Год Вэй. Гильдия Реальности (СИ)

Спустя какое‑то время, хлебнув холодного рассола квашеной капусты, я восполнил пробелы воспоминания прошедших событий новыми впечатлениями о чувственной и соскучившейся по мужской ласке девушке и выкарабкался из‑под нее только под вечер. Прошмыгнув как мышка на улицу, стараясь не попасться на глаза её родителям, я направился к деду.
По пути я вспомнил о словах Худа, о том, что страх одна из основ управления человеческим обществом. Наверное, искусственный разум в чем‑то был прав, мне ведь не хотелось встречаться с родителями Инги, я боялся нанести удар по их надеждам или самолюбию, боялся объяснений, что и зачем я делаю. Сейчас, хоть мы с Ингой славно провели время, чувство сожаления о содеянном изредка проскальзывали в моих мыслях, но на фоне эротических образов недавних постельных сцен совершенно игнорировались совестью. С одной стороны, возможность развлечься и провести денек другой с Ингой, должны были удерживать меня в селе, но с другой Настя, которую я любил. Последний разговор с ней был совершенно не тем, к которому я был готов, чтобы расставить все точки мне нужно было встретиться с ней лично.
Двор снова встретил меня дымом из печи, около которой кудесничила Тоня. Собаки прохаживались по двору делая вид, что им как бы все — равно, что там готовится и истончает вкуснейшие ароматы мяса, но при моём появлении морды собак ощерились "улыбками", и вчерашняя кутерьма повторилась с утроенной силой, на этот раз закончившись моей победой. Я загладил и затрепал лохматых так, что обе псины откинулась на спину и визжали от восторга, разогнав мою грусть.
— Ваня, кушать будешь? — Тоня выкладывала мне в тарелку из горшочка борща с пампушками, после того, как произошла сдача на милость победителя лохматых существ.
Я не стал отказываться и, ополоснув руки присел за стол. Тоня расположилась рядом смотря, как я уплетаю за обе щёки.
— Ваня, мы с Павлом очень благодарны тебе за то, что ты для нас сделал.
Она сказала это в тот момент, когда я засунул в рот огромный кусок вареной говядины и мне трудно было ей возразить.
— Павел порывался пойти в полицию, объяснить, что убитый террорист, — Тоня продолжила свои извинения, — но тут я узнала, что беременна и Пашка не смог оставить нас одних. Ты ведь понимаешь?
— Беременна? А я то думаю, что ты так похорошела. Какой срок?
— Около шести месяцев, ты прости нас!
— Тоня, об этом больше не вспоминай, таков был план и Пашка никуда не должен был идти. Выйти из тюрьмы было делом времени, а вот приди Паша в полицию, то тут бы все усложнилось, причем настолько, что лучше и не думать об этом. Прогулки не под Луной, а на ней, были бы нам точно обеспечены, — грустно засмеялся я.
Она засмеялась в ответ, но тоже, только чтобы поддержать меня. Вскоре на запах борща подтянулись дед и Паша, Тоня посадила их за стол, налив борща.
— Вань, оставайся в деревне, — начал дед агитационную работу, — видишь же, что в городе тебя ждут одни неприятности.
— Смысл деда? Я теперь свой дом не смогу иметь, после моей отсидки для меня ворота в ряды ответственных закрыты навсегда, — дед нечаянно, наступил мне на больную мозоль.
— А ты на Инге женись, — по моему в самой древней игре, дошедшей до наших дней, этот ход называется шах.
Я поперхнулся.
— Деда, Инга хорошая девушка, но я другую люблю.
— Настю? Ты говорил это полгода назад, да и сажали тебя на полвека, уверен что она тебя ждет?
— Звонил ей, сказала, что видеть меня не хочет.
— Во — о-от! Что еще непонятно тебе?
— Да не верю я ей, она, когда ответила я слышал радость в её голосе, а послала она меня потом, когда я про Энтони, ее брата сказал.
— Что за Энтони?
— Энтони Ли Вей. Паша не говорил?
Я посмотрел на друга, он повертев голову на шее, втянул её в плечи, не вербально подтвердив, что с этой темой мне придётся объясняться с дедом самому.
— Не хрена себе! — удивился дед, — Павел рассказал, что их ищут террористы, а то что у тебя интерес к сестре главного террориста никто из вас не упоминал. Рассказывай подробности!
 
— Да что тут рассказывать, встретил Настю, влюбился, она тоже, он приходил ко мне, в качестве её родственника. Мы повздорили, потом меня посадили в КАЗ, Энтони взорвал колонну, похитил Пашу и детей Тони. Заставил Пашу сделать им костюмы, скрывающие биополя. Как только меня выпустили, я опять попал к ним в руки. Спасаясь, случайно убил одного из террористов, Пашку отправил к тебе, а сам в тюрьму. Вот вкратце и вся история.
— Интересные подробности раскрываются, почему в полиции не сказал, что тебя террористы похищали, а ты защищался? А ты почему, Паша, не помог ему и не пошёл в полицию?
— Да, не все так просто, деда! — вступился я за репутацию друга, — послушай! Я написал программный код с искусственным интеллектом, который может находить себе сам дополнительные вычислительные мощности и дал ему команду на то, чтобы он подставил злостных нарушителей дорожного движения друг перед другом, ожидая, что они передерутся. Слышал про всплеск автоаварий?
— Слышал, только зачем ты это сделал?
— Мы с Настей хотели, чтобы был принят закон по повсеместной установке камер безопасности, чтобы не только ответственным было удобно на дорогах. Неточная команда и Худ устроил эти автоаварии, но я не просил его, чтобы гибли люди. Сейчас я очень сожалею об этом своем решении, — я посмотрел на деда, он молча созерцал пустую тарелку на столе.
— Энтони зарегистрировал законо — утверждающий форум "Модераторов путей", ты наверно слушал о нем и предложил поддержать принятие этого закона, устроив несколько подставных аварий для самых злостных нарушителей, я согласился, но когда я узнал о смертях, я остановил работу Худа, это взбесило Энтони он сказал мне, чтобы я запустил программу, иначе пострадает очень много людей, но своей цели он добьётся, тогда я ему не поверил. Только когда он подорвал карболитовую колонну, я понял насколько все серьезно, — продолжил я убеждать деда в необходимости своих действий и поступков. Почему‑то ожидание того, что поддержит ли их один из самых близких мне людей, было для меня сейчас чрезвычайно важно.
— Где он взял взрывчатку? — дед поднял на меня тяжелый взгляд из‑под густых бровей.
— Не знаю, в террористах есть один тип, Вольдемар, он имел доступ к киборговому оборудованию спецсил, которое использовали раньше в армии и спецподразделениях, наверное, через него они и получили доступ к какому‑то из военных складов.
— Я прочитал в инете, что в связи с возросшим уровнем преступлений рассматривается закон, разрешающий использовать для полиции и армии киберорганические протезы, — добавил Паша новую для меня информацию.
— Энтони и без этого киборг, в них всех Вольдемар встроил какие‑то имплантаты.
— Усиление электросигналов аксоновых сухожильных рецепторов, повышающих скорость их сокращения, — Паша видимо общался с Вольдемаром по этому поводу, пока был у них в заложниках.
— Тебе виднее, — хмыкнул я, — Энтони разработал устройство, позволяющее скрывать биополе от сканеров, так что мой отказ по сути подтолкнул их к другим действиям, которые привели к тысячам жертв.
— Закон был принят!?
Я понял, на что намекает дед.
— Да, но мы с Настей давно не заодно с Энтони, — возразил я ему.
— Мы с Иваном вместе её успокаивали, девушка была на грани психического срыва, из‑за террора, устроенного её братом, — поддержала меня молчавшая до этого Тоня, — такое подделать не возможно, она искренне переживала за погибших.
Я кивнул и продолжил.
— Когда я вышел из КАЗПП, то узнал от Тони, что террористы похищают людей и сдирают с них кожу, для этого они похитили всю его семью. Я ночевал у них дома поскольку моя квартира прослушивалась полицией и случайно столкнулся с террористами, которые пришли за новыми материалами к генно — станку Паши. Я смог исхитриться и уложить Вольдемара и Энтони, но третий сбежал. Мы погнались за ним и нашли квартиру, где держали детей Тони, раньше Демьяна. Вызвав такси, мы упаковали станок Паши, и он уехал к тебе. Я же был ранен и пошел воспользоваться процедурной. Тогда еще звонил тебе, помнишь?