Мой командор (СИ)

Его голос становится чётким, повелевающим.
— Синий распыляй очень тонким слоем, чем легче тем лучше. Это снимет верхнее воздействие. Начинай. Как делать дальше, расскажу по ходу. Только ещё три из аптечки возьми, на завершающем этапе распылишь.
Я медлю всего несколько секунд, пережидая дичайшее вожделение, пробуждённое его поцелуем.
Говорят, мужчинам-псионикам намного тяжелее, чем женщинам, пережидать пси-сцепку, но глядя на этого бесстрастного монстра, в это верится с трудом. Кристан, чтоб тебя. Чудовище титановое!
  
Злая, взъерошенная, я бросаю взгляд на его спину, снова ужасаясь увиденному, стискиваю зубы и молча подбегаю к аптечке.
А дальше… начинается мой персональный ад. Потому что я чётко соблюдаю все инструкции Кристиана. Ровно в той последовательности, как он говорит.
Это даёт очень быстрые плоды. Его ожог светлеет, кожа разглаживается, регенерация идёт ускоренным темпом.
Знаю ведь, какова расплата за такую скорость. Однажды в детстве пережила…
Мои руки дрожат. Боюсь даже представить, какую чудовищную боль Кристан при этом испытывает. Да и вижу вижу, как подрагивают от колоссального напряжения его развитые мускулы. Слышу, каким глухим становится его голос, когда он отдаёт всё новые и новые команды.
Я делаю, стиснув зубы и едва удерживаю слёзы.
Вот почему не к врачу? Почему не обезболить? Герой, чтоб его.
— Притомози, Мила, — вдруг глухо говорит он, когда я уже заканчиваю наносить густым слоем белую пену.
Только вот останавливаться нельзя. Понимаю, почему так сказал — видимо совсем его накрыло.
И ещё лучше я понимаю, что жалеть нельзя. Только не сейчас.
Недрогнувшей рукой я доливаю пену до конца — обмирая внутри от того, как он шипит и опускает голову ещё ниже.
Есть! Ставлю пустой баллончик на стол.
Кристан прерывисто дышит, стиснув зубы. У меня сердце просто разрывается, глядя на него.
Протягиваю руку, глажу его по волосам. Он перехватывает меня за запястье, грабастает меня, затаскивая к себе на колени, обнимает крепко и замирает так, уткнувшись в мои волосы.
Дышит тяжело, с надрывом, держит меня в руках.
— Почему нельзя к врачу, Кристан?.. — тихо-тихо прошу я.
— Нельзя, Мила, — с паузами, едва слышно, сквозь зубы, отвечает он. — Я столкнулся… с людьми… генерала Паргаза. То, что в спину. Оно сейчас используется для…
Кристан глубоко вдыхает воздух в моих волосах, обнимает меня крепче и замирает так молча.
Только спустя минуту он переводит дыхание, расслабляя скованные перенапряжением мускулы. Кажется, его отпускает…
Да, похоже, боль уходит.
Кристан ласкающим жестом поднимает моё лицо, заглядывает в глаза.
Его взгляд тёмный, мрачный, пугающей своей непроглядной бездной в глубине.
— Мила, сотри пену и нанеси анальгетик. Я очень благодарен тебе.
Прерывисто киваю, встаю, опираясь на его руку. Беру специальные тканевые салфетки и осторожно начинаю убирать пену.
Ого… Ни следа ожога! Гладкая плотная кожа.
— Трогаю тебя, теперь не больно? — тихо спрашиваю я.
— Ускоренная регенерация завершена, Мила, — так же тихо отвечает он. — Больше боли не будет. Можешь не осторожничать. Ты главное сделала. Спасибо. Самому себе сделать обработку мне было бы намного труднее.
— Пожалуйста, Кристан, — я облегчённо перевожу дыхание, — пожалуйста.
Но всё равно я стираю остатки пены как можно аккуратнее. Хотя вижу, что он уже спокойно сидит.
Да и то, как сейчас выглядит его спина, мне даже нравится. Кожа плотная, ровная, такого же цвета, как и руки. Если бы я сама бы не видела своими глазами, не поверила бы, что здесь был уродливый ожог.
Покрываю напоследок антисептиком и анальгетиком.
— Я закончила, что-то ещё могу для тебя сделать?
— Со спиной ничего, я как новенький, — усмехается он. — Но кое-что ты совершенно определённо можешь для меня сделать.
Поворачивается ко мне на стуле, притягивает меня к себе так, что я стою между его расставленных ног. Смотрит на меня снизу вверх.
В его глазах столько всего смешалось, что я не могу даже вычленить хоть какую-то эмоцию.
Смотрим друг на друга. А у меня в голове звучит его незаконченная фраза “то, чем стреляли в мою спину, сейчас используют для…”
Мне страшно задавать ему вопрос. Ведь я уже знаю ответ. Должна спросить, но боюсь услышать — слишком сильно ответ расчертит всё на “до” и “после”.
— Для чего используют эту плазму, Кристан? — всё же спрашиваю я.
Он усмехается горькой и одновременно зловещей усмешкой.
— Для таких как ты… — легчайшее прикосновение его пальцев к моей щеке, — и таких как я.
Я ахаю, холодея, и он накрывает ладонью мой затылок, бескомпромиссным жестом тянет к себе. Обнимает, вдавливает в себя. Целует властно, даже грубо, сминает жёсткими губами мои губы. Вторгается безжалостным языком глубоко внутрь.
Его жгучие губы спускаются на мою шею, ловкие сильные пальцы сдирают с меня одежду. Даже если бы я и хотела сопротивляться, расспросить его обо всём…
Сейчас всё, совсем всё — сдаюсь в его власть, разрешая давно сдерживаемому вожделению охватить себя целиком.
Подставляю оголённую им грудь под его обжигающий рот.
Прижимаясь к нему ближе, я всё же прошу его:
— Расскажешь… потом?
Кристан сжимает нетерпеливыми руками мои ягодицы, прикусывает один мой сосок и тут же сминает губами другой. Хрипло отвечает, осыпая мою грудь несдержанными поцелуями:
— Расскажу. Потом. Сейчас хватит разговоров, лечений, и прочего, Мила. Ты нужна мне. Сейчас.
  
Глава 36. Везунчик
 
Я так и стою между широко расставленных ног Кристана, когда он, оставаясь сидеть на стуле, сминает нетерпеливыми пальцами мои бёдра, ягодицы, талию, жадно, быстро целует мою грудь, шею, живот, снова грудь.
— Кристан… — резко вздыхаю я, когда он стремительно стягивает с меня форму.
Из его горла — только хриплое рычание. И движения — ещё более резкими.
Сдёргивает всё с меня до колен. Замирает, окидывая меня всю горящим взглядом.
Ах! Порывисто разворачивает к себе спиной. Опускает к себе на колени, я выгибаюсь, откидывая голову на его плечо, постанывая от движения его ладоней по груди и животу, по бёдрам, снова к груди.
Кристан нетерпеливо сминает мою грудь, одну руку — между моих ног, там, где уже всё давно мокро, ждёт, желает его.
Коротко ласкает между нижних губ, хватает за талию обеими руками и приподнимает меня. Растегивается ниже пояса и направляет внутрь меня крупный каменный член.
— Кристан! — вскрикиваю от резкого вторжения.
— Больно?
— Нееееет… ммм.. Ох… — только и могу стонать от того, как он фиксирует руками мои бёдра и прямо так, на стуле, начинает вколачиваться в меня.
Глубоко, быстро, жёстко.
— Не пугайся. Больно не будет. Со мной — никогда, моя Мила. Никогда.
Он вдруг опускает меня, вторгаясь на всю длину. Замирает. Обхватывает обеими руками.
Прижимает меня к себе, ведёт ладонями по животу, груди, ключицам. От плеч — к локтям. И ниже по рукам. Сжимает мои запястья и тянет, вынуждая меня опереться ладонями на мои колени.
Гладит спину и давит между лопатками, вынуждая наклониться от него сильнее.
— Роскошный вид, Мила, — хрипло говорит он, сжимая мои ягодицы и начиная плавно двигаться в моей глубине. — Красавица моя.
И снова ускоряется.
Мои стоны всё громче от того, как он имеет меня, быстро, даже грубо, но совсем-совсем не больно.
Проникновения всё больше напоминают удары, мои стоны переходят в крики, и мы взрываемся беспощадным удовольствием — одновременно.
Кристан тянет меня на себя, прижимает спиной к своей широкой рельефной груди, одной рукой — через грудь, к шее, поворачивает моё лицо вбок — к себе, целует со всем пылом неутолённого голода. Второй рукой — вниз, между половых губ.
  
Вздрагиваю от того, как он проникает между пульсирующими лепестками. Я ещё дрожу и постанываю от долгожданного оргазма, так отчётливо чувствую его крупный член внутри, как я сжимаю пульсацией его.