Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)

— Дрянь! — выплюнула Гера, её голос сорвался на визг, — Это ты её толкнула! Ты намеренно это сделала, мерзавка!
Она шагнула ко мне. Её рука, украшенная тяжёлыми кольцами, снова взмыла в воздух. Я видела, как напряглись её мышцы — она собиралась ударить меня, прямо здесь, при всех.
Я не отшатнулась и не зажмурилась. Я чуть приподняла подбородок, готовая, если нужно, перехватить её запястье и сломать его к демонам. Моя магия уже начала покалывать кончики пальцев ледяным огнём, но удар так и не достиг цели.
  
Пространство рядом со мной внезапно потемнело. Пахнуло ветром, нагретой кожей и каким-то диким, хвойным лесом.
Крупная, мужская рука в тёмной перчатке перехватила запястье Геры в дюйме от моего лица. Перехватила так легко, словно ловила летящий осенний лист, но с такой железной хваткой, что Гера вскрикнула от боли.
— Не стоит распускать руки, леди, — произнёс низкий, ровный голос, от которого у меня внутри всё перевернулось.
Это был он, тот самый мужчина с янтарными глазами.
Он стоял так близко, что я чувствовала жар его тела. Он был высокий, точнее — непростительно огромный. Широкие плечи закрыли от меня половину площади. Он даже не смотрел на Геру. Он смотрел на меня, и в его глазах плескалась ярость, направленная на ту, что посмела поднять на меня руку.
Гера задохнулась. Её лицо перекосило от возмущения.
— Как вы смеете?! — провизжала она, дёргая рукой, — Отпустите меня! Вы хоть знаете, кто я такая?! А эта девчонка…
Мужчина медленно, брезгливо разжал пальцы, отбрасывая её руку, словно грязную тряпку.
— Мне плевать, кто вы, — отрезал он. Каждое его слово падало, как тяжёлый камень, — Если вы не умеете воспитывать своих дочерей, не сваливайте вину на других.
Гера открыла рот, хватая ртом воздух. Она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Она привыкла запугивать, очаровывать или покупать, но перед ней стоял совершенно другой мужчина, о которого разбивались все её чары.
Торговец завыл с новой силой:
— Мой шёлк! Кто заплатит за шёлк?! Сто золотых! Не меньше ста золотых монет! Вы разорили меня, проклятые аристократы!
Мая на земле продолжала ныть, размазывая синие и красные слёзы.
Мужчина с янтарными глазами сунул руку за пазуху своей куртки, достал увесистый бархатный мешочек и, не глядя, бросил его на чудом уцелевший край стола. Мешочек приземлился с тяжёлым, звонким стуком, от которого у торговца мгновенно закрылся рот.
— Здесь двести, — бросил незнакомец, — Это покроет стоимость вашего тряпья и заставит вас закрыть рот.
Купец дрожащими руками схватил мешочек, развязал его и ахнул, увидев блеск чистого золота и драгоценных камней.
— Да, милорд! Благодарю, милорд! Да пошлют вам боги… — купец мгновенно испарился, пятясь вглубь шатра, чтобы спрятать сокровище.
Гера, чьи глаза округлились при виде такого богатства, внезапно замерла.
Я видела, как в её голове с бешеной скоростью закрутились шестерёнки. На смену ярости пришёл холодный, хищный расчёт. Она сразу смекнула, что мужчина, способный небрежно выбросить двести золотых за чужую испорченную ткань, был не просто прохожим — он был влиятелен и богат. А еще, он был невероятно красив той дикой, грубой красотой, которая сводит женщин с ума.
Маска Геры сменилась за долю секунды.
Она поправила выбившуюся прядь волос, расправила плечи и посмотрела на него снизу вверх, хлопая ресницами. Её голос вновь стал мягким, воркующим, пропитанным отвратительным кокетством.
— О, милорд… — пропела она, прикладывая ладонь к груди, — Вы так благородны! Вы спасли нас от чудовищного скандала. Прошу простить мою вспышку гнева. Эта ситуация… моя младшая дочь так неуклюжа, мои нервы не выдержали. Я безмерно вам благодарна. Мы можем узнать имя нашего спасителя?
Мужчина медленно повернул голову ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем снова поднялся к глазам.
Между нами пробежало такое… мощное напряжение, что воздух вокруг нас словно заискрил. Я снова забыла, как дышать. Его янтарь обжигал, проникал под кожу, требуя ответа, читая мою душу, как открытую книгу.
Он стоял так близко, что я улавливала запах его кожи.
— Милорд? — Гера придвинулась ближе, её декольте призывно приподнялось при глубоком, наигранном вздохе. Она буквально лучилась фальшивым очарованием, — Вы позволите узнать ваше имя?
Он даже не скосил на неё взгляд. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он, наконец, неохотно разорвал наш зрительный контакт и холодно посмотрел на Геру, как на пустое место.
— Моё имя не имеет значения, леди, — сухо отрезал он.
— Тогда позвольте хотя бы отблагодарить вас! — Гера не сдавалась, вцепившись в эту возможность мёртвой хваткой. В её глазах горела алчность. Она почуяла власть и деньги, — Мы остановились в столичной резиденции дома Марцел. Прошу, окажите нам честь, посетите наш особняк до вашего отъезда! Мы будем так рады принять вас…
Мужчина снова перевёл взгляд на меня. В уголках его губ дрогнула едва заметная, хищная полуулыбка, от которой моё сердце сделало кульбит.
— Возможно, леди Марцел, — его низкий голос вибрировал, пробирая до дрожи, — Возможно, я нанесу вам визит.
Он развернулся и широким, уверенным шагом растворился в пёстрой толпе, словно его здесь никогда и не было.
— Матушка! Моё лицо! Оно горит! — снова завыла Мая, возвращая нас в реальность.
Гера брезгливо поморщилась, глядя на дочь, измазанную в синем индиго и кроваво-красном кармине.
— Вставай, немедленно. Ты позоришь нас.
Обратный путь в карете превратился в пытку. В тесном пространстве невыносимо воняло аммиаком и кислыми слезами. Мая сидела в углу, размазывая по лицу синие разводы — королевский пигмент въелся намертво.
Гера даже не смотрела на неё. Она сидела с прямой спиной, сцепив руки на коленях. В её тёмных глазах бешено крутились шестерёнки. Она уже что-то планировала и вычисляла.
— Какой мужчина… — пробормотала она себе под нос, словно забыв о нашем присутствии, — Сколько власти в одном жесте. Кто он такой? Я должна узнать. Если он приедет к нам… это шанс. Невероятный шанс… возможно для Маи… или для меня…
Я отвернулась к окну, глядя на мелькающие улицы столицы. Мои руки дрожали, спрятанные в складках плаща. Я медленно подняла ладони и прижала прохладные пальцы к своим пылающим щекам.
Под кожей всё ещё пульсировал жар.
Я не ожидала этого. Я думала, что готова ко всему. Думала, что моё сердце окаменело, превратившись в холодный кусок льда, способный лишь на месть. Но его взгляд… Живой, пронзительный, выворачивающий душу наизнанку.
Я прикрыла глаза, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в слабой, но искренней улыбке.
  
Глава 13
 
Обратный путь в родовое поместье превратился в изощренную, растянутую на три бесконечных дня пытку.
Закрытая груженая карета подпрыгивала на ухабах, и каждый толчок отдавался гулким, болезненным эхом в моей измученной душе. Воздух внутри экипажа можно было резать ножом: он насквозь пропитался кислым, едким запахом въевшейся в ткань и волосы краски, который смешался с горьким, почти осязаемым ароматом разочарования Маи.
Моя сводная сестра сидела в дальнем углу, сжавшись, как побитая, выброшенная на мороз собачонка. Она часами, до красных ссадин, тёрла щёки и руки кружевным платком, пытаясь отмыть синие пятна, но королевский пигмент въелся в её кожу намертво.
Её некогда прекрасные, ухоженные локоны приобрели отвратительный, грязный сине-зелёный оттенок, из-за которого она стала похожа на утопленницу или русалку, которую силой вытащили из тухлой болотной трясины. Она больше не щебетала о платьях и Отборе. Она молчала, лишь изредка, жалко всхлипывая, и исподлобья бросала на меня взгляды, до краёв наполненные жгучей, бессильной ненависти.
  
Гера тоже хранила молчание. Она сидела напротив меня, прямая, как натянутая струна. Её идеальное лицо превратилось в непроницаемую, холодную маску, но даже с закрытыми глазами я чувствовала исходящее от неё дикое напряжение.