Ещё один брак по расчёту (СИ)
Катриона много раз пыталась уловить момент, когда именно лучницы появляются из своего леса, но ещё ни разу ей это не удалось. Вот ведь только что не было никого, и ни одна мокрая еловая лапа не шелохнулась, и дождевая вода с хвоинок не брызнула — а мосластая девица в обтягивающих штанах и короткой курточке уже стоит прямо перед тобой. Как у них это получается? Одно слово — дриады.
— В каких это ваших краях… — оскорблённо начала лесная дева, но рассмотрев чародейку, нахмурилась. — Откуда ты и кто твоя мать?
Спросила она вообще-то на Старшей речи, но это-то Катриона худо-бедно поняла. А вот что именно ответила дриаде Рената, отчего та гневно раздула ноздри, и что на это сказала ещё одна лучница… Старшую речь Катриона знала постольку-поскольку, чтобы только кое-как объясниться на её смеси с человеческим языком, а тут все трое зачирикали, защебетали, застрекотали по-птичьи, а к ним подтягивались одна за другой ещё дозорные.
— Рената! — взмолилась Катриона, с ужасом понимая, что тут-то и конец всем её натужным соседским отношениям с Чёрным Лесом.
Та только отмахнулась, но в сорочий базар вклинился Меллер со своей корзинкой наперевес. Он на Старшем наречии тоже болтал, как на родном, и постепенно оказалось, что дриады его слушают, и в руках у них по куску пирога, и разговор уже идёт вполне мирный, а Рената, сучка зеленоглазая, ухмыляется с таким видом, будто отмочила удачную шутку. И рассерженно глядя на неё, Катриона с опозданием оценила и разрез глаз, и их цвет, и не очень-то человеческую нижнюю челюсть, а уж не заметить заострённые, пусть и не сильно, уши, даже не спрятанные под волосами, — это надо было постараться. Имя, что ли, с толку сбивало? Или чародейка как-то глаза отводила?
— Всё в порядке, сира, — усмехнулась остроухая дрянь. — Я — плохая, Гилберт — хороший. Если бы я не разозлила этих дикарок, они бы не так быстро начали считать его лапочкой и солнышком. А тут все орут и друг друга оскорбляют, но появляется белый и пушистый крысик со сладкими пирожками в умилительно протянутых лапках и говорит: «Девочки, милые, не ссорьтесь, пожалуйста! Вы же такие умницы, такие красавицы…» Увидите, они ещё у него дрова покупать будут.
— Дрова? — поразилась Катриона.
Наёмники дружно хохотнули, и Рената пояснила:
— Это торгашеская шуточка такая и похвала заодно. Про рукодельницу скажут: «Из соломы золото прядёт», — а про ушлого торговца: «Эльфам дров продаст». Кровь не водица, Меллер есть Меллер… О, вон он уже и тент раскрывает. Сейчас девицы увидят, сколько там всякого добра — и простят ему всё на свете, включая наличие яиц.
Катриона поняла, что краснеет, и поспешно повернулась к фуре, из которой дриады в самом деле начали вытаскивать мешки (небольшие, в полпуда, в самый раз для женщин), коробки и фляги.
— Гилберт, — сладким голосом спросила Рената, когда разгрузка, по своей быстроте и ожесточённости больше похожая на ограбление, закончилась и Меллер взобрался обратно на ко’злы, — а правда, что у вас в роду были сирены?
— Как ты себе это представляешь? — удивился он. — Да, сирены иногда рожают детей от человеческих мужчин, как дриады, но они же любых самцов съедают сразу после зачатия. Вряд ли какой-то пра-прадедушка сбежал от них, прихватив настолько кровожадную возлюбленную с собой. И вообще, — он сделал вид, что обиделся, — я знаю, что я не красавец, но ты сирен этих видела? Не настолько же!
— И амулетов мозголомных у вас нет, — продолжила с задумчивым видом Рената. — Как вы это делаете, а?
— Фамильный талант, — усмехнулся он и хлопнул вожжами, пуская лошадей неторопливой рысью. — У тебя — к грозовой магии, у Матиаса — к оружию, а я правнук тех, кто зерном и мукой торговал ещё во времена Владычицы Берутиэли.
Катриона нахмурилась, пытаясь сообразить, сколько же это поколений у семьи, заставшей последнюю всеэльфийскую повелительницу. Получалось… получалось, что даже графы Зеленодолья в сравнении с Меллерами смотрятся родом, только вчера начавшим отсчитывать свои колена, а уж её девять поколений — и вовсе куцый список. Хотя бакалейщики — это, конечно, всего-навсего бакалейщики, но всё равно… досадно.
— А зачем вам Дом Морр? — спросила она, пристроив свою Сороку рядом с фурой.
— С Домом Ильфердина мы торгуем давно, — охотно ответил Меллер. Кажется, он вообще любил немножко похвастаться. — Около полувека назад был подписан первый договор о поставках продовольствия с Халнатом, ещё два-три Дома пока раздумывают и таскают друг друга за бороды на советах, решая, едят ли они по-прежнему крысятину с грибами или начнут всё-таки закупать продовольствие Наверху всерьёз, не по мешку муки на праздники. Но Дом Морр очень закрытый и обособленный даже по гномским меркам. У него нет ни одной слободы ни в одном людском городе, а раз они не идут к нам, мы попробуем прийти к ним.
— А если не получится?
— Значит, не получится, — пожимая плечами, ответил Меллер. — Но попытаться всё же стоит, как вы думаете? В Излучине Светлой, как и вообще поближе к столице, всё давно поделено. Ни лавочку не открыть, ни мельницу не построить так, чтобы не отдавить при этом кому-нибудь хвост. Надо искать новые возможности. И понятно, что удачными будут не все поиски. Для начала я попробую хотя бы с дриадами вести дела. Они же у вас постоянно требуют муку за любую услугу, правда? А вам бы самим как-нибудь до весны дотянуть.
— Но если вы будете продавать им зерно и муку, и что там ещё, — нахмурилась Катриона, — мы же им станем вообще не нужны. Понадобится их помощь — не допросимся.
Меллер, усмехнувшись, покачал головой.
— К хорошему привыкаешь быстро, сира. Гномы тоже сначала брали у нас по бросовой цене то зерно, что залежалось, было поедено жучками, ещё как-то подпортилось. В общем, такое, чтобы откармливать им крысиный молодняк, который они выращивали и забивали на своих… ну, скажем, фермах. Потом начали понемногу заправлять дроблёным зерном, уже качественным, похлёбку с этими крысами и грибами. Потом нашли поставщиков среди мясников и колбасников. В результате тот же Ильфердин плюнул на крыс и на грибы и теперь десятками пудов закупает мясо и бакалею Наверху. Гномы — непревзойдённые мастера в том, что касается создания механизмов, — он похлопал по своему сиденью, — и обработки камня. Зачем им тратить время на выращивание грибов?
— Чтобы не попасть в зависимость от людей?
— Есть такой риск, — кивнул Меллер. — Но все, у кого водятся мало-мальские деньги, деньги эти хранят у гномов. Оставим их без продовольствия — сами останемся без своих вкладов.
— Держите друг друга за горло?
Он опять пожал плечами:
— Почему бы и нет? Пока что положение выгодно всем, а потом… кто знает? Когда-то эльфы были уверены, что мы тупые дикари, почти животные. И что осталось от их великого царства? Вечный Лес? Гномы, в отличие от них, вовремя сообразили, что с нами выгоднее торговать, чем пытаться истребить. И я, как потомственный торговец, подтверждаю: торговать вообще выгоднее.
— Есть вещи, которые не купишь, — буркнула Катриона.
— Конечно, — легко согласился он. — Но за них и не воюют. Что королям Краснолесья, что приморским князьям вовсе не слава нужна, не одобрение родителей и не любовь красавицы, когда они снова и снова лезут к соседям.
========== Глава 5 ==========
Утренники нагрянули рановато, зато принесли с собой стеклянно-ясную, прозрачную до синевы осеннюю стынь. Поля и грядки опустели окончательно; в домах заколачивались и затыкались все щели, из которых зимой потянет холодом; мужики и даже кое-кто из девиц готовили луки, охотничьи ножи и лёгкие топорики, то ли плотницкие, то ли боевые, потому что в здешних местах любой крестьянин зимой превращался в охотника и дровосека; Катриона же нагрузила кузнеца солидным заказом, а прочим велела хорошенько перебрать частокол. Отбракованные брёвна она приказала напилить и наколоть из них дров для егерей — у тех осенью точно не хватило бы времени на хозяйственные хлопоты. Народ поворчал немного, но остаться зимой без охраны настоящих бойцов никому не хотелось, так что ворчали-ворчали, а дров наготовили на всю зиму вперёд, и не только из брёвен ограды.