Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)

— Как прикажете.
Звякнула посуда, хлопнула дверь. Я осталась одна, но расслабляться было нельзя. Властные тяжелые шаги в коридоре раздались спустя четверть часа. Так ходит только один человек в этом дворце.
Дверь открылась без стука.
— Леди Аделаида.
Я вздрогнула от неожиданности, потому что звук этого бархатного, пробирающего до костей баритона всегда вызывал у меня животный инстинкт бей-или-беги.
  
Валериан переступил порог. Одетый в темно-серый, почти траурный камзол, он выглядел скорбным, но в его глазах цвета предгрозового неба плясали торжествующие бесы. Он остановился в нескольких шагах от меня, заложив руки за спину. В воздухе мгновенно повисло напряжение.
Я медленно поднялась с кресла. Мои колени дрогнули (я специально перенесла вес на пятки, чтобы создать иллюзию слабости), и я опустилась в низкий, покорный реверанс.
— Ваше Высочество, — прошептала я, не поднимая головы.
— Встаньте, Аделаида, — его голос смягчился, обволакивая меня фальшивым, тошнотворным медом.
Он подошел вплотную. Его большие руки в черных кожаных перчатках легли на мои плечи, заставляя выпрямиться. Я подавила инстинктивное желание вырваться, опустить на его ладони обжигающий столп драконьего пламени.
«Терпи!» — мысленно приказала я себе.
— Я пришел, как только смог, — тихо произнес Валериан, вглядываясь в мое бледное лицо. Его взгляд скользнул по моим потухшим глазам, по сухим, искусанным губам. Он наслаждался тем, что видел, — Это тяжелый удар.
— Мой отец… — мой голос сорвался. Я сглотнула, судорожно стиснув пальцы на подоле платья.
— Лекари делают все возможное, — мягко солгал он, — Но мы должны быть готовы к худшему. Горный обвал не пощадил никого. Лорд Вермиллион был храбрым воином, но его безрассудство стоило ему жизни. А лорд Марцел, я уверен, что сможет быстро пойти на поправку. Кстати, а вы знали, что в случае смерти вашего отца, все его войско должно присягнуть вам на верность, как прямой наследнице?
— Я никогда об этом не думала, Ваше Высочество, — я опустила глаза. Конечно же я это знала, и это самое главное, что нужно было ему от меня.
Я молчала, глядя в район его верхней пуговицы.
«Ты сдохнешь, Валериан, — билась мысль под черепом, — Ты сдохнешь, и я буду смотреть, как твой идеальный камзол пропитывается кровью».
— Вы остались совсем одна, моя бедная птичка, — он поднял руку и костяшками пальцев провел по моей щеке. Моя кожа покрылась мурашками от омерзения, — Вокруг жестокий, холодный мир. Враги, которые захотят разорвать наследие вашего дома на части, едва ваш отец испустит дух.
Он наклонился ближе. Его дыхание коснулось моего виска.
— Но вам нечего бояться. Я здесь, и я стану вашей защитой и опорой. Никто не посмеет тронуть вас, пока вы под моим крылом. Корона укроет вас от всех бурь.
Это было предложение сдаться. Он хотел услышать, что я сломлена, что дикая северная девчонка, посмевшая смотреть ему в глаза с вызовом, наконец-то покорилась.
Я сделала прерывистый вдох. Медленно произнесла, поднимая на него взгляд, полный абсолютной, звенящей безнадежности:
— Иногда человеку остается лишь покориться судьбе, Ваше Высочество.
В комнате на миг зазвенела тишина.
Зрачки Валериана расширились от неожиданности. Уголок его губ дрогнул, обнажая хищный, белоснежный оскал. Это было именно то, что он так жаждал услышать от меня — слова абсолютного, рабского смирения.
— Мудрые слова, леди Аделаида, — он убрал руки с моих плеч, удовлетворенно выпрямляясь, с видом победителя и хозяина положения, — Отдыхайте. Вечером вам принесут новые наряды. Скорбь уместна, но Отбор вот-вот начнется, и вы должны сиять. Ради вашего отца и вашего Северного дома.
Он развернулся и вышел.
Я стояла посреди комнаты еще несколько минут, пока шаги не стихли в отдалении коридора, а затем медленно, с наслаждением растерла щеку, к которой он прикасался, словно стирая ядовитую слизь.
— Ты сам вырыл себе могилу, — прошептала я.
* * *
К полудню нас, кандидаток, по традиции вывели на прогулку во внутренний сад. Осенний ветер зло срывал последние золотые листья с деревьев, бросая их под ноги. Девушки ежились, кутаясь в теплые меховые накидки, и разбивались на привычные стайки.
Я шла по аллее одна. Изольда Вейн и ее прихвостни намеренно обходили меня стороной, громко шушукаясь за спиной.
В конце липовой аллеи, у старого, давно высохшего фонтана с фигурой каменной нимфы, я замедлила шаг, когда с тихим шорохом из-за живой изгороди вынырнула Бриенна. Ее неизменное серое платье сливалось с пасмурным небом. Она встала рядом, делая вид, что рассматривает замерзшие плети плюща на мраморе.
— Ты выглядишь ужасно, — тихо произнесла она, не поворачивая головы.
— Стараюсь, — так же тихо отозвалась я, — Валериан был у меня утром. Он уверен, что я сломалась.
— Пусть и дальше так думает, — Бриенна нервно передернула плечами, — Я видела сегодня твою мачеху, от нее фонит гнилой магией. Она готовится к какому-то ритуалу.
— Я это чувствую.
С другой стороны аллеи, пугливо озираясь по сторонам, к нам подоспела Элара. Девочка была укутана в голубую шаль по самый нос. Ее васильковые глаза бегали из стороны в сторону.
Она подошла к нам вплотную, притворившись, что тоже любуется статуей нимфы.
— Аделаида, — ее голос дрожал от сдерживаемого волнения, я сделала, как вы просили.
Мне нужно было собрать кое-какую информацию и слухи. Вчера, после бала, я поняла, что Бриенна для этого слишком заметна из-за своей ауры. А вот Элара… маленькая, плаксивая, напуганная Элара, которую Изольда Вейн публично унизила, и которую никто не воспринимал ее всерьез — была идеальным, невидимым соглядатаем. Слуги при ней не замолкали, гвардейцы не отворачивались.
— Что ты узнала? — я чуть склонилась к ней.
Элара судорожно вздохнула, теребя бахрому шали.
— Утром я сидела в прачечной… ждала, пока отгладят мое платье. Туда пришли две старшие горничные из королевского крыла. Они говорили, что покои короля Матеуша пусты, — выпалила девочка, — Вчера ночью, в строжайшей тайне, его перенесли.
Мое сердце глухо стукнуло.
— Куда?
— В Северную башню, — Элара подняла на меня полные ужаса глаза, — Туда пускают только личных лекарей принца Валериана и двух немых слуг. Охрана стоит на каждом лестничном пролете. Горничные говорили, что оттуда никто никогда не возвращается живым. Это… это как склеп, Аделаида.
Я прикрыла глаза. Северная башня — это самое старое, самое мрачное строение в дворцовом комплексе. Идеальное место, чтобы спрятать умирающего монарха от чужих глаз и спокойно доделать грязную работу.
— Спасибо, Элара, — я дотронулась до ее ледяной руки, и ободряюще пожала ее, — Ты умница. Возвращайся к остальным, и не привлекай внимания.
Девочка поспешно кивнула и, подобрав юбки, метнулась прочь, сливаясь с толпой кандидаток.
— Северная башня, — процедила Бриенна, когда мы остались одни. Ее серебристые глаза сузились, — Это крепость внутри крепости. Гвардейцы там стоят так плотно, что мышь не проскочит. А магический фон… Я чувствую его даже отсюда. Там на каждом окне стоят глушилки. Ты не пройдешь туда.
— Я не пойду через двери.
Я вспомнила ветхий пергамент с чертежами дворца, который Бриенна принесла мне несколько ночей назад.
— Вспомни, из западной галереи начинался старый служебный ход. Он ведет в катакомбы под замком. А катакомбы, если я правильно помню переплетения линий, имеют вентиляционные шахты, выходящие в старые башни, включая Северную.
Бриенна резко повернулась ко мне.
— Там веками никто не ходил. Там могут быть ловушки, обвалы, дикие твари! Твоя магия еще нестабильна. Если ты сорвешься в подземелье, тебя никто не найдет.
  
— У меня нет выбора, — я посмотрела ей прямо в глаза, и она увидела в них тот самый драконий огонь, который я прятала от Валериана, — Я пойду сегодня ночью, прикрой, пожалуйста, меня иллюзией.