Парторг 3 (СИ)
«Ну и лопуха мы, братцы, склеилили, не на ту лошадь на бегах поставили». Так Сталину побудительный мотив перехода на сторону красных по-простому объяснил однажды один казак.
Пользуясь сохранившимися связями с сильными мира сего на Западе, в том числе и родственными отношениями, они, зачастую даже достоверно не зная об этом, снабжали товарища Сталина ценнейшей информацией и выполняли очень деликатные поручения. Он, в свою очередь, очень аккуратно и ненавязчиво снабжал их значительными суммами денег и позволял по возможности выгодно заниматься бизнесом. Взаимовыгодное сотрудничество, скреплённое личной клятвой и памятью о спасённой жизни.
О наличии такой организации догадывались все соратники Вождя, которым приходилось заниматься внешней политикой, но достоверно, и очень немного, знали двое: Молотов и Берия. Им однажды была поручена небольшая часть операции прикрытия во время личного приезда в СССР этого господина-товарища. И, конечно, кое-что знали двое самых доверенных людей: Власик и Поскрёбышев. Больше всех последний, так как именно он занимался почтой товарища Сталина, а многое поступало в его канцелярию внешне в виде безобидных писем зарубежных сторонников Вождя.
Кто-то из этих господ-товарищей и провёл совершенно откровенную беседу с находящимися чуть ли не на грани сумасшествия родителями молодого американца-инвалида, грозящего пустить пулю в лоб. Американские богатеи открытым текстом заявили, что готовы всемерно помогать Советскому Союзу, и даже подтвердили это собственноручно написанными обязательствами. Причём сделали это по собственной инициативе, движимые отчаянием и надеждой спасти сына. В этом всём была небольшая изюминка, которая очень понравилась товарищу Сталину.
В подписанных обязательствах было чёрным по белому написано, что они даны лично товарищу Сталину. Не Советскому Союзу, не правительству СССР, а именно ему, Иосифу Виссарионовичу. Он не собирался требовать невозможного от этой семьи, но и в доброго бескорыстного дядюшку играть тоже не собирался. Помощь будет оказана, но она должна принести пользу стране. Взаимовыгодный обмен, ничего личного.
Сельскохозяйственные предложения молодого сталинградского товарища Вождю очень понравились и даже немного позабавили, вызвав у него едва заметную улыбку. Их он сразу же и безоговорочно решил принять. В этот момент он окончательно решил судьбу несчастного вавиловского сотрудника и ученика, которого Берия предложил временно освободить и посмотреть, действительно ли он осознал свои ошибки и готов честно работать на благо страны.
«Посмотрим, на что этот умник способен», — подумал Сталин, возвращаясь мыслями к предложениям товарища Хабарова. Инициатива, грамотность, умение мыслить масштабно и при этом видеть практическую пользу. Именно такие люди и нужны стране сейчас.
Последними пунктами в докладной записке, поданной Маленковым, были предложения о спецконтингенте, военнопленных врага и самое опасное, с точки зрения Маленкова: просьба разрешить прямые обмены восстановленной техники на продовольствие в Закавказье. Георгий Максимилианович явно опасался, что это предложение могут счесть слишком смелым, граничащим с нарушением централизованного распределения.
Все предложения Хабарова товарищ Сталин принял, собственноручно написав об этом на широких полях записки Маленкова, который тот специально оставил именно для этих целей. Тут же он написал, что обмен производить под контролем органов НКВД для исключения воровства и злоупотреблений. Нельзя допустить, чтобы благое начинание превратилось в кормушку для нечистых на руку людей.
Сталин поднялся из-за стола и медленно прошёлся по кабинету. Пора было собирать членов Государственного комитета обороны и излагать принятые решения. Он нажал кнопку на столе, вызывая Поскрёбышева.
Через несколько минут в кабинете уже собрались все члены ГКО. Молотов, как всегда невозмутимый и спокойный, расположился справа от Сталина. Берия, внимательный и чуть напряжённый, устроился напротив. Вознесенский, Ворошилов, Маленков и Микоян заняли свои привычные места. Каганович немного опаздывал.
— Хорошо, товарищи, начнём без товарища Кагановича, он присоединится позже, — резюмировал Сталин, закончив просмотр поданных документов. — Полагаю, что этот вопрос решён, и предлагаю поручить окончательное оформление всех документов в США и Великобритании сотрудникам товарища Молотова с привлечением товарища Вознесенского для окончательного формирования наших условий лицензий.
На слове «наших» Сталин сделал ударение, медленно обводя взглядом присутствующих, подчёркивая, что на этот раз Советский Союз будет диктовать свои условия. Он сделал паузу, наблюдая за реакцией. Молотов одобрительно кивнул, Вознесенский что-то записывал в своём блокноте.
Присутствующим, а на этот раз это были все члены ГКО, кроме запаздывающего Кагановича, суть дела в устной форме доложил Молотов и все понимали о чем идет речь, показалось, что на этом вопрос закрыт и сейчас будет переход непосредственно к повестке заседания, но они ошиблись.
— Сразу же после заключения лицензионного соглашения, буквально в момент его окончательного оформления, предлагаю передать американской стороне два самых качественных изделия для молодого человека, грозящегося застрелиться, в качестве подарка от одного из авторов изобретения, — продолжил Сталин, медленно раскуривая трубку. — И его личную просьбу о помощи нашему сельскому хозяйству. Пусть американцы увидят, что мы не только воюем, но и думаем о будущем, о восстановлении страны.
Он сделал затяжку и продолжил:
— Товарищу Вознесенскому надо поручить проработать вопрос о награждении наших изобретателей. Люди сделали полезное дело, и это должно быть отмечено. Также необходимо проработать вопросы обеспечения ГСМ всех пользователей восстановленной в Сталинграде разбитой немецкой техникой. Через три месяца изучить и обобщить опыт её восстановления и использования. Нужны конкретные цифры, сколько техники восстановлено, какова её эффективность, где она применяется наиболее успешно.
Вознесенский кивнул, продолжая делать пометки. Сталин перевёл взгляд на Маленкова:
— Сталинградским товарищам в качестве поощрения разрешить использование двух третей восстановленной техники по своему усмотрению. По особо ценным образцам решения принимать отдельно по каждому. Товарищу Маленкову организовать проверку качества собранных в Сталинграде немецких подшипников, и при получении положительных заключений определить порядок их использования.
Сталин сделал паузу, прислушавшись к звукам, которые издавали карандаши. По его примеру все записывали его указания карандашами. Он подождал, пока Маленков закончит писать, и продолжил:
— И последнее по данному вопросу. Товарищ Берия!
Нарком внутренних дел тут же встал, выпрямившись. В его позе читалась готовность немедленно выполнить любое поручение.
— Обращаю ваше внимание на неукоснительное соблюдение принятых, — Сталин нашёл в записке Маленкова соответствующее место и постучал по нему мундштуком своей трубки, — новых обязательных сроков окончания проверок спецконтингента и распределения граждан, прошедших проверки. Контроль за проведением прямых обменов техники на продовольствие поручить непосредственно товарищу Воронину, а вам лично держать это дело на контроле. Понятно?
— Понятно, товарищ Сталин, будет исполнено, — ответил Берия.
Берия как-то странно дёрнулся при словах Сталина о контроле, и тот заметил лёгкое напряжение в позе наркома. И после его ответа задал неожиданный вопрос:
— Вы что-то еще хотели сказать, товарищ Берия? — глаза Вождя сузились, он внимательно посмотрел на Берию. Лаврентий Павлович прекрасно знал этот взгляд и понимал, что лучше сейчас доложить о том, что может всплыть позже.
Комиссар госбезопасности третьего ранга Воронин одновременно возглавлял областные управления двух наркоматов: внутренних дел и госбезопасности. Мера эта временная и вынужденная. Разделение единого наркомата, дело непростое, тем более такого значимого и в такое тяжёлое для страны время. Поэтому у него два начальника: Берия и Меркулов, но фактически один, так как Берия всё равно сохранил контроль над воссозданным наркоматом госбезопасности.