Парторг 3 (СИ)
Есть ещё одно крупное предприятие, которое до войны было очень большим, и хотя до боёв на его территории дело не дошло, пострадало очень сильно. Это мебельно-деревообрабатывающий завод имени Я. З. Ермана, или кратко завод Ермана. Он начал восстанавливаться, во многом в инициативном порядке, одним из первых ещё в декабре сорок второго, когда территория завода оказалась вне пределов досягаемости артиллерии окружённой группировки Паулюса. Первыми вернулись старые мастера, потом рабочие и инженеры, и завод ожил.
И сейчас, несмотря на все трудности, завод обеспечивает все потребности Сталинграда в пиломатериалах, различной столярке и начал выпуск самой необходимой мебели. Простые табуретки, столы, кровати, шкафы без всяких изысков, но прочные и нужные.
Но ещё большой проблемой станет отсутствие различного сантехнического и электрического оборудования в останавливающемся и планируемом к строительству жилье. Пока мы каким-то образом выкручиваемся на имеющихся скудных довоенных запасах. Собираем по развалинам уцелевшие ванны, краны, вентили, трубы, выключатели, патроны для лампочек и прочее. Перспектив больших государственных поставок нет, и на самом деле в этом вопросе надо полагаться только на местные ресурсы, которых почти нет и их надо тоже создавать.
Всё, что делается из металла, в принципе могут начать производить наши восстанавливающиеся промышленные гиганты. Но реально можно рассчитывать только на «Красный Октябрь» и возможно на тракторный через какое-то время. Успешнее всего дела идут на «Баррикадах», но их продукция позарез нужна фронту, и за отвлечение мощностей на сторону дадут по шее. Орудия, миномёты, снаряды, всё это идёт прямо на передовую, и никто не позволит отвлекать этот конвейер ради бытовых нужд.
Одно дело наладить производство кирпича, который позарез нужен самому заводу, или мелкосерийное производство наших протезов силами одного постоянного мастера и нескольких энтузиастов в их нерабочее время. Другое дело, открыть достаточно крупное серийное производство бытовой сантехники и электооборудования. Это требует станков, материалов, рабочих рук, технологии.
А вот на «Красном Октябре» ситуация немного другая. Конечно, металл, который они должны начать скоро выплавлять, очень нужен стране. Но его отсутствие сейчас не очень критично. Металлургические гиганты Урала обеспечивают потребности страны в металле. Магнитогорск, Златоуст, Нижний Тагил работают на полную мощность.
Через полтора месяца Павел Петрович планирует выдать первую плавку стали, а ещё через несколько недель и первый прокат. Я был у него на совещании, где он распределял задачи между цехами, назначал ответственных, утверждал графики работ. Говорил резко, по-военному, но люди его слушали с уважением и верой.
Но уже сейчас на заводе работают минипечи, которые дают металл, из которого завод для себя льёт необходимые изделия. И параллельно начинает налаживать мелкосерийное производство бытовой сантехники. К осени они обещают развернуться и наладить выпуск всего необходимого в достаточных масштабах для восстановления Сталинграда.
Основные материалы производимой сантехники, чугун и сталь, бронза и латунь, считаются сейчас стратегическими материалами и почти не используются в быту. Они идут на военные заказы. Конструкция всего производимого для нас максимально примитивная, никакого хромирования и полировки. Грубая отливка, минимальная обработка, только чтобы работало. Прокладки чаще кожаные или из фибры, резины почти нет. Её тоже забирает армия, на всё, от противогазов до сапог.
С унитазами проще, керамика не стратегический материал, и несколько артелей в городе и области вполне справятся с поставленными задачами. Глины у нас достаточно, печи для обжига можно соорудить, мастера есть. Такие же артели занимаются выпуском электроустановочных изделий: розеток, выключателей, патронов для лампочек.
Но сейчас основные потребности во всём этом мы покрываем использованием бывших в употреблении изделий, которые среди развалин собираются, приводятся в порядок, ремонтируются и снова пускаются в дело. Этим тоже занимаются артели, сборщики б/у, почти исключительно женщины и дети. Они роются в руинах, выковыривают из стен краны и трубы, выкручивают розетки, снимают провода. Опасная работа, здания могут обрушиться в любой момент, но выбора нет. И пока этого источника различного электрического и сантехнического оборудования вполне достаточно.
Единственное, где практически беспросветно, это дефицит проводов и кабелей. Пригодного к повторному использованию очень мало, много обрывов, медь окислилась, изоляция прогнила, а в стране и с этим делом страшный напряг. Фондов для ремонта и строительства гражданских объектов практически нет. Всё уходит на военные нужды, на связь, на аэродромы, на заводы оборонного значения. Поэтому пока основной и единственный источник проводов у нас, восстановленные б/у. Их чистят, скручивают и заново изолируют.
Моё вмешательство на заводе пока не требуется, Гольдман очень хороший инженер и пока мы готовили проект, сумел вникнуть во все тонкости этого дела. Сейчас я ему не могу дать ни одного дельного совета. Он сам понимает, что и как надо делать, видит проблемы раньше, чем они возникают, находит решения быстро и грамотно. Поэтому по заводу я ходил в основном молча, ни во что не вмешиваясь и стараясь никому не мешать. Смотрел, как работают бригады, как формуют блоки, как готовят раствор, как укладывают арматуру.
Закончив с обходом завода, я предложил Гольдману прогуляться на нашу будущую стройплощадку в Верхнем посёлке.
— Илья Борисович, пойдёмте посмотрим, как там Смирнов с фундаментами управляется, — сказал я.
— Владимир Федорович? С удовольствием. Я уже неделю там не был, интересно, как продвинулись.
На восстанавливающихся зданиях посёлка работа кипит почти что в буквальном смысле слова. Особенно на учебных корпусах и фабрике-кухне. Леса, люди, стук молотков, скрип пил, крики работающих. Но здесь я задерживаться не стал, и мы быстро проходим дальше, туда, где готовят фундаменты под будущее панельное строительство.
Здесь работают только те, кто имеет строительный опыт. Это слишком ответственно, оценить состояние фундаментов, при необходимости отремонтировать их и подготовить для будущего монтажа. Такое ещё в мире никто никогда не делал. Использовать старые фундамты для нового строительства, да ещё панельного, это риск. Но риск оправданный, если всё сделать правильно.
Руководит этим делом Владимир Федорович Смирнов, чудом оставшийся в живых уже старый инженер-строитель, когда-то строивший Верхний посёлок. Он пенсионер и жил здесь до войны. Как он тут выжил, не понятно. Он и сам не может это объяснить, но вот как-то смог. Семья у него успела уйти с эвакуацией, а он остался с парализованным соседом, которого не мог бросить. Сосед, конечно, не пережил страшные времена, умер от голода и холода.
Полуживого, уже не стоящего на ногах, одна кожа да кости, Владимира Федоровича в каком-то подвале нашли наши солдаты, когда очищали Верхний посёлок от немцев. Его поместили в госпиталь, и он неожиданно для всех выжил. Достаточно быстро встал на ноги и тут же попросил выписать его. Врачи удивлялись, говорили, что такие в его возрасте обычно не выживают, но он оказался крепким орешком.
Вернувшись на пепелище, он стал в одиночку разбирать развалины своего дома. Потом к нему присоединилось ещё несколько человек, вернувшихся кто откуда, и они первыми, по сути, начали восстановление Верхнего посёлка. А когда появилась наша бригада, естественно влились в её ряды. Смирнов сразу стал одним из ключевых людей, его опыт и знания оказались бесценными.
С Владимиром Федоровичем я вижусь не каждый день, но каждый раз он меня удивляет, мне кажется, что он молодеет на глазах. Разворачивающиеся восстановительные работы, а особенно перспективы нового строительства, для него являются омолаживающим бальзамом. Он даже отказался от трости и в прыткости не уступает даже молодым. Энергия в нём бьёт ключом, глаза горят, голос звучит твёрдо и уверенно.