Мертвый ключ
Айрис припарковала машину на улице и пошла по дорожке к трем ветхим зданиям, теснившимся одно за другим на узком участке. В каждом дрянном домишке обустроили еще более дрянные квартирки. На крыльце ее жилища восседала соседка, по обыкновению ведя наблюдение за тротуаром.
— Здрасьте, миссис Капретта, — бодро бросила на ходу Айрис. Попытка увернуться от неизбежного, естественно, провалилась. Старуха неизменно морщилась, что бы она ей ни говорила. Дужка ее толстенных очков увязла в складках разжиревшего лица еще десятилетия назад, и девушка порой задавалась вопросом, а может ли соседка вообще их снять.
— Аптекарь сегодня пытался меня надуть, — пророкотала та. — В лавку в конце улицы не суйся! Обдерут как липку!
— Спасибо! Буду настороже! — После трех лет соседства с миссис Капреттой Айрис хватало ума не спорить и не задавать вопросов.
Имен остальных соседей она не знала. В задней части дома проживала пара аспирантов, а в квартире под ней — индийская семья из четырех человек. По-английски они почти не говорили, однако при встрече с ней обязательно улыбались и даже слегка кланялись.
Айрис захватила почту и поднялась по перекошенной лестнице на второй этаж дышащего на ладан здания, которое и называла своим домом. Прямо за дверью ее встретила лужица на полу — опять течет крыша. Девушка перешагнула лужу и отметила про себя, что с утра нужно позвонить трущобовладельцу.
На пыльном автоответчике мигала лампочка.
— Айрис? Айрис, ты дома? Это мама. Позвони мне, ладно? Что-то давненько от тебя ничего не слышно, милая, я начинаю волноваться. Целую! Пока!
А ведь они разговаривали всего неделю назад. Айрис вздохнула и взяла трубку.
— Алло.
— Привет, мам.
— Милая! Как я рада тебя слышать. Как у тебя дела?
— Прекрасно. Мама, я устала. — Айрис уже нервно постукивала ногой. Своей жизнью ее мать, по сути, никогда и не жила. Долгие годы мир для нее сводился лишь к материнству и домохозяйству, и после отъезда дочери она совершенно не знала, чем себя занять.
— Как на работе дела?
— Дел по горло. Мне дали специальное задание, так что все в порядке. — Айрис принялась перебирать почту: мусор, мусор, так, а вот и счет за обучение.
— Как здорово! Что ж, им давно было пора обратить на тебя внимание, милочка. Ты ведь у нас такая умница. Я как раз на днях говорила твоему отцу, ах, кто бы вспомнил о твоих способностях! Вся эта писанина, которой тебя заваливают, просто стыдоба…
— Мама, перестань! О моих способностях помнят, ясно тебе? И за свою работу мне не стыдно!
Айрис постаралась проигнорировать плохо скрытый выпад. Родителей слегка разочаровала выбранная ею карьера. Отец придерживался мнения, что проектирование зданий — удел бестолковых студентов, которым не под силу одолеть органическую химию. Но Айрис не испытывала проблем ни с одним из предметов. Физика, химия, математика, решение мудреных уравнений — все это давалось ей легко. Проблема для нее заключалась в их удручающей бесполезности. Ее совершенно не интересовала скорость диффузии некоего газа в какой-то там жидкости и прочее, прочее, а вот определение степени устойчивости здания делом представлялось стоящим. Айрис все пыталась доказать отцу, что возведение мостов и плотин куда важнее выведения состава новой малярной краски для какой-нибудь химической компании. Однако ему было недостаточно, что она вняла его совету и выбрала техническую специальность. Он ожидал большего.
— Конечно-конечно, дорогая. Просто все хотят знать, чем занята лучшая выпускница потока. Я тут недавно повстречала миссис Джонсон. Так она почему-то думала, что ты стала нейрохирургом.
— Мама, миссис Джонсон преподавала домоводство, — закатила глаза Айрис. Она вскрыла конверт со счетом: на протяжении пятнадцати лет ей предстоит ежемесячно выплачивать пятьсот семьдесят четыре доллара и семьдесят три цента. М-да, мало чем отличается от тюремного заключения. — Да все прекрасно. Слушай, давай закончим, а? Я целый день работала и сейчас на ногах еле стою.
— Конечно, милая. Спасибо, что позвонила. Просто время от времени мне нужно слышать твой голос.
— Я знаю. Целую тебя и папу!
— И я тебя целую, милая. Пока!
Связь оборвалась.
— Да насрать, что там думает миссис Джонсон! Господи, мама! — прокричала Айрис в умолкнувшую трубку.
Натянув треники и подкрепившись парой кусков холодной пиццы и баночкой пива, девушка плюхнулась на свой обшарпанный диванчик. Индикатор на видеомагнитофоне показывал половину девятого. Она погрызла ноготь и окинула взглядом комнатку в поисках какого-нибудь занятия. В одном углу висела полка, заставленная университетскими учебниками. Напротив нее стоял мольберт с натянутым девственно чистым холстом. Он пылился там вместе с красками и кисточками с тех самых пор, как она въехала в квартирку и решила оборудовать в том углу художественную мастерскую. Произошло это три года назад.
Айрис встала и подошла к мольберту. Ткнула пальцем в холст и осмотрела заброшенные инструменты. Как же это все-таки глупо. Ну кого она обманывает? Она не художница. Во время учебы времени на живопись у нее не оставалось. Но теперь-то его навалом. Домашних заданий больше нет, и работы по вечерам — тоже. А из развлечений — только пьянки с Элли. Большинство ее сокурсников по окончании университета разъехались. Кто домой, кто в города позначительнее и получше ради работы позначительнее и получше.
Девушка взяла зажигалку с журнального столика и закурила сигарету. Почему же и она не уехала? Айрис выпустила дым и снова уставилась на пустой холст. Вразумительного ответа у нее не нашлось.
«Это только временно», — сказала она себе. В следующем году она уже может поступить в магистратуру. И через несколько лет отослать резюме в какое-нибудь престижное нью-йоркское проектное бюро. Просто она поступает рассудительно и не спешит: сначала проработает в отрасли несколько лет, а потом уж что-то да предпримет. Именно это ей и посоветовал референт, когда она призналась, что так и не определилась со своими планами по окончании университета. Тогда это представлялось очень даже разумным, и особенно потому, что ей недоставало духу озвучить мысль, которую она втайне вынашивала вот уже более года: она вообще не хочет быть проектировщиком.
Мысль, конечно же, абсурдная. После пяти лет университета — да в кусты? Ведь прошло всего-навсего три месяца. Откуда ей знать, нравится ей полученная профессия или нет? Айрис достала из холодильника еще одну банку пива. Нужно подождать. Нужно все-таки дать шанс проектированию. А сейчас в ней говорит отец. Да и, к тому же, кредит сам себя не выплатит.
Она завалилась спать только около полуночи.
Айрис толком еще и не проснулась, когда остановила машину у подъемных ворот позади старого банка. Она опоздала на десять минут, но чувствовала себя такой разбитой, что это ее совершенно не волновало. Брэд может поцеловать ее в задницу, если вздумает устроить ей нагоняй. Нормальные люди по воскресеньям не работают. Впрочем, призыв Элли послать их всех в задницу, все еще звучавший у нее в ушах, бодрости ей отнюдь не прибавлял.
— Ты в порядке? — участливо осведомился Брэд, когда она почти что вывалилась из машины.
— В полнейшем. — Айрис выдавила улыбку. Ей представилась прекрасная возможность для карьерного роста, нравоучительно напомнила она себе. Куратор рекомендовал ее на это задание, и она должна выказывать воодушевление. Впрочем, даже если в результате ей и светило нечто более интересное, сейчас девушка испытывала лишь легкое раздражение.
Она достала с заднего сиденья наплечную сумку. По крайней мере, ей удалось на скорую руку собраться. Теперь у нее даже рулетка имеется!
— Спасибо, что приехала пораньше. Мне только что сообщили, что с понедельника мы форсируем проект.
— Ах вот как? Значит, вчера мы работали, как сонные мухи? — не без сарказма осведомилась Айрис.
— Вовсе нет. Но к концу сегодняшнего дня мистеру Уилеру уже необходим черновой план подвала. А потом нам нужно будет ежедневно составлять план хотя бы одного этажа, чтобы не отставать от конструкторского бюро.