Шеф с системой. Экспансия (СИ)

Белозёров встал из кресла так резко, что помощник отшатнулся.
— Вон, — сказал он. — Найди мне Кузьму и узнай, куда делся исполнитель. Найди его или найди того, кто знает, где он.
Помощник вылетел из кабинета.
Белозёров остался один. В камине потрескивали дрова, за окном светило зимнее солнце, а внутри него разгоралась ярость, от которой хотелось крушить мебель и бить посуду.
  
Мальчишка его переиграл. Выжил, устроил триумф и объявил войну — всё за одну ночь.
Ладно. Если щенок хочет войны — он её получит.
Кузьма явился через полчаса. Это был сухой жилистый мужик с незапоминающимся лицом и пустыми глазами, из тех, кого не замечаешь в толпе, пока не становится слишком поздно. Он отвечал за безопасность Гильдии и за те дела, о которых не говорят вслух даже в своём кругу.
— Садись, — бросил Белозёров. — Рассказывай, что накопал.
Кузьма сел на край стула, положил руки на колени и заговорил бесцветным голосом.
— Крысолов залёг на дно, хозяин. Я проверил все его норы, все явки — пусто. Он почуял жареное и сбежал ещё ночью, до рассвета.
— Почему?
— Потому что дело провалилось. Исполнителя взяли.
Белозёров подался вперёд.
— Как взяли? Кого взяли?
— Баба это была, хозяин. Молодая, из портовых. Работала в ресторане у повара официанткой, ждала своего часа. На ужине попыталась его прирезать — и не смогла. Повар отбился, её скрутили прямо на кухне.
— Убили?
— Живая. В том-то и дело, хозяин. Живая и сидит в подвале у стражи.
Белозёров откинулся в кресле. Живая. Исполнительница живая и в руках у стражи. Это было хуже, гораздо хуже, чем если бы она сдохла на месте. Мёртвые молчат, а живые говорят, особенно когда их правильно спрашивают.
— Она знает про Крысолова?
— Наверняка. Он её вербовал и вёл. Если её начнут колоть — выдаст посредника. А Крысолов…
— Крысолов может вывести на меня, — закончил Белозёров. — Поэтому и сбежал, крыса.
Кузьма кивнул.
— Но это ещё не всё, хозяин. Есть новость похуже.
— Куда уж хуже.
— Ломов.
— Что Ломов?
— Сегодня утром посадник подписал бумаги. Ломов теперь официально глава городской стражи и эта баба — его первое дело на новой должности.
Белозёров почувствовал, как холодеет в груди. Этот упёртый служака, которого невозможно было ни купить, ни запугать. Белозёров годами держал его подальше от серьёзных должностей, подкармливал нужных людей в Управе, чтобы Ломова задвигали в угол. И вот — один ужин, и Ломов сидит в кресле главы стражи с живым свидетелем в подвале.
— Это повар устроил? — спросил он тихо.
— Похоже на то. Михаил Игнатьевич объявил о назначении прямо на ужине, при гостях и утром подмахнул бумаги. Всё было решено заранее, хозяин. Нас просто поставили перед фактом.
Белозёров встал и подошёл к окну. Во дворе всё так же шла обычная жизнь, а его мир за одну ночь перевернулся с ног на голову.
Мальчишка-повар оказался боярином с княжичем за спиной. Пережил покушение, скрутил убийцу, посадил своего человека на стражу и теперь в подвале у Ломова сидит баба, которая может потянуть за собой Крысолова, а Крысолов может потянуть за собой Белозёрова.
Нитка, за которую дёрнешь — и весь клубок размотается.
— Бабу надо убрать, — сказал Белозёров, не оборачиваясь. — Пока не заговорила.
— Сложно, хозяин. Она у Ломова, а Ломов теперь при полномочиях. В Управе наших людей почти не осталось, он первым делом начал чистку. Подобраться будет трудно.
— Трудно — не значит невозможно. Найди способ. Подкупи, запугай, отрави — мне плевать как, но эта баба не должна дожить до допроса.
Кузьма кивнул и поднялся.
— Сделаю, хозяин.
— И ещё, — Белозёров повернулся к нему. — Позови мне командира плащей. Нужно думать что делать.
Кузьма вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Белозёров остался у окна, глядя на зимнее солнце, и думал о том, что давно уже не чувствовал себя таким загнанным в угол. Но загнанный зверь — самый опасный. Мальчишка это скоро поймёт.
Вскоре в кабинете Белозёрова собрались все.
Кузьма стоял у двери, помощник — у окна. Сам Белозёров сидел за столом, сцепив пальцы, и молча разглядывал своих людей. Те ждали, переминаясь с ноги на ногу.
— Значит так, — заговорил Белозёров наконец. — Нас унизили с улыбочкой на роже. Какой-то сопляк-повар объявил, что будет отжимать наш хлеб, и полгорода ему захлопало.
Он помолчал.
— Время утираться кончилось. Теперь будем отвечать. Жёстко, быстро, так, чтобы этот щенок понял, с кем связался.
Один из верхушки плащей — здоровенный детина с перебитым носом, подал голос:
— Что делать, хозяин? Ноги ему переломать?
— Нет, — Белозёров покачал головой. — Уже пытались не вышло. И потом — он теперь боярин, за ним княжич стоит и свой человек в страже сидит. Тронешь его — получишь такую бурю, что мало не покажется. Будем умнее.
Он встал и прошёлся вдоль стола.
— Первое. Экономическая блокада, — он повернулся к помощнику, — с завтрашнего дня начинаешь скупать всё мясо в округе. Всё, до последней туши. Цену не жалей, плати вдвое, втрое — мне плевать. Мясо должно идти к нам или гнить на складах, но не попадать к повару. То же самое с мукой. У Фрола мельница за городом, он снабжает Слободку. Пошли к нему людей, поговори и объясни, что работать с поваром вредно для здоровья.
— А если не поймёт? — спросил Прохор.
— Тогда поговоришь по-плохому. Мельницы горят, Прохор. Особенно зимой, когда ветер сильный.
Прохор кивнул.
— Второе, — продолжил Белозёров. — Силовой ответ. Повар собрался возить еду по домам и ставить свои лавки. Так вот — не выйдет. Кузьма, твои люди с завтрашнего дня выходят на улицы. Увидели курьера с коробом — бейте. Не насмерть, но чтобы неделю встать не мог. Увидели, что где-то ставят точку — ломайте к чёртовой матери. Пусть знают, что сунуться на нашу землю — себе дороже.
— А если стража? — спросил Кузьма.
— Стража не успеет. Работайте быстро, уходите сразу. Ударил — исчез. Понял?
— Понял, хозяин.
— И третье, — Белозёров понизил голос. — Соколовы. Княжич и его воевода. Почему они впряглись за повара? Что им с того? Общие сведения я и сам знаю, но почему именно этот повар? Откуда взялся, как они познакомились, что их связывает?
Кузьма кивнул.
— Узнаю, хозяин.
— Узнай и подумай, как их развести. Повар без княжича — просто повар. Мужик с поварёшкой и бандой голодранцев из Слободки. А с княжичем за спиной он боярин, у которого дружина, связи и защита. Убери Соколовых — и воевать станет в десять раз легче.
— Может, на самих Соколовых надавить? — предложил помощник.
— Не дури, — оборвал Белозёров. — На княжеский род давить — себе дороже. Тронешь Соколова — прибежит какой-нибудь дальний родич из столицы и снесёт тебе голову за оскорбление рода. Нет, тут надо тоньше. Найти, на чём они держатся вместе, и это сломать. Поссорить, развести, сделать так, чтобы княжичу стало невыгодно или опасно водиться с поваром.
— Понял, хозяин, — сказал Кузьма. — Покопаю.
Белозёров обвёл взглядом своих людей. Серые плащи смотрели на него молча, ожидая команды.
— Всё поняли? Тогда с завтрашнего утра начинаем и чтобы к концу недели этот повар проклял тот день, когда решил со мной тягаться.
Серые плащи потянулись к выходу. Через минуту в кабинете остались только Белозёров, Кузьма и помощник.
— Хозяин, — сказал помощник негромко, — а если он ответит? У него дружина в Слободке, Слободские…
— Ответит — будем думать дальше, — оборвал Белозёров. — Сейчас главное — ударить первым и ударить больно. Пусть поймёт, что война — это не ужины с десертами. Война — это кровь, страх и сломанные кости. Посмотрим, надолго ли его хватит.
  
Он отвернулся к окну. За стеклом темнело, зимний день догорал, и над крышами города зажигались первые огоньки.
Война так война. Белозёров воевал всю жизнь и пока ещё ни разу не проигрывал. Не проиграет и сейчас.