Ответ Чемберлену (СИ)
Левина ощупали в десять рук и признали отделавшимся лёгким испугом. Сам Костик скорее признал бы себя обделавшимся. Зуб на зуб не попадал. Так это неожиданно произошло, что испугался уже только на земле. Можно ли с таким запасом неудачи лететь? Самолёт штопором не пойдёт на посадку?
— Всё нормально. В осадок выпал, — попытался успокоить собравшихся Владимир Ильич. — Мне бы сесть уже в самолёт, а то коленки дрожат, — улыбнуться-то улыбнулся, но при этом не само получилось, а пришлось команды мимическим мышцам давать напрямую. Типа: «Левый уголок губ ползёт вверх». Потом: «Теперь правый уголок губ ползёт». Так и получилось, как скомандовал, сначала рожу налево повело, потом правая сторона выровняла.
Заводил Костика под руку в салон тот самый лётчик, на Мимино похожий. Довёл до люка и помог перешагнуть порог. При этом те пассажиры, что ещё не сели, стояли внизу и лицезрели посадку знаменитого «выжившего» в Ту — 154. Место оказалось у иллюминатора, но Левин поменялся сразу с Николаем Барановым, оказавшемся его соседом. Ну, его нафиг эти красоты за окном, ещё чего доброго разгерметизируется иллюминатор, если Квасин рядом с ним сидеть будет.
Так весь перелёт до Мадрида Владимир Ильич и просидел, ожидая неприятностей, с закрытыми глазами, даже от еды отказался. Была рыба и побоялся костью подавиться. Только чай с булочкой схомячил и опять зажмурился.
«Наш самолёт через пять минут совершит посадку в аэропорту столицы Испании городе Мадриде. Просьба пассажиров пристегнуть ремни».
Надо выдыхать или рано ещё? Левин через плечо Баранова глянул на землю за бортом в иллюминатор. Земля, как земля, полоски зелёного и коричневого. Ничего интересного.
Колёса чиркнули по бетонке, самолёт чуть подпрыгнул, но потом одумался и плюхнулся на взлётно-посадочную полосу. Перегрузка на несколько секунд вдавила в кресло и отпустила. Владимир Ильич хотел по привычке поаплодировать пилоту и даже хлопнул разок, но соседи на него заозирались.
— Ты чего Квасин? — толкнул его в бок Николай.
— Показалось, что муха пролетела. — Левин раскрыл ладони, — Нет ничего. Показалось. — Блин так попаданцы и палятся, сейчас в СССР никому и в голову не придёт благодарить пилота овациями за удачное приземление. Это их работа. Такая же почётная, как и у сталевара или врача. И получает пилот не в десятки раз больше, чем сталевар. Не так и плохо было в СССР. Все были равны.
Событие пятьдесят второе
Столица Испании —
Город Мадрид.
Как сочен,
Как ярок его колорит!
Алексей Ерошин
Бывают ли такие совпадения? Или это не совпадение? Испания большая страна… Мадрид — большой город… И Чемпионат Мира — это серьёзное соревнование. Пусть даже по самбо. Всё же заявились на соревнования десять стран: СССР, Монголия, Болгария, Испания, США, Франция, Голландия, Италия, Япония и Мексика.
А что получилось в результате? В результате эти соревнования — этот Чемпионат Мира решили провести в пригороде Мадрида на Тренировочном Спортивном Комплексе «Торрехон». Да, да в том самом пригороде, в котором расположена военно-воздушная база США. В том самом пригороде, в котором Левин решил провести диверсию. Более того — этот Тренировочный Спортивный Комплекс использовали солдаты и офицеры США для занятий спортом, тут и в баскетбол свой играли, и в бейсбол, тут занимались боксом и даже дзюдо. С железом качались… Тут просто кишело американскими лётчиками. Владимир Ильич, строя планы диверсии, самым слабым кусочком планирования считал именно путь до Торренхона из Мадрида и обратно. У него нет испанских денег, и как «уговорить» водителя такси в Мадриде везти его сюда, не имея ни цента, ни песо за душой. Чеки предлагать? Придумал в конце концов способ, но он Владимиру Ильичу не нравился. Он купил в магазине в Москве два обручальных массивных кольца. Золото — универсальный товар, и возможно шофёр такси позарится на пять грамм благородного металла. Имелся минус, кольца нужно было декларировать на границе, и если он их истратит на оплату такси, то потом нужно будет объяснять куда они делись, привлекая к себе ненужное ему внимание.
И тут такой подарок. Они будут бороться в том самом Торренхоне. И не нужно искать американских пилотов по барам. Они сами придут в тренировочный комплекс поболеть за своих американских самбистов.
Узнал всё это Костик от переводчицы. Ну да, по порядку. Прилетел Ту-154 в Барахас — это главный международный аэропорт Мадрида. Он расположен практически в пределах города, примерно в 14 км к северо-востоку от Мадрида. У трапа советских самбистов встречала целая делегация. Полномочного посла не было, самбисты — не самые важные гости Испании, есть у того полно других проблем. А вот помощника или атташе по культуре к ним посол прислал. И не одного, а с двумя переводчицами. Прислали двух человек и организаторы чемпионата. Тут-то и выяснилось, что Мадрида они не увидят толком. Будет две экскурсии сегодня вечером — автобусная и пятнадцатого числа перед вылетом их на пару часов завезут в город и дадут прогуляться по нему. И даже немного денюжек дадут — сувениров прикупить. Жить они будут в Торренхоне в казарме ВВС США. Как раз построили новую на двести человек, но ещё не заселили. Питаться будут в ресторане в городе, куда их будет привозить автобус. И на всё время пребывания в Испании за ними будут закреплены две сотрудницы посольства СССР, работающие переводчиками.
— Прошу любить и жаловать — это Инесса Владимировна, а это Олечк… Ольга м… Ивановна, — атташе по культуре выдавил улыбу в сторону первой и расцвёл в сторону второй.
Обе носительницы испанского языка стоили того, чтобы на них обратить внимание. Инесса Владимировна просто поражала своей внешностью. Она была худышкой. Ну, как — худышкой? Она могла мумию играть без всякого грима. Освобождают ту по замыслу режиссера и автора сценария от бинтов, а там скелет, обтянутый кожей. Где такое можно достать? А потом мумия ещё и двигаться должна. Тяжело режиссёрам. А тут вот она — готовая. В женщине при росте около метр семьдесят и тридцати кило не было. Про таких ещё говорят: «Ноги, как руки, руки, как палки, а вместо головы шишка». Такое ощущение складывалось, что ногу Инессу Владимировны можно было в районе ляжки обхватить пальцами одной руки, а для обхвата руки в районе бицепса хватит двух пальцев — большого и указательного. Почему ляжки? А потому, что при всей своей худобе эта, на вид пятидесятилетняя женщина, носила мини-юбку. Красно-коричневый кусочек ткани прикрывал разве что трусы. Смотрелось это дико. Две такие белые ходульки торчат из тряпочки, и как это обычно бывает — желание узнать, что там под мини-юбкой спрятано в этом случае не возникало. Возникало противоположное — не видеть этого. Так и ещё не всё, на плечики женщине была накинута мужская короткая ей рубашка белая, как у милиционеров летняя парадная. Может она и была. Из рукавов коротких торчали веточки, а пояс при поворотах обнажал пупок. И застёгнута рубашка была на нижние пуговицы только, и открытый ворот демонстрировал пергаментную кожу на груди. Лифчика не было, да и не выпускают на минус третий размер лифчики. Потому соски угадывались под накладными карманами. Волосы были чёрные, как смоль, может и крашеные, длинные и собраны на макушке в шиньон. Он же шишка. Ужас ужасный. Плюс совершенно белая кожа, несмотря на юг и лето. Белоснежка, блин.
Вторая переводчица — Олечка, была полной противоположностью первой. Левин её смутно помнил, она училась в МГИМО на курс старше его, и была первой красавицей курса. Эдакая длинноногая блондинка с васильковыми глазами и лопающейся от троечки на груди кофточке. Видимо, где-то ещё и ходить правильно девушку научили. Есть же в СССР манекенщицы и где-то, и кто-то их должен учить ходить по подиуму походкой от бедра. Олечку именно эти гуру и просветили, и научили как ходить надо. Идёт она по коридору института, а следом, высунув язык и пуская слюни, десяток воздыхателей.