Ферма. Бхаг До (СИ)
— Разгон! — приказал гео.
Щиты пошли в отрыв. Звон рикошетов пока радовал — глухих шлепков нет и славно. Я прыжком ушел вправо, освобождая сектор стрельбы. Прощай патроны, нам было хорошо. Летите раскаленными посланцами, сбивая потное татуированное мясо. Еще, еще, еще…
Напахнуло горелым. Хрустнули кости.
Замес встрял на шестом метре, словив подсечку, и кувыркнулся в мешанину тел. Следом рванула Ива, расчехляя сумку и тыкая мечом орущего мужичка, у которого стесало макушку. Глупо.
В попытке приблизиться к умнику Шест рванул в сторону.
Меня прокатило по жухлому газончику. Рядом вспороли грязь сапоги… Враг. На восходящей ножом до паховой, сбить визжащего противника на следующего утырка, доработать.
Переваливаясь через труп, успел заметить полет Крысы. Зашла на бреющем, снеся две головы. Рядом визжала Фрау.
Удар в плечо развернул меня к новому ракурсу. Поддаваясь инерции, завершил поворот и отдал ножи парочке культистов, что согласно булькнули пробитым горлом.
Выстрел. Прицел. Выстрел. Смещение.
Успел сбить с Паши плотно сбитого восходника, подванивающего дерьмом. И дострелял магазин.
— Отведай сука!! — А вы знаете, что Шест с колуном — это апокалипсис выраженный в плоти?
Я не сомневался. Болью перечеркнуло правую лопатку, хотя там вроде полагается быть броне. Странная нестыковка. Мысль не успела оформиться, потому как мной попытались овладеть служители культа. Зашли втроем, падла — де труа, бл…
Пиро!
Ладони плеснули белесым, зашкворчала плоть.
Еще пару метров, и я смог разглядеть сквозь дымное марево, что происходит за транспортными воротами. А там удивительно пусто — кто хотел, пришел, так понимаю. И судя по воплям, метавшимся у соседних корпусов, гости без дела не сидели. Там и огонек уже зачали…
Восход пришел убивать и жечь. Но как по мне — тупо переводить ресурсную базу.
Вмял коленом рябое лицо врага и немного поработал над его шеей. Тело осело мешком. Следующий! Я сказал…
Не знаю как, но успел — копьецо вместо Ивы, ушло мне под броню. Говорю же, отрываться от земли в процессе боя — дурной тон. Вот и поплатился за прыжок.
— Джимми… — санитарка захлопала губами, перемазанными красным. Кровь ее, хреново.
— Дерись, — резанул верным словом.
Позади лязгнуло. Замес отбил непонятную сталь и заорал — надсадно, гневно и пугающе.
— Био, — выдохнул я приятную идею.
— Потратила, — серые глазищи Ивы подозрительно блестели. Чет она какая-то эмоциональная, не находите?
— Собери, дура, — рыкнул и выдернул из себя посторонний предмет. Метнул. Попал.
В десятке Паши уцелело трое, включая Пашу, который походил на красно-черный кулек. Он зло оскалился мне в лицо, пошатнувшись, и махнул в сторону резких криков за ближним корпусом, откуда валил жирный дым.
— Смена! — гаркнул я хрипло.
Прыгающий на телах Шест отозвался первым:
— Надо! Добивать!
Остальные отметились с небольшой задержкой. За Фрау ответила Крыса, потому как в кулинаре торчало два болта, но рядом суетилась Ива и шансы на благополучный исход чутка повысились.
— Догоняйте, — сказал просто и поспешил за неугомонным безопасником, который и не думал ждать. Шило в жопе, проблемы для здоровья. Аксиома.
За корпусом горели деревянные домики и кривобокие деревца. Горели сочно, создавая багряный фон, на котором пировала смерть. Патрульные, скорее всего неожиданно для себя, исполняли долг — защищали Ферму от неприятеля. Рубились с культистами и катастрофически быстро умирали.
А потом за их спинами я разглядел кричавшую администраторшу Марину и стало непонятнее. Каким ветром ее занесло в очаг смертоубийства — хотела спастись или повела охрану за собой, чтобы спасти мирных? Паша чет яростно каркнул и ускорился — ровно до ближайшего бордюра, где загремел наземь, споткнувшись. Нелепо? Нелепо.
Когда последний аграрий, распотрошенный двумя ударами, сбросил кишки, Марина оскалилась. Хватанула с дорожки шмалабой и навелась:
— Это! Моя! Ферма!
Картина фееричная — пламя, одержимая женщина с оружием и тени врагов, что на подступах. Она успела выстрелить один раз и обмякла, насаженная на копье.
Спустя секунду я добрался до побоища — скакал раненным кенгом если что. Осталось пять патронов в пистолете и один нож. Большой гостинец пока приберегу — последний, сука.
Сбоку свистнуло и в культистов прилетело щитом, точно фрисби. Увесистая железяка собрала хороший урожай.
— Командир! — бегущий Шест почему-то хромал.
Пора работать призрак, пора трудиться. На несколько минут пришла тьма, а когда схлынула, я вынул пальцы из чужого горла.
— Свои! Свои! — Паша пятился и немного паниковал.
— Да какого… — Голос Амиго показался чужим.
Безопасник в сопровождении двадцатки потрепанных бойцов пробил вуаль дыма, распознал трупы и резко сдал. Пару шагов на инерции, неверующий жест. Вот что называю неполным знанием предыстории. Но мне похер. Интересно другое — на КПП поклали или положили?
— Соберись, — проскрежетал подошедшему безопаснику. — Что на пропускном?
— Уроды отступили… — Амиго не отрывал взгляда от Марины. И вдруг заорал: — Хаш!!
— Да, сука ж… — Я откачнулся. Уши не казенные.
— Привет! — прозвучало метров с 50.
И я увидел Хаша.
Как вам сказать — когда ничего не ждешь, трудно удивиться. Мужик среднего роста, лысый, с короткой седой бороденкой. Броня легиона с отсветами пламени. На левой щеке жесткой морды ожог — там, где должно быть легионное тавро. Не сомневаюсь — вывел, типа кодекс побоку, прошлое долой. В руках — внебрачный отпрыск гладиуса, на груди — в креплениях, что помнится меня заинтересовали, подвешено нечто круглое с металлическим блеском. Конец описания.
Рядом пару десятков культистов в добротном эквипе. На нескольких под серостью неба поблескивали выставленные напоказ эмблемы. Лучики, лучшие из возможных, если правильно понимаю. Стоят, мнутся, но в атаку не идут.
Амиго молча ткнул мечом в сторону бывшего соратника и начал сближение. Ну что — остается только запастись терпением. Два друга, два непримиримых врага. Классика, сука.
— Решим? — долетел голос восходника. — На победу? Помнишь?
Амиго молча шел, начиная чутка финтить корпусом — как змея перед броском. Но выглядел как-то не цельно, с трещинками в образе непобедимого кшатрия. Видел такое не раз, знаю.
Я оглядел трупы культистов под ногами. Заметил одного… Так и есть — нужное мясо. Помер от пули, значит мой, хотя не упомню. Из-под воротника торчит цацка.
Зазвенела сталь.
Бой Амиго и Хаша можно смело назвать увлекательным — два танцующих тела, что стремительно кружили в череде приемов. И сталкивались, рождая искры. Стремительно, яростно и скупо — никаких поз и лишних движений. Только намерение.
— Оторви, — шепнул я тощему, указав на голову мертвеца. — По-тихому.
Но никто бы и не заметил — так увлечены схваткой.
Амиго выбил у Хаша меч и восходник мгновенно разорвал дистанцию в рывке, который трудно повторить рядовому бойцу. Бывший кшатрий оскалился, свистя дыхалкой:
— Я сохранил Плеть.
И сорвал с груди круглую хрень, что мгновенно развернулась гибким лезвием метра на три. Свистнул, рассекаемый воздух.
Амиго продержался секунд 15, демонстрируя чудеса эквилибристики. Трижды блокировал вражеское лезвие и трижды получал рассечение на излете. Неудобное оружие — отметил я мимоходом — зевнешь и прилетит с самого неожиданного ракурса.
На 16 секунде Плеть рассекла безопаснику правую ногу и перечеркнула брюшину. Финита.
— Эй! — окликнул я Хаша, делая шаг вперед. Тот замер в замахе. Согласен, идущий к тебе мрачноватый окровавленный мужик с оторванной головой под мышкой немного озадачивает. Даже профессионала. — Тут, сука, твое.
Восходник с недоумением уставился на цепочку с восходящим солнцем в моей второй руке.
— Ты че творишь? — Он обогнул скорчившегося Амиго. Обогнул, контролируя дистанцию, уважаю.
— Да ладно, у тебя вон лучики за плечом, а будет плюс один, — пожал я плечами. — Мне просто интересно. Кшатрий, который обосрался. Зачем ты обосрался, Хаш?