Викинг (СИ)

И тут его осенило.
— Я знаю тебя, Валь рыжебородый, — сказал он, — ты трелл Эрны, воительницы. Она купила тебя у моего отца после похода.
— Точно! — подтвердил рыжий, его улыбка уже превратилась в оскал.
— А где же Эрна? Что ты тут делаешь? — мальчишка все еще тупил, не понимая, что случилась.
— Эрна в Вальхалле, обслуживает славных воинов, — рассмеялся главарь, — как и ее брат…
— Что? Что с ними случилось?
— Их убили, глупый ты цыпленок! — не выдержал я.
— Кто? — пацан совершенно растерялся.
— Эти трое, как я понимаю. Они ‒ беглые треллы, — уже прямо-таки прошипел я.
Все трое загоготали, а мальчишка, до которого, наконец, все дошло, вдруг отступил на шаг назад и выхватил скрамаскас.
Вот те раз! А я и не знал, что у него есть оружие. Где он его только прятал?
Хм…а ведь получается, когда он угрожал меня зарезать — не блефовал, вполне ведь и мог.
Пацан стоял в довольно жалком подобии боевой стойки, выставив вперед оружие и не сводя взгляда с троицы, которая резко оборвала смех и глядела на нас.
— Грязные убийцы и преступники! — гневно прокричал пацан. — Вы умрете!
— А ты, как я понял, тоже трелл? — не обращая на пацана ровным счетом никакого внимания, спросил главарь.
Я коротко кивнул.
— Мы хотим сбежать с этого острова и можем взять тебя с собой.
— И куда вы собрались бежать?
— На Вестланд, Далдальм, Таарок…какая, в сущности, разница? Главное — подальше отсюда…
Я уж было задумался, когда главарь продолжил:
— Но сначала мы хотим наказать Бродди. Этот жирный боров должен захлебнуться собственной кровью!
— Отец вас убьет! Всех троих! — крикнул Уббе.
— Посмотрим, — спокойно ответил ему главарь, — давно хотел узнать, почему у Бродди Железнорука такое прозвище? Смогут ли его руки остановить меч?
— Смогут! — проворчал мальчишка. — Вам лучше убираться отсюда. Когда отец вернется с тинга…
Твою мать! Худшего и сказать было нельзя! Я заметил, как изменились лица у всех троих. Они поняли, что ферму некому защищать. Они могут там творить все, что угодно, поджидая владельца. А когда он явится…
— Пожалуй, мы ненадолго останемся здесь. Отправимся в путь через пару дней, — он хохотнул, — а пока узнаем, как встречают гостей на ферме Бродди в его отсутствие.
Двое подпевал позади главаря тут же разразились смехом.
А отсмеявшись, главарь снова обратился ко мне:
— Вот что, если хочешь с нами — придется нам помочь.
— Чем же? — мрачно поинтересовался я.
— Для начала забери у мальчишки оружие.
Пацан среагировал моментально — повернулся ко мне и попытался меня продырявить своим ножом, да только я оказался быстрее — перехватил его руку, выкрутил ее, отобрав нож, а затем простейшей подсечкой отправил пацана на песок.
Чтобы он не поднялся, я поставил ему на грудь свою ногу и немного надавил, чтобы он не освободился.
— Отлично, — похвалил меня главарь, — а теперь убей его! Отродью Бродди не место в этом мире. Пусть отправляется к Хель!
Твою ж мать…
Я уже и так понял, что вляпался, и пацан вместе со своим папашкой меня уже довольно долго бесили. Если Бродди я бы зарезал без зазрения совести, то убить мальчишку...
Пусть он и говнюк, но ведь еще совсем пацан.
С другой стороны — а какое мне до него дело? Я здесь трелл, никто.
Что меня тут ждет? Я ведь и так планировал побег с острова, завербовал себе Хватти. А ведь он тоже еще совсем зеленый, и толку от него будет немного.
А тут шикарное предложение — отправиться с тремя крепкими мужиками прочь с острова. К тому же я легко могу с ними договориться, мы можем плыть сразу к Одлору. Причем плыть относительно безопасно и быстро. От меня и вовсе ничего не потребуется — грести будут эти трое.
Я опустил взгляд и посмотрел на бившегося под моей ногой пацана, заглянул в его испуганные, полные отчаянья глаза и тут же вспомнил, как он обещал меня убить, как трижды сорвал мне бегство, как из-за него мне приходилось горбатиться…
В его глазах я увидел и ненависть и испуг. Похоже, он уже твердо знал, какое решение я сейчас приму.
 
Я же все еще находился в раздумьях. Если вспомнить, что я нахожусь в игре, то передо мной сейчас стоял вопрос, кем быть: стать отрицательным персонажем либо же остаться положительным. И в большинстве случаев, как я знал, «переход на темную сторону» существенно облегчал жизнь, да вот только конечный итог был далеко не радужный.
С другой стороны, если я сейчас откажусь убивать пацана — наверняка мне придется схлестнуться с этой троицей. И не уверен, что смогу им что-то противопоставить.
Да, они треллы, да, выглядят не очень. Но, в конце концов, все трое северяне, а значит хоть как-то, но умеют обращаться с оружием, в отличие от крестьян с континента. А у меня из оружия только нож, да еще и всего одна рука. Справлюсь ли я с ними? Очень сомнительно…
— Ну, что ты решил? — поторопил меня главарь.
И я принял решение.
— Подержи его, — сказал я главарю, — сделаем подарок Бродди: отрезанную башку его сына.
Вся троица растянула лица в улыбки. Похоже, моя идея им очень понравилась.
— Точно! Тело пусть разорвут собаки, а башку сохраним для Бродди, — захохотал рыжий. — Пусть знает, как подох его сын и почему он не попадет к богам! 
Главарь, явно воодушевленный этой идеей, тут же шагнул вперед, схватил пацана за руки и скрутил его, не давая пошевелиться. Затем перехватил его руки в одну свою лапищу и второй запрокинул пацану голову назад, открыв тому шею.
— Режь! — приказал он.
Я шагнул вперед, сжал нож в руке так, что пальцы заболели, и нанес удар.
Резать горло я не стал. Лезвие ножа вошло точно под подбородок, причем вогнал я его так глубоко и с такой силой, что лезвие пробило череп и вышло наружу.
Тут же я дернул скрамасакс назад, пытаясь вытащить его из еще пока дергающегося, но уже мертвого тела. Не вышло ‒ нож засел.
Вокруг воцарилась тишина.
Только шум волн и крик чаек.
Мы все замерли, глядя на мертвое тело, лежащее на песке, на кровь, растекающуюся под ним и тут же уносимую накатывающими на берег волнами.
Морская пена быстро окрасилась, став розовой. Казалось, даже песок в этом месте так пропитался кровью, что изменил свой цвет, превратившись из белоснежного в темно-красный.
Я бросил нож себе под ноги, нагнулся и поднял топор, который выскользнул из-за пояса уже мертвого главаря.
Тут же быстрым движением задвинул ошарашенного происходящим пацана, прямо-таки впавшего в ступор, себе за спину.
Надо сказать — вовремя.
–А-а-а-а! — на меня бросился лысый, выставив вперед копье.
Это он зря. Что делать в таком случае ‒ я прекрасно знаю: мой топор ударил по древку сверху, затем провернул топор в сторону, зафиксировав копье врага между рукояткой и бородой моего топора. А затем я резко выбросил руку в сторону. Лысый выпустил копье из рук, и оно улетело куда-то в волны.
Тут же я сделал широкий замах, и лезвие должно было разрубить противника.
Но он шарахнулся назад, лезвие разрезало одежду и кожу. Впрочем, рана хоть и не смертельная, но довольно неприятная — тут же брызнула кровь, а лысый заверещал от ужаса, наверняка думая, что он умирает.
Его товарищ же наступал с другой стороны, отстав всего на пару секунд.
И эти секунды стали решающими — лысого я обезоружил и, как мне кажется, вывел из боя. Во всяком случае, пока. Так что теперь остался всего один противник.
Но что он может с ножом, пусть и таким длинным, как скрамасакс, против топора?
Я попросту не подпускал его к себе, отгоняя длинными и размашистыми ударами.
Какое-то время я продолжал его теснить, но понял, что так долго продолжаться не может — я быстро устану. Поэтому пошел на хитрость — так как мы оба были уже по колено в воде, я сделал вид, что оступился, потерял равновесие.
И противник купился — бросился на меня с радостным лицом, замахиваясь своим ножом.
Я резко ударил снизу вверх. Удар был далеко не лучшим, но его хватило — отрубленная кисть, сжимающая нож, тут же улетела в волны, а противник, схватившись за изуродованную руку, заверещал от боли.