Путь на острова или долгая дорога домой (СИ)

— Потому что твоя мама не любила отца, когда в ней зародилась ты, — пояснил Алик, в то время, как Говард и Свейн упорно отводили взгляд, а затем ещё пояснил. — Дело в магическом равновесии, из-за него дар передаётся от отца к сыну, или от матери — к дочери. Исключения бывают крайне редко. И ты — одно из них. Если ребёнок рождается в любви или хотя бы по обоюдному согласию, то всё как я и сказал: достаётся дар, соответствующий дару родителя, может быть немного усилен или ослаблен; если же отношения негармоничные, то случаются разные выверты.
— Смотри, — вдруг подхватил Свейн. — Твоя мама — сильный маг жизни, как мы поняли, но отца, скорее всего, терпеть не могла, и твой дар оказался противоположным её. Правда, я не представляю, как вы вместе в одном доме жили. Обычно маги жизни стороной некромантов обходят.
Так вот в чём дело. Вот почему после моего взросления мама буквально пряталась в библиотеке. Ей неприятно, возможно даже невыносимо, было находиться рядом со мной. Словно тёмный вулкан раздражения и обиды бурлил во мне, ища выход.
Я выпущенной стрелой помчалась вдоль берега, не зная, что предпринять и как взять себя в руки. Сейчас явно не то время, чтобы истерики закатывать.
Неподалёку от места нашего появления обнаружилась перевёрнутая лодка, которую кто-то крепко привязал к огромной жердине. Лодка эта не дала мне продолжить забег. Ну вот что она здесь делает? Лучше бы её здесь не было.
А дальше, я сама не знаю, как это случилось, но лодка вспыхнула ярким пламенем. Огонь с такой яростью набросился на высушенное солнцем дерево, что несчастная лодка превращалась в пепел буквально на глазах.
Рядом со мной вмиг оказались братья, и, так же как и я, зачарованно смотрели на это бушующее пламя, которое, к слову, быстро стало уменьшаться, а через пару минут исчезло вовсе.
— Даа… — зачарованно протянул Говард, — похоже, мама твоя не п-просто не любила, она дико ненавидела нашего отца.
— Вот это силища!
— Не расстраивайся, Алина, — улыбаясь, произнёс Свейн. — Некромантия — это же только природный дар. От него, конечно, никуда не денешься, но ты с помощью этого дара сможешь использовать и другие виды магии. Думаю, Сайрус поможет тебе с этим разобраться, ну или учителя наймёт, ему ведь лет сорок, наверное. Ты вообще, как за такого старика умудрилась замуж выскочить?
— Свейн, тебе жизнь надоела? — пробубнил Алик, с опаской глядя на меня. — Она в таком состоянии и тебя поджарит, как эту лодку.
Но мне только смешно сделалось. Какие они всё-таки замечательные, эти чудики.
Лишь спустя полчаса мы отлепились от океана, не забыв привязать на месте сгоревшей лодки небольшой мешочек с местными деньгами. Будем надеяться, хозяин пострадавшей не будет проклинать нас до конца дней своих.
Как это ни странно, но моя выходка только ещё больше помогла мне сблизиться с братьями, правда, причины этого я не понимала, да, в общем-то, и не пыталась понять. Просто разговоры между нами стали чуть более непринуждёнными, а сами парни — открытыми. Мне очень нравилось слушать их рассказы или рассуждения о чём-либо.
По жизни близнецы были абсолютно неразлучны. Лишь однажды им пришлось ненадолго разделиться.
Как-то раз родители вместе с Говардом отправились на материк к какому-то лекарю. Какая именно хворь с ним тогда приключилась, братья не знали, им всего по пять лет было, только именно с того времени Говард стал заикаться. Разлука с братьями стала для него тяжёлым испытанием.
— Мы тогда неделю в одной кровати спали. Мимо спящих нянек с одеялами и подушками как тараканы ползли к Говарду в комнату. Да и он не спал, пока мы к нему не забирались. Потом уж успокоились, и больше за нами таких причуд не было, ты не думай, — со своей неизменной улыбкой проговорил Свейн, вызвав наш дружный хохот.
Да уж, эта незапланированная вылазка с братьями обещала быть крайне увлекательной. Мы беззаботно шли по узкой, слегка заросшей, дороге, которая, как мне пообещали, должна была вот-вот выйти к приличному тракту, где, возможно, нам удастся найти способ быстрее добраться до города.
 
Лето на материке вовсю близилось к концу, а в северных широтах, думаю, уже большую часть урожая поснимали.
Здесь же мы проходили поля с только что проклюнувшимися ростками неизвестных овощных культур. Местами нам попадались цветущие сады, но здесь цвели диковинные персики или черешня вместо, привычных мне, яблок или слив.
Навстречу нам изредка появлялись и сами островитяне. Боги, как же трудно было не глазеть. Смуглые кареглазые улыбчивые люди вежливо кивали братьям и с любопытством рассматривали меня, ни капельки не стесняясь. Меня же распирало от любопытства: как так получается, что настолько похожие друг на друга люди могут при этом так сильно отличаться?
А какая у женщин островов одежда! Яркая, воздушная, с причудливой вышивкой. А ведь мы даже к тракту не вышли, так, пару сёл стороной обошли.
Я поняла вдруг, что улыбаюсь. Как же здесь чудесно. Ещё бы Сайрус ко мне вернулся и вообще — красота.
Ах да, ещё бы с мамой поговорить и замок, запирающий мои замечательный способности найти. Без него, думаю, маме тяжелее будет находиться рядом со мной.
Не хочу об этом думать. А то накручу себя и приду ненароком к выводу, что я родной матери всю жизнь испортила. Надеюсь только, теперь она будет жить той жизнью, какую сама для себя выберет.
Мои размышления прервал Алик, внезапно остановившийся у огромного раскидистого куста, и стал придирчиво, как мне показалось, рассматривать мой внешний вид.
— Ну, и долго любоваться собрался? — не выдержав, спросила я.
— Было б чем, — фыркнул этот… нехороший тип. — Ты же девушка, а худая почти как мы. Тут другое, Алина. Нам в дом к Сайрусу нужно пробраться максимально незаметно, а ты сильно выделяешься. И одежда, как у старухи, и волосы эти белые…
— Ну и что вы предлагаете?
— Ты платок этот нелепый как-нибудь вокруг головы обмотай, а рубашку…о! Вытащи её из юбки, а рукава закатай до локтя.
— И что из этого выйдет?
— Сойдёшь за женщину в возрасте, скажем так, лет под тридцать. Попробуем подъехать до города, правда, при посторонних придётся тебя тётушкой называть.
Братья явно веселились. Да это и не мудрено. Слушая об их похождениях, не раз задумывалась, что они эту жизнь знают гораздо лучше, чем я. Живя взаперти и читая книги о различных приключениях, даже не задумываешься, о том, как бы взять и стать героиней какого-нибудь захватывающего сюжета.
Братья же дар портальщика всего третий год развивают, а уже до материка допрыгнули. Конечно, тут не обошлось без помощи деда, но тем не менее.
Эти шалопаи при первой возможности вырвались за пределы дворцовых стен, подальше от мамок-нянек. А я?
А я жила как тепличный цветочек. Оберегаемый, любимый, абсолютно домашний цветочек. Который в одночасье взял да и удрал из теплицы.
На тракт мы всё же вышли. Ближе к ночи, правда, но мы до него дошли. Зря Алик переживал, в такой темноте никто не рискнёт проехать по этой дороге. Над нами изредка проносились арали с седоками, но дилижансов или обыкновенных телег, думаю, до утра мы не увидим.
Дорога вела в гору, а небесные светила практически не выглядывали из-за набежавших туч, отчего подъём к городу давался особенно тяжело. Но у нас и мысли не было остановиться. Ведь тогда сразу вылезет откуда-нибудь дохлая мышка или птичка.
Однажды, когда мы решили немного отдохнуть у лесного ручья, нам практически под ноги свалилась белка. Даже вспоминать не хочется это зрелище, но создалось стойкое ощущение, что эта белка служила чьим-то обедом в то время, как мы расселись на траве под плакучей ивой. Тушка животного вся была перемазана кровью, а внутренности буквально вываливались из живота. И тем не менее, я не могла не увидеть яркой свечение в груди бедняжки. Правда, мысли даже не возникло, чтобы вытащить из неё этот свет. Мой разум затопил ужас.
Дважды нас упрашивать не пришлось — мы наперегонки бросились подальше от этой ужасной картины.