Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)
— Я не трофей, милорд! — прошипела я, отступая на полшага. Мой голос дрожал от сдерживаемого гнева, — И я не нуждаюсь в том, чтобы меня контролировали! Я больше никому не позволю указывать мне, как жить! Я сама веду свою войну!
В его янтаре на долю секунды вспыхнуло искреннее удивление. Очевидно, он привык к женской покорности. Но удивление тут же сменилось мрачным, всепоглощающим собственническим огнем.
Он молниеносно выбросил руку вперед и властно, но при этом пугающе бережно, обхватил мой подбородок, фиксируя мое лицо. Его пальцы, даже сквозь тонкую кожу перчатки, обжигали.
— Войну? — его голос упал до опасного, рычащего шепота. Лицо оказалось в дюйме от моего. Я чувствовала его горячее дыхание на своих губах
Его пальцы чуть сильнее сжались на моей челюсти, большой палец мазнул по нижней губе. У меня перехватило дыхание.
— С этого дня, — чеканя каждое слово, произнес Дейран, — Любой мужчина, который посмотрит на тебя слишком долго — лишится глаз. Любой, кто посмеет поднять на тебя руку или причинить боль — лишится этой руки. Любой, кто замыслит против тебя зло, сгорит дотла в моем пламени. Ты меня поняла?
Его слова не были бравадой. И от понимания этого по моей спине, вдоль позвоночника, прокатился ледяной озноб, странно и дико смешанный с парализующим восторгом.
Я нервно сглотнула и резко дернула головой, высвобождаясь из его хватки. Мне нужно было вернуть дистанцию, иначе я просто задохнусь.
— Я поняла только то, что вы ведете себя возмутительно нагло! — выпалила я, обхватив себя за плечи, — Где была ваша защита раньше? Вы получили мое письмо?
Он медленно опустил руку.
— Получил.
— Но… вы не приехали! — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. В голосе прозвучало слишком много надлома, слишком много горькой обиды, — Вы оставили меня здесь!
Дейран тяжело выдохнул, запрокинув голову, и с силой провел рукой по темным волосам, растрепывая их еще больше.
— Аделаида… — пробормотал он, и в этом звуке было столько усталости, — Я не мог раньше. Я получил твое послание, когда возвращался с Южных границ. Там на торговые караваны нападают разбойники и жгут деревни. Король приказал мне лично подавить навести порядок Когда я, наконец, вернулся в свои земли, твое письмо уже долго дожидалось меня. И я немедленно, в ту же ночь, отправился сюда. Но мой путь лежал через столицу.
Он замолчал. Его взгляд снова сфокусировался на моем лице, став непроницаемо-тяжелым.
— И именно там, проезжая мимо Королевского базара, я увидел тебя. Я собирался нанести вам визит в вашем столичном особняке на следующий же день. Но когда я прибыл, мне сказали, что вы уже покинули город.
— Вы могли догнать нас!
— Я не мог покинуть столицу, — жестко перебил он, — На короля Матеуша в этот же день было совершено покушение.
Мое сердце с размаху ударилось о ребра и замерло.
— Что? — выдохнула я, чувствуя, как кровь отливает от щек.
— Прямо во время торжественной церемонии закрытия Королевского Базара, — процедил Дейран, его глаза потемнели от гнева, — Кто-то пустил в него отравленный арбалетный болт прямо из толпы. Короля спас древний зачарованный доспех, который он надел по настоянию охраны, но царапина осталась, и яд успел попасть в кровь. Матеуш жив. Он пытается делать вид, что все хорошо, но он очень слаб. Я не имел права уехать, пока не найду убийцу. Это долг чести и крови.
Я прикрыла рот рукой. Покушение на короля? Сейчас?! Этого не было в моей прошлой жизни! Или… или было, но до севера, где мы жили, эти слухи просто не дошли?
— Вы нашли стрелка? — едва слышно спросила я.
— Нашел, — кивнул он, — Наемник. Он молчит, как проклятый, даже под пытками. Мои люди сейчас в столичных подземельях занимаются им. Но мне и не нужно его признание. Я нутром чую, кто за этим стоит.
— Значит… — я подняла на Дейрана глаза, — Та встреча на базаре была не случайной. Все это время… я думала, что вы просто проигнорировали мой зов.
— Я никогда бы не проигнорировал тебя, — тихо, но с абсолютной уверенностью произнес Дейран.
Он сделал последний шаг, стирая преграду между нами. Его большие, сильные руки легли мне на плечи. Тепло просочилось сквозь ткань платья, согревая замерзшую кожу.
— Я приехал за тобой, Аделаида. И клянусь своей кровью, я больше ни на шаг от тебя не отойду.
Глава 17
Завтрак в малой столовой напоминал театр абсурда.
Гера сидела во главе стола с идеально прямой спиной. На ее напудренном лице была приклеена фальшивая, безмятежная улыбка, но я видела, как бешено бьется жилка у нее на шее, а побелевшие до синевы костяшки пальцев, сжимающие серебряный нож для масла, выдавали ее глухую, истеричную панику. Она понимала, что теряет контроль.
Мая, сидевшая напротив, то и дело бросала на меня злобные, испепеляющие взгляды исподлобья, яростно кромсая омлет на своей тарелке в желтое крошево. Отец жевал молча, то и дело растерянно переводя взгляд с меня на нашего гостя, словно пытался, но никак не мог осознать новую реальность, обрушившуюся на его дом.
Дейран был воплощением пугающего, абсолютного спокойствия. Он сидел расслабленно, изящно орудуя ножом, но его присутствие заполняло собой всю столовую, вытесняя кислород и заставляя остальных нервно ежиться. Я чувствовала его взгляд даже тогда, когда он смотрел в тарелку.
— Моя дорогая Аделаида, — внезапно проворковала Гера. Ее голос был до тошноты сладким, как перезревший, начавший гнить фрукт, — Вчерашний день был полон таких… внезапных волнений. Я совсем забыла о своем небольшом подарке. Я приготовила его в честь твоего скорого совершеннолетия.
Она сделала изящный жест унизанной перстнями рукой в сторону высоких окон, выходящих на тренировочный плац.
— Отец, дорогой, — обратилась она к мужу, преданно заглядывая ему в глаза, — Помнишь, я говорила, что нашла для нашей девочки совершенно особенного жеребца? Из диких табунов Огненных гор. Он норовист, молод, в его жилах течет чистый огонь. Я подумала, что только такая искусная и смелая наездница, как Аделаида, сможет его укротить.
Мое сердце мгновенно сжалось в ледяной комок, пропуская удар. Она говорила о Ночном Призраке.
Она не изменила своим планам. В прошлой жизни эта лицемерная «забота» мачехи стоила мне раздробленной лодыжки, разорванных связок и нескольких месяцев мучительной, сводящей с ума боли. Расчет Геры был по-змеиному прост и жесток: изувечить меня. Сделать хромой, непривлекательной, жалкой. А в этой жизни — еще и неполноценной калекой, и идеальным, покорным сосудом для выкачивания магии.
— Какая невероятная забота, Гера! — искренне, густым басом восхитился отец, в своей привычной слепоте не видя смертельного яда за медовыми словами.
Я скосила глаза на Дейрана. Он медленно, очень медленно поднял взгляд от своей тарелки. Его глаза, обращенные на Геру, превратились в два осколка мерзлого янтаря. Он безошибочно почуял подвох.
Я заставила себя улыбнуться, хотя щеки казались деревянными, а под столом я до боли впилась ногтями в собственные ладони.
— Вы так добры ко мне, матушка. Я с огромным нетерпением жду знакомства с этим чудесным созданием. Я как раз собиралась немного размяться после вчерашнего.
Я знала, что они все пойдут смотреть. Гера — чтобы насладиться моим падением, хрустом моих костей и кровью на песке. Мая — чтобы вдоволь позлорадствовать над моим унижением. Отец — чтобы с гордостью полюбоваться на дорогой «подарок».
А Дейран… он пойдет.
Гкра не знала, что я давно уже приручила Ночного Призрака.
По ночам, когда весь замок погружался в сон, я пробиралась в дальние стойла. Я приходила к нему с медовыми яблоками и тихими, древними песнями, которые когда-то пела мне мать. Он был диким, да. Его тело было соткано из литых мышц и ярости, но он не был злым. Он просто до одури не доверял людям. Мы нашли общий язык, и он признал во мне хозяйку. И сегодня я собиралась устроить для своей дорогой мачехи поистине незабываемое представление.