Черные тени Ленинграда

– Состав группы, – проговорил генерал. – Кого планируете взять? Ваш старый состав под Вязьмой?
Бугров покачал головой, на долю секунды оторвав взгляд от фотографии.
– Нет, товарищ генерал. Там задачи были иными. Для Ленинграда нужен другой навык. Капитан Гробовой – остается. Снайпер, специалист наружного наблюдения. Умеет ждать, знает, как холод влияет на оптику и механику винтовки. Лейтенант Митьков – тоже. Оперативник, виртуоз внедрения и легенды, мимикрии. Он сможет выглядеть истощенным, слиться с толпой.
  
Бугров сделал паузу.
– Но вместо радиста-шифровальщика, который был с нами под Вязьмой, мне нужен аналитик-архивист. Капитан Косович. Он не работает с радиоэфиром, он работает с бумагами. Штатные расписания, журналы пропусков, ведомости, карточки учета. Он найдет несоответствие в документообороте там, где другой увидит только кипу бумаг. Для выявления «крота» в штабе он незаменим. Радиоэфир оставим техническому отделу УНКВД на месте.
Генерал Петров одобрительно кивнул. Это было разумно и соответствовало принципу узкой специализации.
– Согласовано. Косович будет выделен. Время на сборы?
– Три часа. Сейчас семь. К десяти ноль-ноль будем на Центральном аэродроме.
– Самолет «Ли–2» будет готов к десяти тридцати. Экипировку получите на аэродроме согласно списку.
Генерал кивнул дежурному майору. Тот открыл свою папку, извлек лист бумаги, протянул Бугрову.
Список снаряжения. Бугров пробежал глазами, сверяя с внутренним списком проверки. Личное оружие: пистолет «ТТ» образца 1933 года (две штуки с четырьмя запасными обоймами на каждый), бесшумный комплект «Брамит» для револьвера наган вместе с револьвером (один комплект). Автоматическое оружие: пистолеты-пулеметы «ППС–42» (по одному на члена группы, четыре штуки), патроны калибра 7.62 на 25 миллиметров «ТТ» (по шесть дисковых магазинов на ствол плюс две коробки россыпью). Спецсредства: полевые бинокли Б–6 (три штуки), компас, карты Ленинграда и окрестностей масштаба 1:25 000, комплекты для вскрытия замков, фотоаппарат «ФЭД» с двумя кассетами пленки. Экипировка: белые маскхалаты, валенки с резиновыми галошами, меховые безрукавки, шерстяные подшлемники, сменное белье, индивидуальные перевязочные пакеты. Провизия: сухие пайки на трое суток (гороховый концентрат, галеты, сало шпик, плитка прессованного чая, соль). Документы: удостоверения Смерш установленного образца, командировочные предписания с печатями, легенды для Митькова (две на выбор).
– Вопросы по снаряжению? – спросил генерал.
– Нет. – Бугров сложил лист вдвое, убрал во внутренний карман гимнастерки.
– Все стандартно. Добавлю только: для Гробового потребуется специальная зимняя смазка для его снайперской винтовки. В Ленинграде с этим делом, полагаю, туго. И для установления контакта с техническим отделом УНКВД Ленинградской области – небольшой пакет с дефицитными радиодеталями или инструментом. Для налаживания личных отношений.
– Будет обеспечено, – кивнул дежурный, делая пометку в блокноте. – Смазка ВС-«холод» и набор отверток, паяльник, катушка припоя.
Генерал Петров снова посмотрел на Бугрова, и его взгляд, всегда жесткий, стал на мгновение почти человеческим, усталым и тяжелым.
– Майор, вы понимаете меру ответственности? Провал этой операции равен стратегическому поражению на этом участке фронта. Если Шульц успеет передать или уже передал эти данные, наступление на Синявичи превратится в организованную бойню. Десятки тысяч жизней. Возможно, последний запас прочности и воли у города. Вам предстоит работать в условиях, где сама среда – голод, холод, смерть – является союзником врага. Где доверять нельзя никому априори. Даже тем, кто носит наши погоны. Голод – мощнейший инструмент вербовки и разложения. Абверовская разведка это знает и использует.
– Понимаю, товарищ генерал.
– Есть еще один нюанс. – Генерал понизил голос, хотя в кабинете, кроме них троих, никого не было. – Генерал Максимов. Он боевой, заслуженный командир. Но он классово, всей душой не приемлет «особистов» и «тыловых крыс», как он выражается. Особенно присланных из центра. Он может воспринять ваше присутствие как личное оскорбление, как недоверие к нему лично. Будет чинить препятствия, формальные и не очень. Ваша задача – не вступать в открытый, публичный конфликт, если это напрямую не угрожает срыву операции. Но и не поддаваться, не отступать. Вы – полномочный представитель Ставки. Действуйте соответственно, но с умом. Давление, где можно, лучше оказывать через аппарат УНКВД, а не лично.
Бугров кивнул. Он сталкивался с такими командирами. Гордецы, привыкшие к безраздельному контролю над своими войсками, считающие свой участок фронта своей вотчиной. Они ненавидят, когда кто-то, особенно из контрразведки, копается в их тылу, задает вопросы их людям. Это осложняло задачу, но не делало ее невыполнимой. Просто нужно было быть готовым к тому, что враг будет не только перед тобой в лице Шульца, но и сбоку в форме советского генерала, и бороться с ним придется не пулями, а установленными для таких случаев процедурами и терпением.
– Разрешите идти собираться и готовиться к выдвижению на аэродром, товарищ генерал? – спросил Бугров, поднимаясь.
Генерал Петров тоже встал. Он обогнул стол, подошел вплотную. Его рост был ниже бугровского, но энергия, исходившая от этой сухой, подтянутой фигуры, была плотной, давящей.
– Иван Сергеевич, – сказал он неофициально, впервые за весь разговор опуская титул. – Ленинград – это не просто город на карте. Это символ. Если он падет физически или – что сейчас страшнее – морально из-за предательства изнутри, удар по духу страны будет страшнее любых военных потерь. Найдите эту гниду. Выжгите это гнездо каленым железом. Не дайте им опозорить нас. Ни перед историей, ни перед теми, кто там, в кольце, еще держится.
Бугров встретил его взгляд. Никаких лишних слов, никаких патриотических тирад. Просто констатация факта и приказ, данный человеку человеком, а не генералом майору.
– Служу Советскому Союзу, товарищ генерал.
Он приложил руку к фуражке, развернулся на месте и вышел из кабинета. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.
В полутемном, высоком коридоре Бугров на секунду остановился, давая глазам привыкнуть к тусклому свету матовых плафонов. Он сунул запечатанный синий пакет глубоко во внутренний карман шинели, застегнул крючок, потом поверх – пуговицу. Затем поправил портупею, ощутив под мышкой знакомый уютный холод кобуры «ТТ» и жесткий край запасного магазина. Мысли теперь работали с удвоенной скоростью, но четко, без суеты, выстраиваясь в знакомую схему.
Наблюдение: задача получена, противник идентифицирован, обстановка понятна в общих чертах. Ориентация: главная угроза – шпион в штабе Максимова. «Гнида», движимая голодом, страхом или шантажом. Вторичная цель – сеть «Филин» и сам Шульц. Решение: по прибытии первым делом – явка к руководству УНКВД Ленинградской области, установление рабочих контактов. Затем – через них: Косович получает доступ к архивам штаба фронта и УНКВД, изучает состав, перемещения, документооборот. Особое внимание – интендантская служба и адъютанты. Они ближе всего к соблазнам и слухам. Далее – Гробовой начинает выявление возможных точек наблюдения за зданием штаба и прилегающими улицами, изучает графики патрулей. В это время Митьков готовит легенду для внедрения на складские или хозяйственные объекты, связанные со штабным снабжением. Но в первую очередь лично – встреча с генералом Максимовым для формального представления и первичной, поверхностной оценки его окружения. Действие: сбор группы, вылет.
  
Он спустился по лестнице, вышел на улицу через служебный выход в арке. Резкий, колючий московский мороз ударил в лицо после спертого табачного воздуха кабинета. Москва встречала серое зимнее утро. Где-то вдалеке, за рекой, гудел, не умолкая, оборонный завод, по пустынной улице Кирова проехала полуторка, груженная ящиками.
Бугров достал из кармана портсигар, прикурил самокрутку из махорки. Дым был едким и горьким. Он посмотрел на северо-запад, туда, где за сотни километров, за линией фронта, за кольцом болот и укреплений лежал город, зажатый в стальное кольцо. Город, где сейчас было холодно не от мороза, а от того ледяного, беспросветного страха, что пробирается сквозь трещины в человеческой воле и совести, превращая людей либо в героев, либо в предателей. И его задача была найти тех, кто уже перешел эту черту, пока они не утянули за собой в пропасть всех остальных.