Охота (ЛП)

Он винил себя за то, что не был им лучшим примером для подражания. Они потеряли родителей, когда Кольту только исполнилось восемнадцать. Лиланду было двенадцать, а Зику десять. Кольт в то время едва ли был взрослым, но он обнаружил, что несет ответственность за благополучие и заботу о двух непослушных мальчишках на пороге полового созревания. Детях, которые не были полностью людьми, как он сам.
  
Кольт сделал все возможное, чтобы вырастить их, но он знал, что для того, чтобы обеспечить их должным образом, ему придется выйти в мир и оставить Серенити-Фоллс позади. К тому времени, как он вернулся, его братья позволили своим внутренним зверям управлять ими, часто выходя из-под контроля.
Никакие церемонии не могли успокоить их животную натуру, и он опасался, что если они не найдут себе пару, которая удовлетворит их потребности, то в конечном итоге потеряют остатки своей человечности.
В то же время ему нужно было доставить этих пьяных болванов домой. Кольт осмотрел ущерб, нанесенный бару. Повсюду разбитая мебель и осколки стаканов. Кровь стекала каплями по стенам, а в воздухе витал намек на смерть. У бригады по уборке, по крайней мере, будет что-то свежее для мясников, чтобы раздать зомби-зверям.
Его банковский счет серьезно пострадает из-за ремонта, необходимого для приведения этого места в рабочее состояние.
Кольт продирался сквозь тела и мусор, чтобы первым добраться до Лиланда. С его головы стекала струйка крови, покрывая его рыжеватую гриву. Кольт схватил брата за воротник и дернул его ближе.
— Не расскажешь ли мне, что, черт возьми, здесь произошло?
Лиланд, который был примерно того же роста, что и Кольт, шесть футов четыре дюйма (прим. пер.: 195 см), ухмыльнулся без малейшего угрызения совести.
— Очевидно, у тебя есть глаза. Как говорится, ты не начинаешь то, что не сможешь закончить, и этот придурок… там, — ткнул он большим пальцем в сторону человека, который лежал на полу без сознания.
Единственным признаком жизни был медленный подъем и опускание его груди. Его нос был в неестественном положении, оба глаза подбиты и опухли.
— Решил, что он хочет бросить мне вызов.
Кольт поднял бровь. Братья Блэк имели в городе репутацию смутьянов и игроков, не соблюдающих правила. Он потерял счет тому, сколько раз его младших братьев колотили, чтобы успокоить.
— Ты действительно столкнулся с трудностями или расстроился из-за того, что тебе не понравилось что-то сказанное кем-то?
Лиланд отвел взгляд и посмотрел вдаль.
— Он что-то сказал о маме и папе, — хрипло признался он.
Кольт вздохнул.
— Это всего лишь слова. Тебе нужно научиться контролировать себя. Тебе двадцать восемь. Слишком стар, чтобы поддаваться этим детским капризам.
Лиланд оттолкнул его мощным движением, отбросив Кольта назад. Тот едва удержался на ногах.
Лиланд сердито на него посмотрел.
— Ты можешь притворяться, что их не существует, но некоторым из нас не все равно. Не трудись с присмотром за мной. Я пойду домой.
И с этим последним заявлением Лиланд развернулся и вылетел из бара.
Кольт бросил усталый взгляд в сторону своего младшего брата, который, по-видимому, молча наблюдал за обменом колкостями. Несмотря на то, что он был самым младшим, он был самым большим по росту и размеру. Имея рост шесть футов семь дюймов (прим. пер.: 204 см) и плечи шириной с четырехполосное шоссе, Зик Блэк заполнял собой комнату, куда бы он ни пришел.
Немногословный, он, как утверждали, был самым диким из трех братьев, больше зверем, чем человеком. Он в основном говорил рычанием, если вообще использовал слова. Хотя у него не такой вспыльчивый нрав, как у Лиланда, он был тем, с кем меньше всего хотелось бы пересекаться в битве чистой физической силы.
— Есть что добавить? — спросил Кольт.
Зик покачал головой с рычанием. Его черные волосы длиной до плеч качались из стороны в сторону. Одна сторона его лица была покрыта запекшейся кровью, но в остальном он, казалось, не пострадал.
— Подожди меня в грузовике.
Кольт ожидал какой-то формы протеста от своего брата, но большой здоровяк просто развернулся и вышел из бара, не сказав ни слова. Что ж, по крайней мере, теперь ему пришлось беспокоиться о одной драке меньше, хотя это не волновало его меньше. Зик мог быть таким же темпераментным, как Лиланд, но он был самым чувствительным из них троих.
Иногда Кольту требовалось все, что у него было внутри, чтобы держаться. Его братья не могли жить за пределами Серенити-Фоллс без серьезных проблем, поэтому было так важно, чтобы они не дошли до того, чтобы их прикончили горожане, или, что еще хуже, не стали зомби, которые могли свободно бродить только в ночь Хэллоуина, когда можно было охотиться на свежее мясо.
Мысль о том, что его братья превратятся в безмозглых животных, потрясла его до глубины души, но он боялся, что если что-то не случится в ближайшее время, то именно это и произойдет.
Кольт подошел к бару и наклонился, чтобы увидеть Сэнди, все еще съежившегося в углу. Верхушка его блестящей лысой головы отражала парящие огни, свисающие с потолка.
— Теперь можно безопасно выходить. Думаю, худшее уже позади.
Сэнди поднялся на ноги и тяжело вздохнул.
— Знаешь, мне не хочется этого делать, но мне придется сообщить о них совету. Это уже третий раз за шесть месяцев, когда они устроили драку в этом баре.
Кольт в отчаянии провел руками по волосам. Донесение в совет означало, что последует какое-то наказание, которое обычно заключалось в нескольких неделях в камере, но слишком много сообщений приводило к чему-то гораздо худшему. Влияния, которое Кольт имел в городе, обычно было достаточно, чтобы уберечь своих братьев от более серьезных неприятностей, но на этот раз все выглядело совсем плохо.
Он заметил, что один из трупов принадлежал семье Хендриксон. Рольф Хендриксон в настоящее время заседал в совете и не был бы рад, если бы один из его родственников был убит в драке, устроенной одним из братьев Блэк.
— Послушай, я, конечно, оплачу ущерб. Но не можешь ли ты хотя бы один раз отвернуться?
Сэнди поднял руки.
— Сколько именно шансов я должен им дать? Я не хочу никого обидеть, но твои братья опасны.
— Разве не все мы прошли через свои дикие фазы? У меня была своя, и я отчетливо помню истории, которые мне рассказывал отец о том, как вы двое носились по городу. Он сказал, что вы оба оставляли за собой след из тел. Неужели на этот раз ты не можешь проявить к ним снисходительность?
— Во-первых, иди ты к черту за то, что воспользовался памятью твоего отца, чтобы заставить меня извинить беспорядок, который Лиланд и Зик устроили в моем баре.
Кольт окинул взглядом свое окружение.
— С того места, где я стою, не похоже, что они были в этом одни, и да, если воспоминания о моем отце напомнят, что люди время от времени лажают, то так тому и быть.
— Ладно! Но это последний раз, и они не могут вернуться.
— Я позабочусь о том, чтобы этого не произошло.
Сэнди поджал губы.
— Что-то я в этом сомневаюсь. Я пришлю счет за ремонт.
— Спасибо, Сэнди.
Сэнди сделал отгоняющий жест рукой.
— Давай, убирайся отсюда. Думаю, у меня было достаточно дел с братьями Блэк, чтобы хватило на всю жизнь.
Когда Кольт вышел на улицу, Зик прислонился к грузовику и смотрел в беззвездное небо.
— Садись, — приказал Кольт, запрыгивая на водительское сиденье.
Кольт предполагал, что короткая поездка на машине до дома пройдет в тишине, но, как ни странно, Зик был настроен поговорить.
— Я не собирался драться сегодня вечером.
Кольт напряг мышцы челюсти, чтобы не сказать первое, что пришло в голову. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем ответить.
  
— Может, ты и не собирался, но вы с Лиландом нанесли большой ущерб. Потребовалось приложить усилия, чтобы убедить Сэнди от сообщения о вас в совет, хотя они в любом случае скоро об этом узнают, учитывая, что среди пострадавших был один из парней Хендриксон.