Тень Великого Древа (СИ)

Сорок ханидов очерчивали кольцо вокруг Гной-ганты. Двадцать тысяч всадников орды оставались за пределами кольца. Вожди и лучшие воины могли въехать в кольцо по личному позволению Пауля. Прочим запрещалось приближаться к нему. Один раз в день Пауль проезжал всю орду насквозь – лишь тогда рядовые всадники могли его увидеть. Они орали от пьяного восторга, вспрыгивали на спины лошадей, трясли над головой клинками… А некоторые, напротив, спешивались, падали на колени и заводили молитвы.
- Дешевый трюк, - говорила себе Аланис, глядя в зеркало. – Он просто напускает важность, чтобы держать их в подчинении.
Она часто говорила с отражением о Пауле. Должна была говорить. Высмеивала и развенчивала все его трюки. Должна была высмеивать.
Предмет по имени Вечность поверг шаванов в трепет. Аланис сказала себе: это просто Предмет. Священные Предметы могут все, но это сила богов, а не Пауля. Он – обычный негодяй, слуга другого негодяя. Он всего лишь умеет использовать Предметы.
Но он хорошо умел это. Пугающе хорошо. Когда был убит Моран, не вся орда увидела Вечность в деле. Многие находились слишком далеко, чтобы разглядеть. Пауль устроил повторное представление. А случай подвернулся скоро: Ребекка Литленд приехала за Мораном.
- Ты хочешь соединиться с любимым? Благородное желание. Исполню его.
Пауль бросил горсть черных мух в коня Ребекки, а вторую – в нее саму. Она замерзла в воздухе, не успев спрыгнуть с седла. Это было красиво. Это было страшно. Ребекка сделалась пищей для тьмы. Той ночью Аланис говорила зеркалу:
- Как бы оно ни выглядело, это всего лишь смерть. Бекка погибла, как отец и как Альфред. Их души теперь на Звезде, пируют за одним столом с Праматерями. Иначе быть не может!
Но отражение не перестало дрожать, и ей пришлось добавить еще:
- Нет, он не убьет меня Вечностью. Он вовсе меня не убьет. Я пройду этот путь до конца.
Затем Пауль выступил в поход.
Орда состояла примерно из двадцати тысяч всадников – точного числа никто не знал. Она делилась на ганы – группы шаванов, подчиненных одному ганте. В каждом гане было разное число мечей: одни насчитывали дюжину, другие – сотню, третьи могли поспорить с альмерским батальоном. Нельзя построить хорошее, дисциплинированное войско из таких разнородных частей. Если бы Аланис довелось командовать ордою, она переделила бы ее заново. Дюжины сложились бы в роты, роты – в батальоны, батальоны – в полки. Каждому подразделению назначила бы командира, затем уделила бы несколько месяцев муштре, чтобы воины приладились к командирам и друг другу.
Но Пауль сделал только два назначения.
Первым были ханиды.
Стоя у черного, выпавшего из времени трупа Морана, Пауль пнул ногой мешок с Перстами:
- Берите, это ваше оружие!
Сначала шаваны боялись подойти. Потом из толпы выдвинулись первые смельчаки и подобрали по одному Предмету. Среди них был Юхан Рейс. Затем, вдохновившись примером, подбежали другие, схватили Персты с земли. А потом Предметы кончились: их было меньше полусотни - на много тысяч шаванов. Большинство всадников просто заворчали от зависти, но кое-кто выхватил клинки, подскочил к везунчикам с Перстами:
- А ну, отдай!
И Пауль крикнул:
- Молодцы! Возьмите, что можете взять!
На глазах Аланис началась свалка. Шаваны выбивали Персты друг у друга, вырывали из мертвых пальцев, отрубали вместе с руками. Завладевали Предметом лишь затем, чтобы минуту спустя потерять его и сдохнуть. В ход шли кулаки, кнуты, ножи, мечи, зубы. Кровь лилась ручьями. Кто-то отползал, зажимая рану. Кто-то рубился, как зверь, защищая свой Перст. Кто-то испускал дух прямо у ног Пауля. А тот кричал от радости:
- Да, сыны Степи, так и нужно! Берите свое!
Когда резня иссякла, четыре десятка шаванов стояли над парой сотен трупов. Измазанные чужой кровью, свирепые, дикие, еще не вернувшие человеческий облик.
- Ханида вир канна – достойные увидеть! Вы, лучшие из шаванов, отныне будете со мною!
Пауль прошел между ними и каждого поцеловал в губы. Каждого из сорока головорезов. Если чье-то лицо было испачкано в крови – Пауль размазал ее по своему лицу.
 
Шаваны выглядели так, словно родились заново. Когда к ним вернулась человеческая речь, они могли сказать только одно:
- Гной-ганта! Гной-ганта! Гной-гантааа!!!
Второе назначение Пауль сделал накануне выхода из Рей-Роя.
- Один из вас останется тут и защитит город. Если сюда придет младший Ориджин, нужно убить его солдат и взять его в плен.
Три человека стояли перед Паулем: ганта Корт, ганта Ондей и младший граф Юхан Рейс. Все трое носили Персты на предплечьях. Двоим – Корту и Юхану – Предметы достались без боя. Они подобрали их в числе первых и держали мечи наготове, но никто не напал. Корт и Юхан были вождями, их уважали и боялись. А вот Ондей промедлил, не схватил Перст, пока было можно. Так что он выбрал миг, ворвался в схватку и заколол шавана внезапным ударом.
- Мы – ханида вир канна! – сказал Паулю Ондей. – Мы имеем право быть с тобой, когда ты растопчешь Север!
- Да, - сказал Пауль. – Но один из вас останется. А с ним – пять сотен всадников и три носителя Перстов.
Корт сказал, подкрутив ус:
- В моем гане – семьсот человек. Мы пригодимся тебе в походе. Лучше оставь тут более мелкого вождя.
Ондей хмыкнул, скосив глаз на Юхана:
- Рей-Рой – его город. Пусть он и стережет.
А Юхан только склонил голову:
- Гной-ганта, тебе виднее. Решишь оставить меня – останусь.
Пауль выбрал:
- Ондей, останешься ты.
- Дух червя!.. А добыча? Что я получу?!
Вдруг Пауль повернулся к Аланис:
- У него смердит изо рта. Ты заметила?
- Чистая правда. Мерзко стоять рядом.
Ондей разинул рот:
- Эй, причем тут…
Пауль воткнул пальцы ему в пасть. Шаван дернулся было, но замер – вторая рука Гной-ганты схватила его за челюсть. Пауль пошарил во рту, сжал, дернул. Показал Аланис желтый зуб с окровавленным корнем:
- Видишь, в этом причина.
Затем похлопал Ондея по плечу:
- Ты получишь шанс убить младшего нетопыря. Это великая честь. Принесешь мне его голову – возьмешь себе любой Предмет из хранилища Первой Зимы. Верю, ты сможешь.
Он не продолжил: «А если не сможешь…». Не сказал ни слова угрозы. Зачем тут слова?
Потом, оставшись одна, Аланис говорила зеркалу:
- Нельзя вырвать зуб голыми пальцами! Лекарь берет клещами и налегает всем телом, и даже тогда не с первого раза… Нет, это просто трюк! Зуб был гнилым и шатался. Или Пауль заранее спрятал зуб в рукаве. Или… Тьма сожри, он – просто человек!
* * *
Пауль не занимался дисциплиной и муштрой, не собирал военных советов, не раздавал приказы. Не делал ничего, что подобает полководцу. Просто ехал, окруженный кольцом ханидов, и раз в день одаривал взглядом остальных. Орда вокруг него формировалась сама.
Сами собою уважаемые ганты оказались в голове колонны, оттеснив более мелких в хвост. Согласно своему нраву, дерзкие и храбрые шаваны терлись ближе к кольцу перстоносцев, пытаясь увидеть Пауля. Обладатели выносливых коней вырывались вперед, разведывая местность, чтобы потом принести доклад – и хоть минуту поговорить с Гной-гантой. Запасливые и умные вожди везли телеги с продовольствием, бедные и глупые отставали от орды, рыща в поисках фуража. Утром одни быстро снимали шатры и выдвигались вперед, другие завтракали с ленцой. При виде Пауля одни орали: «Слава!», поставив коней на дыбы; другие молились, упав на колени. Предоставленная сама себе, свободная от приказов, каждая частица орды проявляла характер. А Пауль наблюдал. К концу пути, когда дойдет до битвы, он будет знать о них все.
- Идовски хитер, - говорила себе Аланис, - но не хитрее Эрвина и не лучше меня. Мы – внуки Агаты, а он – простой головорез!
Опровергая ее слова, в круг въехал разведчик с докладом: