Мой командор (СИ)

— На самом деле два, — раздаётся весёлый и молодой мужской голос за моей спиной. — Но события того года в академии не преподают. Засекречено.
На диванчик напротив нас падает молодой плечистый шатен с насмешливым взглядом тёмно-зелёных глаз.
— Жаль, Милария, что тебя упаковали в такую тёмную обёртку, — окидывает он меня с головы до ног оценивающим взглядом. — Видел тебя в центральном зале. Красная тебе шла больше.
  
Разговоры в кают-компании стихают. Я вдруг понимаю, что все смотрят на нас. То есть, все эти разговоры, которые продолжали вести офицеры, не мешали им прислушиваться к тому, что происходит вокруг нашего диванчика.
Да и взгляд молодого нахала слишком красноречив. Он явно ждёт моего ответа. Да и все ждут.
— И вам доброго дня, — сдержанно отвечаю я. — Скажите, пожалуйста, ваш вопрос нацелен на то, чтобы оскорбить меня? — я улыбаюсь, увидев его иронично приподнятые брови. — Если так, вам это удалось. Проверяете мою скорлупу? Спешу заверить вас, я несъедобна.
Нахал усмехается, а я продолжаю, всей кожей чувствуя взгляд каждого из присутствующих.
— Кроме того, — выразительно приподнимаю брови я, — если вы продолжите диалог со мной в таком тоне, нам будет очень сложно выстроить эффективные рабочие отношения. Ведь на эффективности и взаимоуважении строится воинское братство.
Возможно, на этом следовало бы мне остановиться, но меня уже несёт.
— Впрочем, воинское братство от вашего заявление уже пошатнулось, — холодно добавляю я. — Жаль, ведь именно для этого и создано это пространство, — добавляю я красноречиво, обводя взглядом кают-компанию, — для создания и укрепления эффективных связей, которые можно построить исключительно на взаимоуважении. Для этого ведь, офицер?
Брови нахала взлетают вверх. Полковник Греас хмыкает. Раздаются сдержанные смешки.
— Да, для этого, — лицо нахала становится серьёзным.
Да и его взгляд на меня меняется. Становится жёстким, пристальным, оценивающим. 
— Я не хотел оскорбить вас, офицер, — вдруг говорит он мне, — примите мои извинения, я не должен был начинать общение с вами в таком ключе.
Шатен подаётся вперёд и протягивает мне руку.
— Считайте это дружеской проверкой, — он прищуривается с примиряющей улыбкой. — Исключительно в целях проверки стабильности военного братства.
— И сестринства тоже? — раздаётся позади меня неожиданно знакомый для меня женский голос.
Я осторожно оглядываюсь и встречаю внимательный взгляд прозрачно-голубых глаз эффектной пожилой блондинки в звании подполковника.
Тут уже я не могу оставаться на месте. Торопливо поднимаюсь и пожимаю протянутую мне руку.
— Профессор Керлан! — не могу сдержать своей радости от встречи, — как я рада вас встретить!
— Мила, девочка моя, — широко и тепло улыбается мне профессор.
Она раскрывает руки, и я смущённо принимаю её дружеское объятие.
— Не обижайте мою милочку, — укоризненно смотрит профессор на мужчин. — Это моя лучшая курсантка. Очень хорошая, большая умница, крайне эффективная.
Она останавливает пристальный взгляд на нахальном шатене, который даже не думает отводить от меня свой изучающий взгляд.
Усмехнувшись, полковник Греас встаёт и пересаживается напротив, заодно красивым широким жестом показывает профессору на освободившееся место. Она кивает, царственно опускается на сидение и показывает мне сесть рядом.
Разговоры возобновляются, а я чувствую изменившуюся атмосферу в кают-компании. Настороженность растворяется, беседам возвращается оживлённый и дружеский тон. 
Я перевожу дыхание. Мне очень повезло, что профессор здесь. Она вела у нас его факультативы во время своего отпуска после ранения. В финальной части своей длинной реабилитации, когда на службу ей ещё было нельзя, но физическое состояние уже восстановилось.
Как она говорила, ей надо занять свои деятельные мозги делом. Как и послужить на пользу империи.
Да, тот факультатив незабываем. Профессор Керлан гоняла нас в хвост и гриву. И при этом я получала несказанное удовольствие. Мне было очень жаль прощаться с таким замечательным преподавателем.
— Почему ты не пьёшь? — спрашивает меня профессор и показывает на столик. — Вот здесь, на краю, можешь себе заказать.
  
Глава 30. Спокойствие
 
Второй раз мне задают мне этот вопрос, почему я не пью. Осматриваюсь.
Действительно, каждый из присутствующих держит в руках стакан с напитком. Даже теперь молчаливый полковник Греас и нахал, имени которого я пока не знаю.
Видимо, это у них тоже традиция.
Я заказываю напиток с лимоном и лиргинайским перцем.
— Какой же выбор замечательный! — комментирует нахал. — Тянет на кисленькое?
Не игнорировать же вопрос. Пожав плечом, я киваю. Что я ещё ему могу сказать? Если что-то и могу сказать, то точно не хочу.
Нахал тем временем доброжелательно улыбается в ответ на пристальный взгляд профессора.
Подъезжают автоматические разносчики, один из них подкатывается ко мне и я беру с подноса высокий запотевший стакан. Теперь уже с напитком в руке, я слушаю начавшуюся беседу.
Полковник Греас задаёт профессору Керлан вопрос про то, когда она успела познакомиться со мной.
Профессор рассказывает про факультатив в академии. Иногда поглядывает на меня, и я вставляю свои впечатления, не стесняясь подчёркивать, как сильно мне помогли полученные знания на выпускных экзаменах.
Вечер в кают-компании идет своим чередом. Замечаю закономерность.
Офицеры разговаривают друг с другом парами, но чаще по три, четыре человека — малыми группами. Периодически пересаживаются на соседние диванчики, меняя собеседников.
Выходит так, что спустя полтора часа каждый поговорил с каждым. Профессор уже давно ушла от меня, тепло пожав мне руку и снова подчеркнув, что она рада видеть меня здесь.
Я же продолжаю говорить со всеми, кто подсаживается ко мне. Сама не начинаю ни с кем разговор, так как все диванчики заняты, а я точно помню из этикета на неформальных мероприятиях, что я не имею права обращаться первой к тем, кто старше меня по званию — а тут все меня старше.
Знакомлюсь с офицерами — и женщинами, и мужчинами.
Таких звезд, как полковник и профессор, не встречаю больше. Но.. каждый из тех, с кем я познакомилась, явно из сильнейших профессионалов своего дела. Это видно. В жестах, выправке, во всём. Нас в академии отдельно учили обращать внимание на подобные детали.
Меня тоже сканируют, изучают, задают каверзные вопросы, составляют свое мнение обо мне.
Поддерживая беседы, я в фоновом режиме занимаюсь тем, что тщательно отслеживаю свои возможные признаки нестабильности.
Всё идёт хорошо. В целом я очень достойно держусь и очень довольна собой. Таких провокаций, как мне сходу выкатил тот нахал, никто не делает. Со мной знакомятся и общаются настороженно, но уважительно. Я отвечаю тем же.
Ещё я присматриваюсь к офицерам, пытаясь понять, уловить, почувствовать хоть что-нибудь подозрительное. Но ничего подобного. Если на борту эсминца и есть предатель, то не здесь, не в кают-компании.
Единственное, что меня настораживает и раздражает, это взгляд того нахала-шатена, который так же, как и все, продолжает двигаться с диванчика на диванчик, общаясь с остальными. Учитывая, что его лицо почему-то кажется мне знакомым, и я его никак не могу вспомнить… от взглядов, которые он на меня бросает, мне очень сильно не по себе.
Линда ни разу еще ко мне не подошла. Тоже иногда посматриваю на неё. Она общается много и активно. Иногда излишне эмоционально, иногда молча слушает с напряженным лицом.
  
Очень яркая женщина, совершенно не пытается сдерживать свои мысли и эмоции. Всё как на ладони.
Впрочем, это тоже может быть маской. И именно под вспышками, под эмоциональностью она может легко спрятать свои истинные мысли. Я чувствую в ней какое-то второе дно, но ощущения предательства… почему-то я уверена, что Линда — не предатель.