сын. Был бы урок и тебе, и матери твоей. А тут вот оно что получается, — посмеиваясь, добавил Магнито, а батя швырнул в него недовольным взглядом. 
— Э-э… Понятно… — протянул я.
А я уже планы построил в Питер перебраться и бизнес с камнями замутить. Хотя… Последние события показали, что самостоятельно лезть в такие дебри чревато быть вздёрнутым на светильнике морга. По крайней мере, пока я не наберу какой-то вес в этом мире.
— Следующий пункт, Андрей, — продолжил отец. — Я запрещаю тебе где бы то ни было хвастать и светить своей печатью. Даже во время обучения. Это опасно не только для тебя, а для всей нашей семьи. Если заинтересуются непонятной печатью ищейки государевы или, не дай Господь, инквизиторы – не успеешь оглянуться, как будешь заперт в лабораториях или где похуже. Разумеется, мы так просто это не оставим, а потому будут проблемы. Так что не дури. Ты понял меня?
— Да, отец. Я осознаю риски, — уверенно кивнул я.
«Я вообще никому это светить не хотел. И что за инквизиторы?» — подумал я про себя.
— И последнее – не вздумай что-то ляпнуть матери о том, что с тобой произошло, — тяжко вздохнул отец. — Сердце у неё слабое.
— Да… — кивнул барон. — А если выживет, после сердца, то вздёрнет графа… А потом исцелит и на плаху отправит…
От чего Илья не выдержал и усмехнулся в кулак.
— Что-то ты сегодня разговорчивый, Гриша, — покосился на него отец.
— Дык, у меня тоже нервы, Василий Олегович, — улыбаясь, пожал он плечами. — Не серчайте, мне ещё полночи разгребать сегодняшние дела.
— Нервы, — фыркнул батя. — Значит так, господа хорошие… Все вместе придумываем Андрею правдоподобную легенду недавних событий… Пока Оксана не заявилась сюда…
  
Глава 18
 
Из диалогов отца, серого кардинала и брата, было ясно, что маман устроила адский разнос первому в списке. Да такой разнос, что батя был несколько дней на измене, обшаривая каждый закоулок Барнаула и изучая каждое моё передвижение по имеющимся и не таким многочисленным камерам. Мать подняла тревогу о моей пропаже сразу же на утро, когда об этом рассказали наставленные ко мне слуги. А вот на следующий день им по «почте» пришла отрубленная рука, которую отец оперативно скрыл. 
 
Он до такой степени труханул, что мысленно уже похоронил себя, пока Григорий не настоял обратиться к какой-то «ведьме» Авдотье. Она-то и распознала, что я живой, и даже указала конкретную деревню, где «блудный сын» исчез из её видений.
Не знаю, правда ли отец так сильно беспокоился за меня, но как человек, прошедший супружескую жизнь, знаю точно, что ненависть жены – хуже ненависти лютого врага. Да и все мужики чуточку подкаблучники. Не без этого.
Мне в данном спектакле была отведена роль идиота, который на неделю застрял в разломе. Да-да… Нам нужно рассказать маме часть правды, что я по своей тупости застрял в микро-разломе с самураем под ЖД-мостом, потому что поверил в свои силы и гигантские яйца. Короче, убедить её, что я сам виноват – хотел, мол, денег заработать.
Разумеется, мне не нравилась такая идея. Мама – это единственный человек, который ни на секунду не засомневался, что я это я, после всех метаморфоз. В отличие от тех, кто настаивал это сделать. Илья вообще до последнего кривил свою физиономию. Хотя тоже самое он делал и в моём мире, так что не привыкать…
Я понимал, что это обман во благо и так будет лучше для всех. Однако за это я выбил из отца полнейшее финансирование на всё, что мне понадобится в учёбе у «шарлатанов», и абсолютную свободу в выборе жены – это я уточнил на будущее. Немного хмурясь, отец быстро согласился, и я понял, что дичайше продешевил и мог просить большего, но было уже поздно. Что ж… Бывает.
В общем, после пары часов совещательных мер мать известили о моём прибытии, и она чуть не вынесла дверь отцовского кабинета. Под слезами меня заточили в тиски объятий на добрых пять минут. Потом было ещё пару часов объяснений по второму кругу и рассказ легенды, какой я дебил. Мать с некоторым недоверием отнеслась к рассказу и мельком поглядывала на отца, но поверить ей пришлось, в свете того, что я получил очень перспективную печать.
После этого Илья и наш личный Магнито отправились разгребать дела, связанные с обнаружением ячейки коммунистов. Они, кстати, уже наведались в тот кабак, где меня скрутили – хозяина и несколько человек уже задержали. После этих хороших новостей мы с матерью и отцом отправились ужинать. 
Во время трапезы к нам присоединился Кирилл, который недавно вернулся из Новосибирска от семьи крупных нефтяников, на дочери которых, он и женится в ближайшее время. Он уже был наслышан, что я пропал, вот только про мою печать не знал. За ужином мать на радостях проговорилась.
— Неужели? — удивлённо поглядел на меня брат, сидя напротив меня и матери. — То-то наш задрот так изменился… 
— Следи за языком, Кирилл! — нахмурилась мама.
— Прошу прощения, маменька, — улыбнулся он. — И что же это за печать такая? Не продемонстрируешь? — добавил уже мне.
— Не за столом! — отрезал батя.
— А почему нет? — спросила мама. — Я ведь тоже не видела.
Отец поморщился и поглядел на меня.
— Покажи им… Только без своей… ауры. 
Я пожал плечами и вытащил из инвентаря одну катану. Лёгкий чёрный дымок сразу же стал падать на стол и в мою тарелку, вместе с падением челюсти у брата.
— Ух ты! Красиво! — радостно воскликнула мама. — Можно потрогать? — и потянула руку к мечу, но я его сразу же спрятал в инвентарь.
— Нельзя, мам. Если порезаться, то можно получить очень неприятный эффект, — объяснил я.
Кстати, один из солдат, которому я отрубил руку, чуть не отдал концы. Судя по всему, я заразил его Пустотой, которая высасывала жизненные силы. Его кое-как откачал медик с третьим кругом исцеления и крайне долго приращивал руку. Но вроде всё обошлось. Однако я порекомендовал Виктору – начальнику гвардейского отдела безопасности нашей семьи – оставить его на недельку в больнице под присмотром, мало ли что.
— Тогда будь осторожен, сынок, — нахмурилась мама.
— На меня оно не действует.
— Очень необычная способность. Первый раз такое вижу, — придя в себя, прокомментировал Кирилл. — Какой круг печати и как называется?