Парторг 3 (СИ)

Тося пока я говорил, то бледнела, то краснела, но старалась не упускать нить моего сообщения и похоже всей необходимой информацией владела. Время от времени она заглядывала в свою тетрадку, проверяя какие-то записи.
Что там с черкасовцами, я решил выяснить во вторую очередь. Главное, наша готовность принять и быстро распределить новый спецконтингент. Очень хорошо, что они все уже прошли проверку и не надо заморачиваться конвоированием.
  
Оказалось, что эта новость в трест пришла еще вечером. Комиссар Воронин сразу же поставил в известность Беляева, причем сделал это еще до получения официальной телефонограммы. И Сидор Кузьмич оказался молодцом, он быстро собрал всех заинтересованных лиц и поставил задачу, которую тут же начали выполнять. Когда ближе к утру пришло уже официальное уведомление по этому поводу, наши товарищи уже были готовы к работе.
Мало того, Александр Иванович еще и значительно облегчил нам работу. Не в службу, а в дружбу приказал своим подчиненным составить список подлежащих передаче по гражданским профессиям. Нам по сути оставалось только их уточнить и распределить прибывших людей.
Поэтому по сути я не сообщал поступившие новости, а только уточнил и провел сверку информации. Заняло это всё минут пять не больше, и мы тут же перешли к конкретной работе.
«Я молодец, — подумал я, действуя по принципу: себя не похвалишь, никто не похвалит, — определенно в кадрах разбираюсь. Поменял бы Беляева с сестрами на других, наверняка пришлось бы самому вагон и маленькую тележку тащить дополнительно. Товарищи на редкость инициативные».
Я уверенно заявил товарищу Андрееву, что справлюсь, во многом именно потому, что был уверен, что Беляев с сотоварищами не будут ждать у моря погоды, а проявят своевременную и очень полезную инициативу.
Закончив говорить, я еще раз окинул взором собравшийся мозговой штаб треста. Все молодцы, видно, что готовы к работе. Беляев сидел с карандашом наготове, Кузнецов разложил перед собой несколько списков, Иван Иванович открыл свою толстую рабочую тетрадь, Тося держала перед собой папку с бумагами.
— Степан Иванович, вы я вижу уже готовы доложить о расстановке новых кадров. Но давайте сначала заслушаем нашего главного бухгалтера. Меня, честно говоря, очень беспокоят вопросы материально-технического снабжения. Не получится ли так, что мы в один прекрасный момент не сможем обеспечить наши строительные подразделения кирпичом, цементом и прочим. Иван Иванович, пожалуйста.
Главбух треста пока совмещает еще и должность главного снабженца. Он молча везет этот воз и не ропщет, хотя и невооруженным глазом видно, насколько ему тяжело и сложно это делать. Но пока всех кандидатов на должность главного снабженца треста безжалостно бракует Анна Николаевна.
Я однажды случайно услышал разговор на эту тему её и Беляева и был потрясен аргументацией Анны Николаевны. Не знаю, о ком шла речь, но она жестко и безапелляционно отказала своему начальнику.
— Сидор, он не подходит, — они не подозревали, что есть слушатель, и разговор шел откровенный и на «ты».
— Аннечка, на тебя я смотрю не угодишь. Ну этот-то чем плох. Он же живую и мертвую воду даже может принести. Иван же скоро вешаться пойдет, — Беляев говорил чуть ли не со слезами в голосе.
— Товарищ не подходит только по одной причине. Снабженец он, не спорю, от бога. Но не чист на руку. Под монастырь подведет нас всех. Сам в итоге выкрутится, а мы с тобой отвечать будем. Тебе напомнить фамилии его начальников, расстрелянных перед войной, а до этого посаженных на долгие годы? — Анна Николаевна говорила так жестко, что у меня возникла ассоциация, что у неё в руках, наверное, еще и розги, которыми она того и глядишь начнет сечь своего начальника. — Хочу тебе напомнить наш разговор, когда ты позвал нас с Зоей к себе на работу: никаких подозрительных личностей. Мне лично тридцать седьмого было достаточно. Тебя тогда благодаря молчанию Виктора не тронули, а я достаточно походила в НКВД. Коснись чего, я пулю в лоб себе пущу, рука не дрогнет, но мои на кого останутся?
Голос Анны Николаевны зазвенел. Я просто не мог себе представить, что она так может говорить. Всегда такая сдержанная, спокойная, а тут прорвалась боль, которую она носила в себе все эти годы.
— Если будешь настаивать, то тебе придется выбирать, или мы с Зоей или типы, подобные этому.
Чтобы не спалиться, я быстро встал за шкаф в приемной, и Анна Николаевна, выскочившая из кабинета Беляева, меня не увидела. Она прошла мимо, вытирая глаза платком, и скрылась в своем кабинете.
И сейчас, увидев, как с каким-то обреченным видом наш главбух открыл свою рабочую тетрадь, я подумал, что мне надо срочно поговорить с Анной Николаевной и в конце концов решить эту застарелую кадровую проблему.
— Вы, Георгий Васильевич, очень верно подметили намечающуюся проблему нехватки строительных материалов, в первую очередь цемента и кирпича, — начал Иван Иванович своим обычным тихим голосом. — Я не подвергаю сомнению ваше решение использовать старинные технологии приготовления строительных смесей, но на восстановлении некоторых объектов, не говоря уже о новом строительстве, их использовать нельзя. Конкретно на каких и почему, полагаю, объяснять не надо.
Он перевернул страницу в тетради и продолжил:
— При нынешних темпах работы мы можем обеспечивать фактически только бесперебойное снабжение двух восстанавливающихся объектов: дома Павлова и дома НКВД. Все остальные объекты, я имею в виду передаваемые нам восстанавливающиеся детские сады, школы, здания технических училищ, институтов, медицинских учреждений и прочее, на голодном пайке. Реально фондов на это все нет и раньше середины июня не предвидится.
Иван Иванович говорил достаточно тихо и монотонно, практически без каких-либо эмоций, и от этого все сказанное им воспринималось очень обостренно. В кабинете воцарилась тишина, все слушали, понимая серьезность ситуации.
— Материальные фонды, выделяемые на восстановление частного жилого сектора, также во многом только на бумаге, — продолжал он после небольшой паузы по-прежнему тихо, монотонно и беспристрастно. — Такая же картина с банальными гвоздями, сантехникой, электрооборудованием. Ничего этого в стране просто нет, жуткий дефицит практически всего. Финансово это обеспечено, спору нет, более чем достаточно.
Иван Иванович протянул мне две справки. Одна о наличии материалов по всем необходимым позициям и оценке перспектив поставок, а что за вторая я сразу не понял и вопросительно посмотрел на него.
— Это, Георгий Васильевич, выполнение сотрудниками ОКСа моего поручения о перспективах местного производства, реального и, — главбух замешкался, подбирая корректное слово, — перспективного. Как видите, нет даже перспектив на организацию местного производства необходимых электрических кабелей и проводов и конечно цемента, я имею в виду в первую очередь портландцемент.
Я быстро пробежал глазами по справке. Картина действительно безрадостная. Цифры говорили сами за себя: дефицит по всем позициям составлял от пятидесяти до восьмидесяти процентов от необходимого.
— А как обстоят дела в Михайловке? — я всё порывался съездить туда, но это практически целый день, а такая роскошь пока не позволительна, тем более, что реально на положение дел на строительстве тамошнего завода я повлиять никак не могу.
— Разрешите, Георгий Васильевич, я вам отвечу, — Тося как школьница подняла руку и вся зарделась от своей неожиданной смелости.
— Пожалуйста, если вы владеете ситуацией.
— Владею, — смело ответила девушка, и тут же затараторила, стараясь выговорить всё как можно быстрее, пока не передумала. — В Михайловке организован местный черкасовский штаб и там уже работают целых семь бригад, в которых сто семь человек. Пять из них на строительстве завода. Им в местном райкоме комсомола посоветовали отчитываться перед нами, поэтому у меня есть информация о состоянии строительства заводов. Вот, — девушка протянула мне лист бумаги, на котором каллиграфическим почерком было выведено слово «Справка». — Это вчера вечером с оказией привезли.