Дворцовый переполох

— Давай сядем вот тут, у борта, пусть нас овевает речной ветерок, — предложила Белинда, прислонившись спиной к краю борта и поставив ноги на тиковую скамью.
Я последовала ее примеру.
— Наверняка пойдем быстро. Эдуардо любит скорость. Он, кстати, еще увлекается и гоночными машинами и летает.
— Как Питер Пэн?
Белинда хохотнула.
— На аэроплане, дорогуша. У него есть хорошенький небольшой аэропланчик. Обещал меня как-нибудь покатать.
  
Заворчал мотор, и вся яхта задрожала.
— К отплытию готов! — крикнул Эдуардо, и кто-то метнулся отвязывать канат, который удерживал яхту у пристани.
Яхта рванулась вперед с такой силой, что меня качнуло назад. Я попыталась за что-нибудь ухватиться, но рука скользнула по гладкому борту, и я полетела в ледяную воду. Вокруг бурлили волны, в ушах ревел грохот винтов. Я вынырнула, глотая воздух. Плаваю я отлично и даже не очень испугалась, пока не ощутила, как меня что-то тащит. Что-то крепко держало меня за лодыжку, и мне не удавалось освободиться, потому что тащило меня слишком быстро. Я изо всех сил подняла голову, чтобы позвать на помощь, но глотнула воды. Тем не менее кто-то должен же был увидеть, что произошло: вокруг было полно народу, и Белинда стояла рядом. Я отчаянно замахала руками. Что-то плюхнулось в воду, кто-то подхватил меня, и тут наконец мотор заглох. Меня извлекли из реки и подняли на палубу. Вокруг меня суетились, а я сидела, кашляя и хватая ртом воздух, точно рыба, выброшенная на сушу.
— Вы целы? — спросил Дарси.
Он был весь мокрый — значит, был среди тех, кто прыгнул меня спасать.
— Кажется, цела. Ошарашена — да, вот и все, — ответила я.
— Тебе повезло, что не ударилась головой о борт, когда падала, — сказал еще кто-то, и я увидела прямую рослую фигуру чопорного Душки Уиффи Физерстонхоу. — Не то сразу бы пошла ко дну, а мы и не заметили бы.
Я содрогнулась. Уиффи неловко потрепал меня по плечу.
— Ну, дорогая Джорджи, утешься — я точно знаю, в Темзе не водится таких крупных рыб, которые бы соблазнились тобой как приманкой.
Истинно британский способ выразить сочувствие. Про себя я отметила, что Уиффи не мокрый.
Подоспел Эдуардо с пледом и стаканом бренди.
— О, мне очень жаль, — сказал он. — Ума не приложу, как это могло случиться.
— Джорджи у нас такая, — объяснила Белинда, помогая мне укутаться в плед. — Тридцать три несчастья. Вечно с ней что-нибудь да происходит.
— В таком случае буду внимательно следить, не появятся ли в небе альбатросы, — откликнулся Эдуардо. — Спускайтесь в каюту, располагайтесь, а я поищу для вас сухую одежду.
— Как, Эдуардо, неужто тебе уже нужно сбросить девушку за борт, чтобы заманить к себе в каюту? — спросил кто-то.
Посыпались шуточки — так всегда бывает, когда все пережили испуг. Белинда спустилась в каюту вместе со мной и помогла переодеться в полосатую теплую матросскую фуфайку с плеча Эдуардо и в мешковатые брюки, которые были мне неимоверно велики.
— Ну, Джорджи, честное слово, кто, кроме тебя, мог свалиться за борт с петлей на ноге? — спросила она, смеясь, но со встревоженным лицом.
— Понятия не имею, как я умудрилась, — ответила я. — Самое ужасное, что эта петля затянулась у меня на лодыжке. Я пыталась освободиться, но куда там.
— Остаток пути буду следить за тобой как ястреб, — пообещала Белинда. — А теперь вернемся на палубу и посмотрим, удастся ли просушить твою одежду.
— Это твоя одежда, и, боюсь, Темза ее сильно попортила. На вкус вода тут отвратительна.
За дверью каюты меня поджидал Дарси.
— Вы точно целы и невредимы? — спросил он. — Господи, у вас вид, как у потопшей крысы. Может быть, я лучше отвезу вас домой?
Мне и впрямь было нехорошо. Должно быть, я наглоталась речной воды, и меня все еще трясло — наверное, от запоздалого испуга.
— Если вы не против, то да. Конечно, мне лучше всего поехать домой. Но я не хочу портить вам прогулку, — ответила я.
— Возможно, вы заметили, но я тоже промок до нитки, — сказал Дарси. — А мне Эдуардо не предложил каюту и сухую одежду.
Я рассмеялась.
— Так-то лучше, — сказал Дарси. — Мне показалось, будто вы вот-вот рухнете в обморок. Идемте, поглядим, умеет ли Эдуардо разворачивать эту посудину обратно.
Спустя несколько минут мы вновь очутились у пристани.
— Смотри под ноги и берегись веревок! — напутствовала меня Белинда. — До вечера!
Дарси поймал такси.
— Вам на Белгрейв-сквер, ведь так? Какой номер дома? — спросил он.
— Мне нельзя домой, — удрученно ответила я. — Там, наверное, еще полно полиции, а вокруг дома кишат репортеры и зеваки.
— Тогда куда едем?
— Я ночевала в гостиной у Белинды. У меня там есть во что переодеться, и я успею отстирать одежду, которую она мне дала на пикник, пока речная тина не въелась навсегда.
— Значит, едем к Белинде?
— Ничего другого в голову не приходит, — ответила я дрогнувшим голосом. — Загвоздка в том, что у ее горничной сегодня выходной, а я умею готовить только печеные бобы. Как же мне хотелось на пикник!
— Вот что, поедем ко мне, — предложил Дарси. — Только не смотрите на меня так. Обещаю вести себя как джентльмен. У меня есть приличное вино, и я знаю хорошее местечко для пикника. К тому же я и сам промок и рискую подхватить воспаление легких. Вы же не хотите, чтобы я заболел, тем более что я прыгнул в грязную Темзу, чтобы вас спасти.
— Как я могу отказаться, — ответила я. — Это куда заманчивее, чем печеные бобы.
Такси покатило к Челси и вскоре высадило нас возле небольшого, хорошенького бело-голубого дома с закрытыми ставнями.
— Вот мы и приехали, — объявил Дарси.
Он отпер парадную дверь и провел меня в крошечную гостиную. Никаких гербов и охотничьих трофеев по стенам, никаких фамильных портретов, только несколько полотен современных художников и удобные диваны. Вот как живут обыкновенные люди, подумала я в приступе зависти и представила себе, как хорошо жилось бы мне в таком доме с Дарси… Я сама стряпала бы, убирала и…
— Подождите минутку, я пойду переоденусь, — сказал он. — Если хотите прополоскать мокрую одежду, в буфетной есть мойка.
После недели самостоятельной жизни в Раннох-хаусе я сообразила, где искать буфетную, и, миновав маленькую опрятную кухню, прошла в помещение за ней. Тут я напустила полную раковину воды — о счастье, благословенно горячей — и чуть не прыгнула в нее сама вместе с одеждой. Прополоскав одежду, я обнаружила, что белая юбка поголубела, но решила: может, высохнет — сойдет. Открыв дверь в поисках места для просушки, я увидела, что дом выходит на Темзу. Я стояла посреди маленького уютного садика с крошечной лужайкой. На дереве едва успели распуститься листья. За садом виднелся причал. Я застыла как околдованная этой картиной — так меня и застал Дарси.
— Теперь вы знаете, как живем мы, простые люди, — сказал он. — Неплохо, верно?
— Прелестно, — ответила я. — Но вы вроде бы говорили, что это не ваш дом?
— Совершенно верно. Я не могу себе позволить такую роскошь. Это дом моего дальнего родственника, который предпочитает проводить теплое время года на яхте в Средиземном море. К счастью, родня у меня по всей Европе — спасибо католическим взглядам на контроль над рождаемостью. Побудьте тут, я принесу вино и что-нибудь из еды.
Вскоре мы уже сидели под деревом на садовых стульях, пили холодное белое вино под выдержанные сыры, хрустящий хлеб и виноград. Стоял теплый вечер, и заходящее солнце румянило старый кирпич стен. Некоторое время мы сидели в молчании.
— Здесь как в раю, — сказала я наконец. — Спасибо всем вашим родственникам.
  
— К слову о родственниках, — сказал Дарси. — Насколько мне известно, бедный старый Хьюберт Анструтер долго не протянет. Говорят, он впал в кому.
— Вы знакомы?
— Несколько раз вместе ходили в горы в Альпах. Он опытный альпинист и не похож на человека, который попадется в лавину.
— Тристан в отчаянии, — сказала я. — Ведь сэр Хьюберт был его опекуном.